Врата Мертвого Дома - Страница 14

Кулак резко развернулся.

– Я советую изменить эти приказы, – сказал он, – и теперь ожидаю ответа.

– Ответ я тебе дам, – прохрипел жрец.

Колтейн глумливо ухмыльнулся. Бальт сказал:

– Ты? Ты – жрец, не солдат, не правитель. Ты даже не признан членом Высшего командования.

Яростный взгляд Рэла метнулся от Кулака к воину.

– Вот как? Воистину!..

– Не признан императрицей Ласиин, – перебил Бальт. – Она ничего не знает о тебе, жрец, кроме того, что докладывает Первый Кулак. Пойми: Императрица не доверяет власть тем, кого не знает. Первый Кулак Пормкваль использовал тебя как мальчика на побегушках, и таким ты останешься в глазах Кулака. Ты не можешь приказывать. Ни Колтейну, ни мне, ни даже последнему поварёнку в обозе Седьмой.

– Я передам эти слова и выражения Первому Кулаку.

– Не сомневаюсь. Теперь – можешь идти.

У Рэла отвисла челюсть.

– Идти?

– Мы с тобой закончили. Оставь нас.

В тишине все смотрели, как жрец уходит. Едва лишь дверь закрылась, Дукер обернулся к Колтейну.

– Возможно, это был непродуманный шаг, Кулак.

Взгляд Колтейна казался сонным.

– Это Бальт говорил. Не я.

Дукер перевёл взгляд на воина. На рассечённом шрамом лице виканца застыла ухмылка.

– Расскажи мне о Пормквале, – проговорил Колтейн. – Ты с ним знаком?

Историк снова обернулся к Кулаку.

– Да.

– Он хорошо правит?

– Насколько я могу судить, – сказал Дукер, – он не правит вовсе. Большинство эдиктов пишет человек, которого ты – Бальт – только что выставил из комнаты. Есть и другие деятели за кулисами, по большей части – благородные, богатые торговцы. Именно они в первую очередь ответственны за сокращение пошлин на привозные товары и, как следствие, повышение местных налогов на производство и экспорт – за исключением, естественно, тех товаров, которыми они сами торгуют. Имперской оккупацией заправляют малазанские торговцы, такая ситуация сохраняется с тех пор, как Пормкваль получил титул Первого Кулака четыре года назад.

Бальт спросил:

– Кто был Первым Кулаком до него?

– Картерон Краст, который однажды ночью утонул в Арэнской гавани.

Кальп фыркнул.

– Краст мог пьяным проплыть сквозь шторм, а потом просто взял и утонул, точь-в-точь как его брат Урко. Тел не нашли, разумеется.

– То есть?

Кальп ухмыльнулся, но Бальт промолчал.

– Краст и Урко были людьми Императора, – объяснил Дукер. – Судя по всему, они разделили судьбу большинства спутников Келланведа, в том числе Тока Старшего и Амерона. Их тел тоже не нашли. – Историк пожал плечами. – Теперь это старая история. Запрещённая история, между прочим.

– Ты подразумеваешь, что их убили по приказу Ласиин, – заявил Бальт и оскалил кривые зубы. – Но представь себе ситуацию, когда самые опытные командиры Императрицы просто… исчезают. Она остаётся одна, остро нуждается в способных людях. Ты забываешь, историк, что прежде, чем стать Императрицей, Ласиин была хорошо знакома с Крастом, Урко, Амероном, Дассемом и остальными. Представь себе, как ей одиноко теперь, как свежи раны потери.

– И она воображала, что, если убьёт других двух старых знакомых – Келланведа и Танцора, – это ничуть не повлияет на дружбу с этими командирами? – горько спросил Дукер и покачал головой. Они были и моими друзьями.

– Некоторые ошибки в оценках исправить невозможно, – проговорил Бальт. – Император и Танцор были способными завоевателями, но были ли они способными правителями?

– Этого мы никогда не узнаем, – сорвался Дукер.

Виканец вздохнул так, словно фыркнул.

– Нет, но если и существовал близкий к трону человек, который мог предвидеть, что произойдёт, это была Ласиин.

Колтейн снова сплюнул на пол.

– Больше нечего об этом сказать, историк. Запиши слова, которые прозвучали здесь, если они тебе не покажутся слишком горькими. – Он покосился на Сормо И’ната и нахмурился.

– Даже если я ими подавлюсь, – ответил Дукер, – запишу всё равно. Я не был бы историком, если бы поступал иначе.

– Хорошо. – Кулак по-прежнему не сводил взгляда с Сормо И’ната. – Скажи мне, историк, какой властью Маллик Рэл обладает над Пормквалем?

– Хотел бы я сам знать это, Кулак.

– Выясни.

– Ты просишь меня стать шпионом.

Колтейн обернулся к нему со слабой улыбкой на устах.

– А кем ты был в шатре торговца, Дукер?

Историк поморщился.

– Мне придётся отправиться в Арэн. Не думаю, что Маллик Рэл снова допустит меня на собрания внутреннего совета после того, как я видел его унижение здесь. Собственно, уверен, что он теперь считает меня врагом, а его враги имеют вредную привычку бесследно исчезать.

– Я не исчезну, – заявил Колтейн. Он шагнул вперёд, вытянул руку и схватил историка за плечо. – В таком случае, мы оставим без внимания Маллика Рэла. Ты поступишь под моё командование.

– Как прикажешь, Кулак, – ответил Дукер.

– Совет окончен. – Колтейн развернулся к колдуну. – Сормо, ты расскажешь мне о приключениях этого утра… позже.

Колдун поклонился.

Дукер забрал свой балахон и вышел из комнаты, по пятам за ним следовал Кальп. Как только за ними закрылись двери, историк потянул чародея за рукав.

– На пару слов. Без свидетелей.

– Я подумал о том же, – ответил Кальп.

Они нашли дальше по коридору комнату, забитую старой мебелью, зато безлюдную. Кальп запер за собой дверь, а затем обернулся и дико посмотрел на Дукера.

– Да он вообще не человек! Он – зверь, и видит всё по-звериному. А Бальт – Бальт распознаёт рычание и оскалы своего господина и облекает их в слова – в жизни не видел такого разговорчивого виканца, как этот покорёженный старик.

– Совершенно очевидно, – сухо заметил Дукер, – Колтейну многое нужно было сказать.

– Подозреваю, что прямо сейчас жрец Маэля готовит свою месть.

– О да. Но меня потрясло то, как Бальт защищал Императрицу.

– Ты согласен с его аргументами?

Дукер вздохнул.

– Что она сожалеет о своих действиях и теперь ощутила – во всей полноте – одиночество власти? Возможно. Любопытно, но уже давным-давно не важно.

– Думаешь, Ласиин откровенничала с этими виканцами?

– Колтейна вызывали на аудиенцию к Императрице, и я полагаю, Бальта цепями не оторвёшь от господина, но что произошло между ними в её личных покоях, – неизвестно. – Историк пожал плечами. – К поведению Маллика Рэла они были готовы, это ясно. А ты, Кальп? Что думаешь про юного колдуна?

– Юного? – Кадровый маг нахмурился. – У этого мальчика аура древнего старика. Я от него почуял запах ритуального питья крови кобылы, а этим ритуалом колдуны отмечают Пору железа – последние годы жизни, высшее цветение своей силы. Ты его видел? Пустил стрелу в жреца, а потом просто стоял и смотрел на последствия.

– Но ты же утверждал, что это всё ложь!

– Не стоит давать Сормо понять, какой у меня чувствительный нос, так что я и впредь стану обращаться с ним так, будто он – мальчишка, самозванец. Если повезёт, колдун обо мне забудет.

Дукер помедлил. Вдохнул затхлый, пыльный воздух комнаты.

– Кальп, – наконец заговорил он.

– Да, историк, чего тебе от меня нужно?

– Это никак не связано с Колтейном, Малликом Рэлом или Сормо И’натом. Мне нужна твоя помощь.

– В чём?

– Я хочу освободить узника.

Брови кадрового мага приподнялись.

– Из хиссарской темницы? Историк, я не хочу ссориться со стражей Хиссара…

– Нет, не из городской темницы. Это узник Империи.

– И где его держат?

– Его продали в рабство, Кальп. Он в отатараловых копях.

Кадровый чародей ошеломлённо уставился на историка.

– Худов дух, Дукер, и ты просишь помощи у мага? Воображаешь, что я по доброй воле осмелюсь хотя бы приблизиться к этим рудникам? Отатарал разрушает магию, сводит чародеев с ума…

– Не ближе, чем на палубу плоскодонки у берегов острова, – перебил Дукер. – Это я обещаю, Кальп.

– Забрать узника, а потом что? Грести, как демону, чтоб уйти от досийской галеры на хвосте?