Вредина для нахала (СИ) - Страница 31

— На самом деле безумно интересно наблюдать, как небольшая стая собак может доставить тебя куда угодно по непролазным снегам и сугробам. Или даже спасти жизнь! — воодушевленно рассказываю Глебу. — Так в моей и появился Денду, мой красавчик.

— Мышка моя, перестань, — натянуто улыбается мама, отражаясь в зеркале заднего вида. — Когда речь заходит о собаках ты становишься невыносимой занудой, как отец.

— Янина Витальевна, мне безумно интересно слушать вашу дочь, — скалится Глебасик и намеренно обращается только ко мне: — Кстати, Белоснежка, моя драгоценная, почему твоя мать называет тебя мышкой? Ты же у меня секс-бомба!

Под громкое мамино сопение я посылаю козлинке убийственный взгляд «Я же просила!» и стараясь удержать смех отвечаю:

— Я в детстве таскала одежду с Микки и Мини Маусом. Всю. Это было принципиально.

— Даже трусы, — сдавленно произносит мама и мы разражаемся громким хохотом.

Пожалуй, впервые Глеб не знает, что сказать и просто молчит — сначала ошеломленно, потом улыбаясь, заражаясь общим весельем и это окончательно нас объединяет.

— Кажется, я знаю, что подарить тебе на день рождение. Спасибо за идею, дамы, — победно скалится фитнес-хлебушек.

Господи, надеюсь на маркетплейсах не продают женские трусы с мышами сорок второго размера? Этот же додумается прилюдно вручить их мне. Нужно будет уличить момент и поискать в интернете, если, конечно, я не забуду.

На гонку мы приезжаем с большим запасом времени. Можно сказать одни из первых, как организаторы. Но это не спасает от ехидства юной художницы.

— Я уж думала придется тебе всё снимать на видео! Ну вы черепахи… могли бы пореже сношаться и почаще приезжать вовремя, — ворчит Настёна, сжимая меня в крепких объятиях. В нос ударяет отчетливый запах её духов с амбре глинтвейна.

Ну ясно.

— А ты могла бы так и не накидываться, — рычит злой братец Глебушка за спиной.

— Фу, не бурчи, — сестра отмахивается от брата. Алёнчик, ты не представляешь как Дамир круто катается на коньках!

Кажется, Настя втюрилась во владельца галереи, потому что восторженное восхищение в ее глазах сменяется на хищный интерес, едва объект нашего обсуждения появляется в поле зрения.

Эта информация для меня не нова, но предпочитаю молчать. От мамы я знаю, что Юнусов долгие годы увлекался конькобежным спортом, открыл несколько школ для детей и неплохо на этом зарабатывает, также активно занимался строительством, а на «старости лет» зачем-то полез в искусство и открыл галерею.

В связях с женщинами с низкой социальной ответственностью замечен не был, а потому всё еще является лучшим другом отца (будь это не так Янина Дзержинская его бы на порог не пустила).

— Фамилия Зарецкий. Вам о чём-то говорит? — спрашивает Влад.

— Это же новенький. Один из последних подал заявление на заезд. Молодняк самоучка, — отвечает папа, бросив настроженный взгляд в мою сторону.

А я что? Кружок актерского мастерства — не прошел даром и я мастерски притопываю ногой в такт «музыки» из айрподсов. Настолько увлечена процессом, что «не слышу», когда меня тихо окликают.

Главное — держать увлеченно-отстраненное лицо.

— Сын Антона, что ли? Знакомая фамилия, — хмурится Дамир Тахирович.

— Но как он смог пройти сюда? О нашем лагере знают единицы.

— Никак. В том то и дело, что никак. Ему помогли, — ухмыляется Глеб.

— Кто?

— Это нам и нужно выяснить, — тянет Влад.

Как же они тихо говорят! Нарочно, что ли…

— Влад поможет. Система распознавания лиц и камеры с парковки, но нам нужно ваше содействие, — деловым тоном продолжает мой герой.

— Камеры? Это Хотьково, Глеб, — скептически бросает Юнусов и ухмыляется.

Вот любит этот сноб преуменьшать пользу чужих советов.

И чего Настя в нем нашла? Если только у них не перевоспитание чудовища…

Только скептицизмом Влада и Глеба не пронять. Эти двое стоят друг друга.

— Это территория парк отеля, Дамир Тахирович. Репутация и безопасность клиентов важнее, — скалится Влад.

— Давайте резюмируем: на сегодняшний момент мы знаем только то, что накануне здесь был сводный брат Зарецкого — Павел. Бывший хахаль Алёнкиной подруги. Не густо, но без вас мы бы и это не выяснили, — папа включается в разговор.

Юнусов выглядит если не удивленным, то слегка обескураженным и меняется в лице. Радует, что он умеет признавать свои ошибки:

— Так он спрашивал про справки на заезд. У них чего-то не хватало вроде. В общем, выясняйте, парни. Директору отеля я позвоню — решим с доступом. Дим, пойдем глянем, как дела на трассе. Заезд вот-вот начнется.

— Да, мы пойдем. Глеб, присмотри за Алёной, — негромко просит отец, направляясь на выход в сопровождении Юнусова.

Фитнес-хлебушек мгновенно наваливается на меня удушающим приемом и передает отцовский наказ. Только похотливое видение Глеба явно идет в разрез той заботы, на которую намекал мой отец, о чем я с радостью ему сообщаю.

Насупившийся Золотарёв остается с носом.

Что? Я не злюка!

Просто мне пора включаться в работу: найти фотографов, видеографа и созвониться с кейтерингом. Зная первых, искать их нужно около третьих. Хороший фотограф всегда найдет, где пожрать…

А может зря я их ругаю и ребята тайком фотографируют еду? Нет… не фотографируют, а стремительно уничтожают ее.

Пока всё выставленное для гостей не улетело «в пропасть» (как во всем известном фильме) забираю фотографа и видеографа с собой. Мы блуждаем по стартовой трассе и обозначаем наиболее выгодные ракурсы для трансляции.

Боковым зрением замечаю Настюшку. Она не одна, в сопровождении симпатичного молодого мужчины.

— Алён, я не смогла найти твоего отца, может быть, ты поможешь?

— Да, конечно.

Вопросительно смотрю на молчаливого мужчину и прошу подругу закончить с оператором.

Незнакомец всё так же молчит. Видимо я должна привести его к отцу?

— Что ж, пойдемте поищем Дмитрия, — сохраняю спокойствие и иду вперед, ожидая, что мужчина последует моему примеру. Раз не хочет говорить, я не стану навязываться.

— Простите, Алёна Дмитриевна, я не хотел показаться грубым, но разговор крайне конфиденциальный. Владимир Зарецкий, — представляется он.

Киваю, продолжая движение, но он перехватывает мою руку и вкладывает в нее разблокированный телефон с каким-то сообщением.

Инстинкт самосохранения вопит, что не стоит заглядывать в телефоны незнакомцев, но его заглушает любопытство.

Ох… Лучше бы я не смотрела…

— Вы же понимаете, что это ложь и открытое нарушение достоинства и деловой репутации⁈

— А это не так? — щурится мужчина. — На фотографиях всё предельно видно, а какие доказательства у вас?

— Ну, знаете! Пойдемте. Нам нечего скрывать, — бешусь я, и хватаю мужчину за руку, ведя в сторону ангаров.

Сюр какой-то!

Нас пытаются обвинить в намеренном причинении вреда животным и непригодных условиях содержания!

Вообще-то это Нери кто-то изувечил, а обвинять пытаются нас⁈ Еще и приплетают каких-то других пострадавших. Если бы что-то такое случилось, то мы бы первые узнали, черт возьми.

Моей злости нет границ. Даже не заметила, как быстро мы пересекли трассу.

— Владимир Зарецкий, готовы извиняться? — ухмыляюсь, и прикладываю ключ-карту к двери.

И тут же сталкиваюсь нос к носу с отцом.

Пожалуй, я впервые вижу его таким — злым, потерянным и шокированным.

— Почему посторонние на площадке⁈ — рычит папа, но быстро узнает мужчину позади меня.

Господи… ну почему я не догадалась позвонить ему? Вот же дура!

В ангаре слышно шумное дыхание Зарецкого и повизгивание собак. Красавцы маламуты — все из чистейшего помета, мощные и готовые выгрызать победу.

Впервые вижу упряжку, полностью состоящую из одной породы. Этим она и подкупает. Хочется скорее увидеть этот слаженный механизм в действии.

Однако один пес выбивается из общей концепции нестандартной внешностью. И это, отнюдь, не врожденный дефект…