В поисках безграничности - Страница 5
Изменить размер шрифта:
«Душат, душат слёзы —…»
Душат, душат слёзы —
Кофе бы глоток.
С колкостью занозы,
Эти десять строк:
С глянцевой обложки,
Смотрит на меня,
Мир, что понарошку,
Вдаль зовет, маня!
И кричит реклама,
Душу бередя:
«Ждут моря и страны,
Погостить, тебя!
Пляжи и отели,
Корты…», только вот,
Мне то, что за дело,
До чужих красот?
К ним нельзя прорваться,
Сквозь суровый быт.
Лишь во снах мне снятся,
Токио и Крит.
Мечта
Здесь всё подчинено мечте:
Труды, надежды и заботы,
Хождения по суете —
Её, во имя, все работы.
Мечта – как идол вознеслась,
На пьедестал благоговенья,
Как призовой иконостас,
В награду за мои лишенья.
К ней каждый день несу цветы,
Ей, посвящая все сюжеты…
Но если б не было мечты,
Зачем тогда и жить на свете?
А так, есть смысл земных путей,
К мечте ведущих, в предвкушеньи,
Осуществленья. А за ней,
К другим мечтам, опять стремленье.
Болезнь
К вечеру я буду слишком больна.
Солнце нырнёт в зашипевшее море.
Ты, как лекарство, предложишь вина.
Тёплый кагор я приму, не поспорив.
Вечер. Спадает дневная жара.
С пляжа идут утомлённые люди.
Я вместе с ними купалась вчера,
И подхватила, нелепо, простуду.
Музыка в барах призывно зовёт,
Повеселиться в приятнейший вечер.
Только меня лишь постель моя ждёт,
И со здоровьем желанная встреча.
Без любви
Щедро сахарной пудрой обсыпаны,
Эти яблочки запечённые,
Словно белой зимою испытаны,
И морозами закалённые.
Вот ведь странная ассоциация,
Возникает от яблок сморщенных —
Моих тайных дел апробация,
Поварихи доморощенной.
А весна «не мычит и не телится»,
Обжигая вновь ветром северным.
Ни во что мне уже не верится,
И рецепты любви растеряны.
Яйца термо наклейкой украшены,
В блюде выстроились пасочки;
Словно праздником, ошарашены,
Куличи обступили вазочки.
Этот праздник весны – Воскресение,
Ритуальный намек радости.
Отчего ж пребываю в смятении,
И жую ледяные сладости?..
«Из ресторанной роскоши цветов…»
Из ресторанной роскоши цветов,
Из райской кущи чудо – интерьера,
Приняв на плечи негу из мехов,
Я выйду в холод поступью пантеры.
В вечернем сумраке – каскад огней.
Как сытый кот, мой город замирает.
А в вышине над ним, как апогей,
Сквозь тучки, свет закатный проплывает.
О, это небо, синей тишины!
Фантасмагорией смывает время.
Таким покоем помыслы полны,
Что восторгаюсь трепетно и немо.
Там, в вышине, крутые облака,
Священнодействуют в бездонной шири.
Пока глупцы спускают в кабаках,
Свою недолгую причастность к миру…
По Питеру
Бешенный сердца стук.
Страх наполняет душу.
Катер – под виадук.
Думаешь, что я трушу?
Каменный свод моста,
Щедро украсят блики.
Думаешь – я проста,
Немощна и безлика?
Странной туристки взгляд,
Смех на тебя наводит.
Думаешь, так глядят,
Глупые недотроги?
Тихо шуршит река,
Названная Невою.
Хмурые облака,
Давят Питер тоскою.
Думаешь – доплывем,
Я соглашусь на встречу?
Только ведь ты – не ОН, —
Город, что в сердце вечен.
Снова в груди – тук-тук.
Я влюблена безмерно,
В город моих разлук…
Думаешь – лицемерна?
Страшно мне не успеть,
Перебродить проспекты,
Губкой в себя всмотреть,
Город, где чтят поэтов!
Думаешь – это лишь,
Пафос провинциальный?..
Что же ты всё молчишь?
Думаешь – я банальна?..
Кладбище
В этом городе вырос лес,
Из имен, на цветном граните.
Там, где слово имело вес,
Тишина в уши бьёт – молчите!
И вокруг сотни тысяч глаз,
Наблюдают так беспристрастно,
Сквозь цветы, что растут из ваз,
Так искусственно и прекрасно.
В каждом взгляде – трагичный миг
Поселения в странный город.
И в граните – из дат дневник:
Кто был стар, юн, иль средне молод.
Мрамор тем, кто богатым был,
Разномастный гранит всем прочим,
А кого никто не любил,
Одарили крестом попроще.
Целый мир, из прощальных слов,
Из затихших истошных криков.
Мир, где в землю кладут любовь,
И годами к ней ходят, тихо.