Вредители - Страница 3

В этот момент от негодования и обиды я со злостью пропищала:

– Ну, Миська- задинаговядина! – и смачно плюнула точно в центр черешневой тарелки, после чего мой, от природы, крайне брезгливый брат завыл похлеще медсестры из кинофильма «Добро пожаловать! или Посторонним вход воспрещен».

На вой тут же примчались разъярённые родители и, не разбираясь, отвесили брату кренделей, за то, что тот орёт под окном мирно спящего «ангела». Расстроенный Мишка отправился мыть осквернённую черешню, а после вновь улёгся на раскладушку. Я выждала удачный момент, высунулась в окно и без предупреждения снова плюнула брату в тарелку. Мишка в отчаянии шёпотом пригрозил мне расправой, за что получил мартышечью гримасу в моём исполнении и, как бонус, ещё один плевок в черешню. Не думая о последствиях, в попытке схватить меня, брат подскочил на раскладушке и уронил тарелку с черешней на землю. Тихо проклиная меня, вместе с раскладушкой и опустевшей тарелкой, брат бесславно ретировался с поля брани. Я же с чувством глубокого удовлетворения сладко заснула в своей кроватке под шорох кружевных занавесок. А за окном томно проплывали кучевые облака.

В своём безоблачном детстве я постоянно фонтанировала различными гениальными идеями. Игры я придумывала на ходу, но в силу козерожьей рассудительности и национально-генетической продуманности, обкатывать свои фантастические придумки я предпочитала на других.

1979 год, меня, с воплями, отволокли в младшую группу детского сада. Посидев некоторое время в слезах у окна, я утерла тоскливую соплю и решила отправиться к детям в игровую. Окинув коварным взором комнату, в углу я заметила небольшую деревянную горку, которую тут же с радостью поспешила опробовать. Радость моя была недолгой. Горка оказалась совершенно пологой и к тому же шершавой, поэтому задорно съехать с неё у меня не получилось и, застряв попкой на середине, мне пришлось закончить спуск пешком. Сие разочарование заставило меня в срочном порядке искать выход из сложившейся ситуации. Прямо за горкой я обнаружила белого пластмассового козлика, у которого вместо ног торчали крупные колеса. Идея родилась в ту же секунду, но становиться летчиком испытателем было, откровенно говоря, сцыкотно, поэтому в роли подопытных мышек, я решила использовать своих одногруппников. Было достаточно кинуть идею в массы, и вот уже через минуту у горки выстроилась очередь из желающих покататься на четырехколёсном животном. Первый же испытатель со скоростью реактивного самолёта слетел с горки и, не справившись с управлением, врезался в стену. Каскадёр отделался легким испугом и синяком на попе, а вот от козлика остались, в буквальном смысле, рожки да ножки. Тут же на шум прибежала воспитательница и, раздав мелюзге назидательных пряников, оттащила останки растерзанного козла в кладовую.

Весь тихий час меня не покидала мысль о том, что есть, безусловно, есть что-то, на чем можно съехать с проклятой горы. И вот когда строгая воспитательница, позволила нам покинуть свои кроватки, я пустилась на поиски транспортного средства. Я мысленно съезжала с горы на всём, что попадалось мне на глаза, но не одно из предполагаемых средств передвижения не выдерживало даже самой лёгкой критики. С досады я отправилась в книжный уголок, чтобы развлечь себя рассматриванием сказочных иллюстраций. Подойдя к полкам, я обнаружила, что все книги стоят в узких наискосок спиленных деревянных ящиках. Уже не надеясь на успех, с замирающим от волнения сердцем, я всё же выпотрошила один из ящиков, поставила его на пол, разулась и влезла в него обеими ногами, расположив стопы одну позади другой. Потом я попыталась присесть в таком положении и у меня получилось. В этот момент ко мне подошёл Лёшка Сорокин с оригинальным и своевременным вопросом: «А чё это ты тут делаешь?». Девочка я была отзывчивая, поэтому с радостью поделилась идеей. Не успела я закончить повествование, как все книжки, стремительно были вытряхнуты на ковёр, и пять, моментально нарисовавшихся, добровольцев с нескрываемым энтузиазмом, завладели чудо санками. Но никто из детей, в силу возраста, не озаботился вопросом техники безопасности.

Право первого полёта справедливо досталось Лёшке. Парень сел в свою колесницу, друзья подтолкнули его и он медленно и печально принялся сползать вниз, а на середине горки и вовсе бесславно остановился. Чтобы начать двигаться заново, Лёшка принялся неловко подпрыгивать вместе с ящиком. Тем временем терпение следующих Икаров стремительно подходило к концу. Первым не выдержал крупный пацан по фамилии Костюков и, желая совместить приятное с полезным (съехать самому и ускорить друга), неуклюже оттолкнулся и кубарем вместе с ящиком полетел в Лёшку. Но это было ещё не всё, ибо оставшимся трём наездникам тоже не терпелось принять участие в экстремальном спуске, и они ни секунды не раздумывая, с разницей в мгновение полетели вслед за Костюковым. В итоге с горы спустилась лавина, состоявшая из пяти орущих мальчиков и частично уничтоженных ящиков для книг. На вопли примчалась испуганная воспитательница и то что она увидела можно было описать как: «Сплелись в едино шеи, ручки, пятки… Вот что значит в Камасутре опечатки».

Пока воспитательница расплетала незадачливых бобслеистов, я, уже напрочь, потерявшая интерес к саночному виду спорта, отправилась на поиски новых гениальных идей.

Чудом никто из мальчишек серьёзно не пострадал.

Во времена, когда я была ещё совсем малышкой, мой папа увлекался разведением рыбок. И не каких-то там замысловатых и редких, а самых банальных и неприхотливых гуппи. Но, несмотря на совершенную обыкновенность питомцев, со временем, папе удалось вывести из них фантастические по окраске и форме экземпляры. Гуппяшки получились очень красивые – у самцов гордым шлейфом развевались разноцветные хвосты. Верхние плавники выглядели как яркие плащи. Каждый, кто заходил в наш дом приходил в восторг от увиденного. Один наш сосед, умолял отца продать ему парочку самцов для разведения, но папа любил своих рыбок и продавать их не собирался. Папуля трепетно ухаживал за аквариумом. Он чистил, мыл, фильтровал воду, разводил растения и выкладывал на дне разноцветные камни и раковины. Одним словом аквариум был любимым папиным увлечением.

Однажды папочка уехал в длительную командировку. Заботу об аквариуме взяла на себя мама. Софочке, конечно, не нравились все эти манипуляции с чисткой, но делать было нечего и, скрепя сердце мама самоотверженно драила рыбий домик. В какой-то момент мама запустила уборку, и стенки аквариума стали покрываться водорослями. Близилось возвращение отца, и мама решила к его приезду, капитально отмыть аквариум. А чтобы помывка водоёма была качественной, пришлось временно переселить рыбок в стеклянную банку, которую мама поставила на журнальный столик в гостиной.

За несколько дней до этого, мы с братом смотрели фильм «Человек Амфибия», и на меня произвело неизгладимое впечатление, заключение Ихтиандра в бочку. Мне казалось крайне бесчеловечным такое обращение, с кем бы то ни было, и после просмотра я стала недобро поглядывать в сторону папиных питомцев. Я хотела спасти их также как спасли нежного Ихтиандра. Но как осуществить своё, несомненно, благородное намерение, я не представляла. И тут проведение само подсказало план действий.

Дождавшись, когда мама отправится вон из комнаты, я схватив банку тихо прошмыгнула в ванную. И со словами «Бегите рыбки! Бегите!», вылила содержимое банки в ванную, предварительно открыв воду. Очень скоро рыбки скрылись в сливном отверстии, а я гордая своим героическим поступком отправилась к себе.

Еще очень много лет аквариум пылился на бабушкином шкафу, пока однажды одна моя подруга не подарила мне парочку гуппи. Но это уже совсем другая история.

Однажды, когда я училась в шестом классе, в середине учебного года руководство школы повелело устроить генеральную уборку всего здания, и каждый класс пригнали для помывки своих кабинетов. Мы тёрли стены, парты, отмывали доску и само собой дико хулиганили. Едва стоило нашей классной руководительнице Наталье Арнольдовне покинуть помещение, как в кабинете тут же воцарялись хаос и вакханалия. Дети, в лучших традициях жанра, принимались швыряться грязными тряпками, скакать горными козлами по мебели и дико шуметь. По сравнению с этим шумом, скрежет зубовный и плач непрестанный в геенне огненной, были просто лёгким шелестом прибоя в погожий летний день.