Враг стоит на Востоке. Гитлеровские планы войны против СССР в 1939 году - Страница 61

Успех немецкой армии вытекает, кроме того, из интенсивных подготовительных мероприятий последних месяцев и смелой оперативной концепции, идея которой принадлежала генералу фон Манштейну. Эта идея в конечном счете убедила и Гитлера в его борьбе с руководством вермахта за сроки начала нападения. Суть идеи заключалась в том, чтобы заставить противника направить свой удар на Бельгию, а самим совершить неожиданный прорыв через Арденны и выйти к Ла-Маншу. С окружением мобильных сил противника забрезжила возможность быстрой победы на Западе. Однако командование сухопутных войск, исходившее из опыта Первой мировой войны, считало вполне возможным, что после первых успехов в Северной Франции наступление может остановиться и перейдет в стадию позиционной войны. Все планирование оборонной промышленности для организации этой кампании строилось на том, что ее пик придется на весну 1941 г. Ресурсов для строительства крепостей и оборонительных сооружений предоставлялось намного больше, чем для производства танков. С началом ожидаемых «массовых сражений» был еще выше поднят уровень мобилизации германской экономики. Все это еще раз подтверждает сдержанность Гитлера относительно прогнозов на начало войны против СССР весной 1940 г.

Стремительный крах французской армии и бегство англичан на их острова стали полной неожиданностью для немецкого руководства. Неописуемой была эйфория от входа в Париж и от предложения Франции подписать договор о перемирии. Во время Первой мировой войны германской армии пришлось в течение четырех лет истекать кровью в тяжелейших боях в Северной Франции. Этого даже не смогла перевесить давшаяся с большим трудом победа над русскими в 1917–1918 гг. А сейчас, в июне 1940 г., казалось, не было ничего невозможного. Возникал очевидный вопрос: а не нацелиться ли на последнюю из оставшихся континентальных держав, на потенциального противника? С другой стороны, германо-советские отношения не испытывали никакой напряженности и прекрасно развивались дальше. Сталин обеспечил тыловое прикрытие Германии в войне против Англии, которая в данный момент в одиночку противостояла немецкой военной машине. Самым сильным оружием Черчилля в борьбе против Гитлера была блокада, но она оказалась неэффективной, потому что с окончанием зимы, когда улучшились погодные условия, советские грузовые поезда снова двинулись на запад.

А как же происходила перенастройка вермахта с уже бывшего Западного на будущий Восточный фронт? Шла ли речь действительно только о рутинных мероприятиях в рамках оборонной стратегии страны, т. е. «абсолютно нормального процесса», из которого позднее поэтапно вырос план «Барбаросса» и разразилась большая война за «жизненное пространство на Востоке»? Могла ли этому способствовать личная инициатива Гитлера, как предполагает широкий круг исследователей-историков на протяжении уже нескольких десятилетий?

Ведь вообще-то следовало ожидать, что Гитлер после подписания перемирия с Францией 22 июня 1940 г., а может быть, даже неделей раньше, когда немецкие войска без боя вошли в Париж, должен был поделиться с командованием вермахта своими мыслями относительно планов на Востоке, а точнее, плана «Ауфбау Ост» («Строительство на Востоке»), под названием которого скрывался план «Барбаросса». Произошло ли это? Подтверждений этому нет. Во время обсуждений военного положения и в беседах с Геббельсом он был, казалось, полностью занят мыслями о скорейшем окончании войны с Великобританией. Это неудивительно, поскольку означало стратегический поворот к ситуации лета 1939 г., когда он надеялся достичь соглашения с британцами и когда они могли бы развязать ему руки на Востоке.

Своим пропагандистским лозунгом о «мире» Гитлер никоим образом не собирался ответить на стремление германского народа к миру, а напротив, хотел, наконец, реализовать центральную идею своей политической программы. Теперь, когда фюрер, по собственным представлениям, преподал урок британцам и вышвырнул их с континента, он мог надеяться, что его стратегический счет вырастет. Но оставался открытым вопрос, как и когда будет решена «восточная проблема». Новый премьер-министр Уинстон Черчилль оказался человеком другого калибра, нежели те, с кем он столкнулся в Мюнхене почти два года назад. Британское правительство продолжало считать немыслимым признание германского господства на континенте, причем ни в коем случае не на условиях Гитлера. Поэтому оставалось принять следующее политическое решение: в результате продолжительного военного давления лишить британцев всякого мужества до такой степени, что они, в конце концов, уступят, или завоевать их остров. Оба эти варианта представляли собой крайне рискованные и требующие больших затрат предприятия. Потому неудивительно, что после прекращения огня во Франции 25 июня 1940 г. у фюрера в мыслях была лишь одна перспектива, а именно подготовка «мирной речи», чтобы, по возможности, суметь уговорить британцев пойти на уступки. При этом он рассчитывал на поддержку «партии мира», в существование которой в Англии искренне верил. Сразу же после грандиозного парада победы, состоявшегося в Берлине 7 июля, Гитлер приступил к подготовке речи и одновременно обратил пристальный взгляд на военное планирование возможной высадки на британских берегах. 16 июля он издал директиву № 16 под кодовым названием «Зеелёве» («Морской лев»), а спустя три дня выступил с большой речью в рейхстаге.

За прошедшие три недели конечно же было достаточно причин обдумать будущую позицию Германии в отношении СССР. После вступления немецких войск в Париж советская внешняя политика вдруг стала необычайно активной и спешно началась реализация уступок, сделанных Гитлером годом ранее. После оккупации восточной части Польши в 1939 г. началось ультимативное давление на прибалтийские государства с целью принудить их вступить в состав СССР. Одновременно от Румынии потребовали уступить Бессарабию и Северную Буковину. Германского диктатора это, кажется, нисколько не обеспокоило, а вот его окружение было встревожено. Так, 5 июля 1940 г., в дни подготовки к параду победы в Берлине, Геббельс записал в своем дневнике: «Славянизм распространяется по всему Балканскому полуострову. Россия пользуется моментом. Возможно, в будущем нам все-таки следует выступить против Советов». И на следующий день: «Наконец-то мы можем навести порядок в Европе. Россия стремится ухватить куски побольше, пока перед ней не захлопнулась дверь. Нам надо быть осмотрительней».

«Выступить в будущем против Советов» — должно ли это свидетельствовать об уже принятом решении фюрера? Едва ли! Июнь и июль 1940 г. можно расценить с точки зрения выбора направления дальнейшего движения как поворот к мировой войне, поскольку Англия приняла решение даже в одиночку продолжать борьбу с нацистской Германией, когда та уже обратила свой взор на Восток и приступила к военным приготовлениям. С сегодняшней точки зрения драматизм этого поворота можно расценить как более острый по сравнению с ситуацией сентября-октября 1939 г., когда Германия начала подготовку войны на Западе.

Тогда дело дошло до драматических стычек Гитлера с командованием сухопутных войск и до резких высказываний диктатора, в которых тот подчеркивал свою решимость начать наступление на Францию. Кроме того, проводились детальные обсуждения вопросов, вызывавших сомнения и опасения, оперативных разработок, средств и целей наступления на Западе.

Спустя девять месяцев, летом 1940 г., сложилась совершенно иная картина. Толчок к началу военного планирования и к подготовке наступления на Востоке был дан далеко не в результате принятия конкретного «решения», подвергшегося подробному обсуждению. Все развивалось, скорее, как спиралеобразный процесс случайных поступков, который начался незаметно и достиг определенной динамики лишь спустя несколько недель и даже месяцев. Как же в таком случае командование сухопутных войск могло расценивать сложившуюся ситуацию и какие выводы оно делало? Уже в конце июня Гитлер высказался за создание в будущем «сухопутных сил мирного времени» в составе примерно 70 дивизий. Он настаивал на свертывании военных приготовлений, чтобы дать возможность германскому народу насладиться плодами победы. Министерство экономики рейха уже готовило планы перехода к послевоенному развитию. На всех уровнях экономики и в концернах началось планирование в соответствии с «новым порядком организации германской экономики, перешагнувшей национальные границы» («Neuordnung der deutschen Großraumwirtschaft»).