Всё дело в пушистиках - Страница 8

– Пофиг, – сказал он.

– Да, – согласился я, достал сигарету из кармана и закурил.

Вернулся Леха с двумя бутылками «Вереса», рюмками и с какой-то сушеной фигней на закуску. Замахнули по одной, и я почувствовал, как потеплело все внутри, и появляется пока еще вялое, смутное, несформировавшееся желание надрать кому-нибудь задницу. В том, что я разомну сегодня руки, я нисколько не сомневался. После второй Кирилл крякнул и сказал:

– Не знаю, как вам, мужики, а меня этот «Мерк» заколебал конкретно. Какого черта я должен ворочать тяжелые баулы? Я грузчик что ли? Да, я механик, но не грузчик. Мне за ту херню, которой мы давеча занимались, не заплатят ни гроша, да и вам тоже.

– Компании пофиг, чем мы занимаемся. Они просто платят нам деньги, за то, что мы есть в штате, а грузить баулы нас заставляют уже наши менеджеры, – ответил ему Леха.

– В жопу их! – сказал я намеренно громко, едва ли не крикнул, так, чтобы за соседними столами услышали. Желание разбить кому-нибудь харю формировалось все больше под воздействием алкоголя, равно как и желание пощупать бабу, поэтому я бросал недвусмысленные взгляды на соседний столик, где понравившаяся мне потаскушка сидела на коленях одного мерзкого вида пилонца. Пилонцы отталкивали уже в силу своей внешности из-за сиреневатого оттенка кожи, вызванного местными условиями на их родной планете, а этот был еще и страшноват. Да что там говорить! это был настоящий урод. И такая красотка, пусть и шлюха, сидела у него на коленях? Ну уж нет.

– Ты чего орешь? – сказал Кирилл. – Тебя и так отлично слышно.

– Тебе да, а им нет, – я махнул в интересующем меня направлении.

– Погоди, – подключился Леха. – Я хочу и просто посидеть за рюмочкой, другой.

– Мы так и делаем, – ответил я и налил всем по горлышко. Замахнули. Мне похорошело еще больше, и я откинулся на мягкую спинку скамейки, сквозь выпускаемый мною табачный дым дешевых сигарет осматривая пространство кабака.

За столиком у противоположной стены шумная компания разразилась очередным раскатом смеха, к которому так же примешивались визги щипаемых баб, а затем один мужичок, опрокинув в себя целый стакан пива, взял под руку девушку, у которой, на удивление, было три груди, и отправился с ней к дверям VIP-зала. Двери на миг приоткрылись, и я увидел помещение, утопающее в приглушенном красном свете и в красных бархатных портьерах, разграничивающих маленькие комнатки, и тогда я понял, что это за VIP-зал. Это место начинало нравится мне все больше и больше.

Леха тем временем продолжал развивать начатую тему несправедливых взаимоотношений работников и их руководителей, а Кирилл кивал ему, жуя ту сухую хренотень, которую Леха принес на закуску, и к которой я еще ни разу не притронулся. Я налил себе стопку и вылил ее в себя, нарочито громко отрыгнув. Так громко, чтобы за соседним столиком на меня вновь обратили внимание, включая и пилонца, который смерил меня высокомерным взглядом с нотками отвращения. Сам того не ведая, он уже подписал себе приговор.

– Не нравится мне этот пилонец, – сказал я, разлив всем по новой рюмке. Парни, увлеченные разговором, и не заметили, как я пропустил одну, минуя их.

– А чем он так тебе не приглянулся? – спросил меня Кирилл, морщась после «Вереса» и заталкивая в рот сушеную закуску.

– Да просто рожей он не вышел.

– Да просто тебе приглянулась баба, что у него на коленях, – рассмеялся Леха.

– И не без этого, – угрюмо ответил я и отломил кусок от закуски. На вкус она чем-то напоминала сушеных кальмаров, только более горчила.

Чем больше я хмелел, тем красивей и желанней становилась та девица, хохотавшая на коленях пилонца. Он тем временем нисколько не стеснялся и наминал ей грудь и бока, утыкался лицом в шею и целовал оголенные плечи. Как ей не противно? От этой мысли меня всего передернуло. Он же такой страшилище!

Мы замахнули еще по одной, и я понял, что уже постепенно дохожу до кондиции. Поле зрения слегка плавало, на душе было тепло, и страшно хотелось какого-то движения, драйва, драки. В этот момент и подошли те молодчики, что ошивались на входе, когда мы запёрлись сюда. Оказывается, мы заняли их стол, и сейчас они наглым и грубым образом пытались выгнать нас отсюда. Молодчики были явными молокососами. Потому что, прежде всего, они думали яйцами, а не головой. Эти парни были в компании трех молодых и симпатичных девушек, не местных шалав, а, очевидно, их девушек. И сейчас всеми силами петушились перед ними, пытаясь показать, как легко и четко они умеют решать проблемы, чтобы потом рассчитывать на быстрый «перепехон» за красными портьерами в соседнем зале. Но вот только их затуманенные алкоголем, куревом – уверен, что обошлось и не без этого, – и гормонами мозги мешали им здраво оценить обстановку и понять, что три здоровых опытных мужика им не ровня.

Так как я сидел ближе всего к подошедшим, то первый из них, очевидно, самый наглый, не снимая солнцезащитных очков, сначала на меня активно бузил, а после и вовсе начал толкать в плечо; я бросил короткий взгляд на друзей и по их лицам понял, что, хоть они и рассчитывали задержаться здесь подольше, но, уж так и быть, придется поучить мелюзгу манерам.

Я встал во весь свой рост и расправил плечи. Парень, что меня толкал, немного отстранился, и это дало мне время. Я взял уже практически пустую бутылку «Вереса» и… со всей силы шарахнул ей по голове пилонца, который, после того, как я поднялся, оказался в зоне моей досягаемости. Пилонец что-то хрипнул и всем весом навалился на шлюху, сидевшую у него на коленях. Та от испуга и неожиданности заверещала диким голосом. Драка началась.

Размахнувшись, я со всей тяжестью своего кулака треснул в левую скулу досаждавшего меня парня, который, видимо, растерялся от вида крови на разбитой голове пилонца, а потому прозевал мой удар. За что и поплатился слетевшими очками, а вслед за ними полетевшими в том же направлении зубами. Стало ясно, что он окончательно выбыл из игры. На меня тут же накинулись его товарищи под визг их же баб, но бойцы из них были никудышные. Они только мешались друг другу, толкались и пытались достать меня своими юными кулачками. Когда я дал первому под дых и наотмашь блокировал прямой удар второго, да так, что он закричал от боли в своем предплечье, я мельком глянул на своих друзей. Они время не теряли и были заняты тем, что активно лупцевали посетителей за соседним столом, где после падения пилонца началась суматоха. Шлюхи уже давно с криками убежали к стойке и что-то там кричали бармену, и я увидел, как со стороны дверей VIP-зала поднялся тот самый амбал – он оказался просто гигантом! – и двинулся в нашу сторону.

Я не стал терять времени даром и, одним ударом кулака утихомирив последнего из молокососов, двинулся наперерез амбалу, но, не дойдя до него нескольких шагов, как бы невзначай скользящим движением треснул по голове сидящего за ближайшим столиком какого-то интеллигентного вида мужичка, который в этот момент только поднес ко рту бокал с вином, отчего его зубы с хрустом натолкнулись на прочное стекло. Интеллигент вскочил, зажав рот и что-то там мыча, резко обернулся и, видимо, посчитав, что виновником его трагедии является широкий мужчина с огромной золотой цепью на шее и тупым выражением лица, повторил мое действие. А именно: взял со стола почти полную бутылку красного вина и разбил ее содержимое о могучий и, очевидно, крепкий череп широкого, поскольку тот, в отличие от пилонца, не только не упал, но и с каким-то ослиным тупоумием медленно повернулся в сторону интеллигента. Весь этот эпизод возымел свое действие, и амбал на полпути свернул в сторону разыгравшейся новой драмы. Он за ворот, как щенка, поднял интеллигента, который не переставал хвататься за свой рот и что-то мычать, но тут широкий, с залитым вином и кровью лицом, очевидно, наконец, сообразив, что произошло, тоже схватил интеллигента за полы его пиджака. Амбал второй рукой принялся отталкивать широкого, но с двух боков к нему уже подошли товарищи последнего, которые умом тоже не блистали, но осознали, что их приятному отдыху в компании алкоголя и девочек положен конец. Они окружили амбала и, прежде чем тот успел что-то сообразить, принялись интенсивно мутузить его по ребрам и почкам. Под градом таких ударов здоровяку пришлось выпустить и интеллигента, и широкого и начать активно махать своими здоровенными ручищами.