Вовка в Триседьмом царстве (СИ) - Страница 38

А вот у Маши всё было совсем по-другому. Нет, она не была ни неумёхой, и уж тем более не была неряхой. С обязанностями медсестры она справлялась ничуть не хуже Тани, вот только делала это совсем по-другому. Никакой строгости, по мнению Тани полагающейся настоящей медсестре, в Маше нисколечко не было. Она была всегда весела и приветлива с пациентами, и неважно кто это был: человек -- местный охотник, нечаянно угодивший в свой собственный капкан, или же лев, получивший от товарищей тумаков за свою задиристость.

Но самым главным, что отличало Машу от Тани, во всяком случае как медсестры, было то, что Маша очень любила поговорить с пациентами доктора Айболита. Нет, она не бросала все дела и не сидела часами болтая о каких-то пустяках. Маша использовала каждую свободную минутку и даже секунду для того, чтобы поговорить как с людьми, так и со зверями. О чём она с ними разговаривала Таня не прислушивалась, а если бы и прислушалась, всё равно ничего не поняла бы. Дело в том, что Маша, ну просто поразительно как быстро научилась говорить с людьми на их языке, а со зверями на их. О чём они говорили наверняка знал только доктор Айболит, потому что разумеется знал эти два языка. Но доктор не пересказывал разговоры Маши ни Тане, ни Жаку, а только как-то загадочно улыбался. Ну и в отличии от Тани доктор Айболит ни разу не похвалил Машу за такие удивительные её способности, а только, говорю же, загадочно улыбался.

А ещё доктор Айболит дал девочкам два самых настоящих медицинских халата, только маленьких, как раз для них. Где он их взял -- неизвестно. Может про запас держал, и вот они пригодились, а может волшебство какое, страна-то сказочная, понимать надо.

А вот у Жака дела обстояли не так гладко, как у девочек. Нет, разумеется он не ленился. Более того, было видно, ему очень нравится у доктора Айболита, вот только не давалась ему медицина, вернее, давалась, но с большим трудом, как-будто не хотела. Для того чтобы научиться делать перевязки Жак вырезал в лесу полено и с завидной настойчивостью перевязывал его старой тряпочкой. Но увы, повязка получалась, да и ладно что неровная и некрасивая, она у него в большинстве случаев вообще не получалась. То кривая, то ещё какая-нибудь не такая, а самое обидное -- постоянно сама-собой как-то умудрялась разворачиваться, а в лучшем случае просто сползала. Ну а что касаемо лекарств, Жак когда в первый раз подошёл к медицинским шкафам, к тем самым, в которых находились лекарства, видно было, он чуть в обморок не упал, побледнел весь. Нет, не испугался он лекарств этих, мол, доктор Айболит начнёт его ими пичкать или же чего доброго уколы начнёт делать. Жака смутило и испугало количество всех этих баночек, пакетиков, коробочек и ещё чего-то там. И ведь всё это было разное! И всё это надо было запомнить и брать именно то, что просил доктор, а не то, что первым попадётся под руку. Вот такие дела происходили с Жаком. Он конечно же старался, но получалось у него так, что лучше бы вообще не получалось.

Но зато, уж неизвестно откуда они взялись, у доктора оказались плотницкие инструменты. Вот тут-то Жак оказался на высоте, да на такой, что никто в округе даже и помыслить не мог о такой высоте, в смысле, о таком мастерстве. Первым делом Жак сплёл два гамака, да таких, что любо-дорого посмотреть. Сами понимаете, получилось что девочки спали в домике-дереве, а доктору Айболиту и Жаку спать было негде. Не на голой же земле, честное слово! Земля хоть и африканская, тёплая, но всё равно не то, жёстко. Вот Жак и сплёл два гамака, да таких, что теперь Маша и Таня буквально надоедали доктору Айболиту и Жаку с тем, чтобы они уступили девочкам гамаки, а сами перебрались бы ночевать в домик. Оно и понятно, на улице спать куда как лучше, чем в домике, а если ещё и в гамаке, так вообще прелесть. Жак пообещал сплести для девочек гамаки, размерами как раз для них, и даже уже принялся за работу.

И ещё. Времени-то прошло, ну совсем чуть-чуть, а Жак умудрился перечинить у доктора Айболита всю мебель большинство из которой явно требовала ремонта. Более того, к неописуемому восторгу местных жителей, разумеется людей, Жак принялся мастерить различные шкафчики, маленькие скамеечки, даже табуретки. Он даже подумывал как бы сделать станок для обработки дерева, пусть и не такой какой был на корабле, но всё-таки. И ещё, местные жители тоже были несказанно удивлены и обрадованы, Жак выстрогал несколько ложек, самых обыкновенных, зато очень удобных. Стоит ли говорить, что местным жителям ложки очень понравились, потому что до этого им приходилось есть руками.

Так что и без медицины дел у Жака было может быть даже побольше, чем у доктора Айболита и Маши с Таней. Ну а доктор Айболит глядя на полное отсутствие талантов у Жака в медицине и их изобилие в плотницком деле тоже особой ничего не говорил, правда пару раз похвалил Жака, а так, всё больше молчал и улыбался своей доброй и загадочной улыбкой. Да и на самом деле, неужели кроме медицины людям, да и зверям, и птицам тоже, кроме как мазей и пилюль больше ничего не надо? Например Жак смастерил для птиц такие жёрдочки, что любо-дорого посмотреть! Ну и какая разница, что вокруг ветвей видимо-невидимо, сидеть на жёрдочке гораздо интереснее. Так что с самого раннего утра все жёрдочки были заняты птицами и более того, время от времени между ними начинались прямо-таки настоящие скандалы за место, да такие, что приходилось их успокаивать и призывать к порядку.

Глава шестнадцатая

Сегодня настроение у Бармалея было таким, что лучше бы его вообще никакого не было, чем то, что было. Вообще-то с тех самых недавних пор как дикие звери освободили доктора Айболита и девочек настроение у Бармалея постоянно было даже не плохим, а очень плохим.

А оно и понятно, после того как по мнению Бармалея доктор Айболит и девочки были похищены у него таким наглым образом, звери и птицы в тот же день рассказали, разрычали, расщебетали о случившемся по всей округе. И что получилось? А получилось то, что не такой уж и страшный Бармалей на самом деле, а это для него, для Бармалея, самая главная опасность и есть. Ведь как и чем живёт разбойник? Живёт он тем, что все вокруг боятся его, а если боятся, значит слушаются. А он, разбойник, покуда его боятся может делать что угодно и ничего ему за это не будет.

Вот и получилось, что звери, птицы и местные племена совсем перестали бояться Бармалея. Судить об этом можно было хотя бы потому, что теперь у него даже попить-поесть почти ничего не было. Раньше как было, люди из местных племён запуганные Бармалеем так, что дальше некуда, сами приносили ему еду, питьё и вообще всё, что ему было необходимо. Причём приносили сами, ни просить, ни приказывать не надо было. А сейчас что? Да ничего!

Сейчас, в смысле сегодня, на завтрак у Бармалея две зачерствевшие лепёшки, бананы, хорошо что неподалёку растут, самим собирать пришлось, и всё! Да. Вода ещё, но вода не в счёт, ручей, он как тёк, так и продолжает течь и наплевать ему на Бармалея. Кстати, с вечера лепёшек было три, как раз каждому по одной, а проснулись -- две. А это всё из-за помощников Бармалеевых, вернее, из-за одного из них. Когда Жак сбежал вместе с доктором Айболитом в шайке Бармалея кроме него самого осталось ещё два разбойника. Правда разбойники эти были такими, что лучше уж одному, чем с такими помощничками.

Как будто нарочно были они: один здоровый такой и толстый, а второй, маленький и худой. Тот, который здоровый и толстый был ещё куда ни шло, правда очень ленивый, а вот маленький, тот постоянно хотел есть и поэтому точно также постоянно воровал всё что можно было запихать себе в рот. Вот и с лепёшками получилось: с вечера их было три, а проснулись, две. Ну и толку, что Бармалей его отлупил? Теперь, вон он, сидит, всхлипывает, и бока почёсывает, лепёшек-то от этого не прибавилось.

Ну и само-собой разумеется были Бармалеевы разбойники на редкость глупыми. Вообще-то Бармалей держал их при себе, так сказать, для количества. Ну, это если надо кого-то испугать как следует, то троих, да ещё Бармалей главный, испугаются скорее, чем если Бармалей будет один. Вот такие вот были дела -- ничего хорошего. Жак, так тот хоть более-менее умным был, не чета этим, ух! Бармалей Жака даже по имени называл, а этих двоих он называл просто: "Эй", это который здоровый и толстый, и, "Эй ты", это который маленький и еду постоянно ворует. Вот и все имена, а настоящих их имён Бармалей и не знал, да и были-ли они на самом деле?