Воздушная кавалерия. Том 1 (СИ) - Страница 2

Что это было? Силовое поле? Локальное искажение плотности? Мой разум лихорадочно перебирал варианты, в попытке найти хоть какое-то научное объяснение увиденному, но все они казались бредом.

А «Стальной Волк» тем временем сделал шаг вперёд, затем ещё один. Под градом пуль, он шёл неторопливо, словно прогуливался по парку. Человек снова поднял руку, но на этот раз сжал её в кулак. Воздух перед ним снова исказился, но теперь он собрался в плотный вибрирующий жгут, который ударил в палубу перед двумя нашими стрелками.

Просмоленные доски толщиной в ладонь тотчас разлетелись в щепки, словно это была трухлявая бумага, а не древесина Ударная волна подбросила людей в воздух и швырнула прямо в мачту. Ударившись об неё, один из стрелков затих сразу, а второй, судя по неестественно вывернутой шее, присоединился к нему через секунду.

То, что делал «Стальной Волк» совершенно не походило на перестрелку. Это было методичное, хладнокровное истребление.

Спрятавшись за бочкой, я так и продолжал лежать за ней. Моё новое тело дрожало от ужаса, и этот ужас я ощущал сполна, как свой собственный. Я, Кирилл Строганов, привыкший видеть войну через экраны мониторов, так как управлял дронами за тысячи километров от поля боя, теперь оказался в самом её эпицентре. Однако эта война не подчинялась ни одному известному мне закону физики. Все мои знания были бесполезны в той ситуации, в которой я оказался. Мои попытки найти объяснение действиям «Стального Волка» можно бы было сравнить с попыткой объяснить работу квантового компьютера обезьяне с калькулятором. И на этом дирижабле именно я был этой обезьяной.

«Стальной Волк» остановился в центре палубы, а оставшиеся в живых члены экипажа «Удачи» попятились, с искажёнными от страха лицами. Прошедшие не один рейд, закалённые в боях и умудрённые опытом мужики сейчас столкнулись с чем-то, что не могли победить при любом раскладе. А я, запертый в чужом теле, невольный свидетель происходящего кошмара, в этот миг понял абсолютную, леденящую душу истину: мы были обречены.

Моя новая реальность была простым уравнением с одним-единственным неизбежным решением: ноль, зеро. Game over. Экипаж судна сломлен, их воля раздавлена демонстрацией силы, которую они не могли ни осмыслить, ни побороть. Мужики пятились, спотыкаясь о тела своих товарищей, их лица были белыми от ужаса. Все осознавали, что буквально через несколько минут «Стальной Волк» закончит свою работу, не встретив никакого сопротивления.

Но именно в этот момент, когда надежда угасла окончательно, один из матросов решил проявить инициативу, что никак не укладывалось в логику выживания.

— Семёныч, Валера, ко мне! — вызывающе рявкнул Андрей Ильич, в его голосе напрочь отсутствовала паника, слышен был уверенный лязг стали. — Вспомним молодость!

Из толпы отступающих матросов вышли двое: пожилой седовласый механик Семёныч и молодой парень Валера. Воздух вокруг их рук слабо замерцал. Кинетики. Судя по дрожащим щитам, едва дотягивающие до уровня Эпсилон. Слабаки. Но они вышли.

А затем я увидел, как изменился мой новый отец. Купеческая мягкость слетела с него, как шелуха, обнажив выправку человека, для которого бой был привычной работой. Его движения стали резкими, точно рассчитанными. Бывший морпех. Он с сожалением отбросил бесполезный револьвер, но тут же выхватил из-за пазухи другой, более компактный револьвер, и с пояса старый абордажный палаш. Щёлкнув барабаном, он выбросил обычные патроны и быстро зарядил его другими, которые достал из отдельного подсумка. Гильзы тускло светились зеленоватым светом.

— Работаем по схеме «Трезубец»! — скомандовал он, беря револьвер в левую руку, а палаш в правую. — Вы по флангам держите его внимание. Я по центру. Команда, твою мать! Держать рубеж!

И началось. Семёныч и Валера, трясясь от страха, выставили свои хлипкие щиты и начали швырять в «Стального Волка» мелкие сгустки сжатого воздуха. «Плевки» бронированному гаду не наносили никакого урона, зато это отвлекало. А в это время Андрей Ильич открыл огонь.

Каждый выстрел из его револьвера попадал в барьер, но в отличие от простых пуль, эти зеленоватые снаряды при попадании в силовой барьер пирата не отскакивали, а словно увязали в щите, заставляя его мерцать и трещать. «Стальной Волк» впервые за всё время проявил заинтересованность и сфокусировался на отражении именно этих атак. А отец, прикрываясь огнём, уже сокращал дистанцию, активно работая палашом.

Это был танец смерти. Два слабых кинетика создавали помехи, бывший морпех давил по центру, а остальная команда, увидев действия троих собратьев, воодушевилась этим безумным примером и тотчас перестала отступать. Матросы быстро организовали плотный заградительный огонь, чтобы не дать новым пиратам, прыгающим с абордажного судна, поддержать своего лидера.

Три храбреца медленно, шаг за шагом, теснили пиратского главаря. Они планомерно заставляли отступать бронированного ублюдка под градом ударов воздушных сгустков и специальных боеприпасов. Я смотрел на происходящее, и мой аналитический мозг восхищался этой отчаянной, но идеально исполненной тактикой.

Но профессионал на то и профессионал, что умеет использовать любую ошибку врага. И вот настал момент, когда у отца закончились патроны в барабане.

— Перезаряжаю! — выкрикнул он, отступая за мачту.

Этой секунды хватило. «Стальной Волк» проигнорировал Валеру и нанёс один точный молниеносный удар в сторону Семёныча. Невидимый клинок из сжатого воздуха пробил хлипкий щит механика и распорол его от плеча до пояса. Старик захрипел и рухнул на палубу.

Воспользовавшись заминкой, пока Валера, остолбенев, в ужасе смотрел на тело товарища, а отец лихорадочно заряжал револьвер новыми патронами, бронированный пират сделал свой ход. Используя как прикрытие тела своих набегающих подельников, он резко ушёл в сторону, а потом перекатом оказался на фланге, в мёртвой зоне. Бронированный воин переместился так быстро, что это было едва заметно глазу.

Мы все увидели его слишком поздно. Он стоял у борта, но смотрел не на нас, а наверх. Там, под потолком трюма, был закреплён массивный стеллаж, а на нём стояли тяжёлые ящики.

«Стальной волк» сделал жест рукой, и я услышал визг рвущегося металла. Крепления, державшие тонны груза, лопнули.

Последнее, что я увидел, это как Андрей Ильич и Валера поднимают головы, на их лицах отражается понимание неизбежного, а затем на них обрушивается лавина из стали и дерева.

— Жандармы! Сторожевик по левому борту! — с абордажного судна пиратов раздался отчаянный крик.

Эти слова подействовали на разбойников, как удар хлыста, и среди них началась паника. Пиратская вольница, что не так давно радостно спрыгивала на захваченное судно, предвкушая богатую добычу, теперь толпой устремилась в сторону своего корабля. Пираты бежали, толкая друг друга и матерясь, они бросали своих раненых, а их слаженность испарилась, и вместо неё появился животный страх перед силой, которая была страшнее, чем «Стальной Волк». Этой силой для них был имперский закон.

А вот бронированный ублюдок не паниковал. Он бы не был собой, если бы ушёл просто так.

Главарь стоял на палубе и уже готовился спрыгнуть в люк своего корабля, но вдруг на мгновение обернулся. Его голова, закрытая шлемом, повернулась в мою сторону, и я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Непонятно почему, но я ощущал внимание странного пирата и его взгляд, почти как физическое давление, хотя тот абсолютно точно не мог меня увидеть Он не мог меня видеть за бочкой, а взгляд больше был похож на прицеливание.

— Прощальный подарок, псы, —из-под шлема донёсся искажённый металлический голос.

Рука «Стального Волка» потянулась к поясу. Бронированный что-то из-за него достал и бросил на палубу нашего судна. Прямо в центр нашей импровизированной обороны покатилась маленькая иссиня-чёрная сфера, размером она была не больше яблока. Сфера тихо зловеще шипела, испуская струйки черного дыма, который не рассеивался, а вился вокруг неё, словно живой.