Восточный вопрос (СИ) - Страница 40

— Что он говорит⁈ За счет чего они стреляют дальше⁈ — резко оживился де Монфор, когда драгоман торопливо перевел ему слова перебежчика. — Моего знания русского не хватает для понимания.

Французский капитан в два шага оказался рядом с казаком, впившись в него взглядом.

— А там порох нынче варят какой-то иной, злой… И главное — нарезы в стволах имеются. Спиральные, — не стушевался «предатель», продолжил.

— Нарезы⁈ В тяжелых пушках⁈ — де Монфор побледнел. — Ну это ты, казак, сильно загнул… Не может такого быть! Не может артиллерия варварского русского царя быть лучше, чем пушки Его Величества короля Людовика!

Де Монфор выкрикнул эти слова с деланным возмущением, но в глубине души он уже не пребывал в прежней самоуверенности. Холодный пот потек по его спине под мундиром.

Прошло ровно три минуты с того момента, как ухнуло предыдущее ядро, унесшее жизни — как выяснится позже — полутора десятков солдат гарнизона и покалечившее втрое больше. Из-за реки донесся новый глухой раскат. Очередной выход ядра.

К этому времени сразу четыре французские батарейные пушки уже были заряжены двойными порциями пороха. Но де Монфор медлил. Он стоял с поднятой рукой, не спеша опускать ее и отдавать приказ стрелять. Риск был чудовищным. Этим бронзовым стволам было не сказать, чтобы мало лет — они находились в жесткой эксплуатации как минимум седьмой или восьмой год. Двойной заряд мог легко разорвать казенник в клочья, убив весь расчет.

Сам до конца того не осознавая, де Монфор оттягивал самоубийственный момент. Чтобы хоть как-то занять тягучие секунды, он вновь обернулся к перебежчику.

— Ты вот скажи мне, казак… — задумчиво протянул француз, пока переводчик лихорадочно ловил его слова. — Отчего так случилось, что нынче из армии русского царя вдруг побежало столько предателей? Словно бы мы вернулись во времена перед Полтавской баталией. Но ведь обстановка совершенно иная! Тогда Россия стояла у самого обрыва, она могла проиграть всего одну битву и лишиться государства. Шведский король держал вас за горло. Донские казаки бунтовали и могли прийти к Карлу, как и Мазепа… казна пуста была. А сейчас? Сейчас Россия сильна. Даже если вы потеряете Крым, ничего существенного для империи не изменится. Просто всё вернется на круги своя, границы отодвинутся, и через годы начнется новый виток войны. Так ради чего вы предаете своего государя именно сейчас?

— Я бы попросил вас, господин француз, не причислять меня к московитам, — гордо вскинув подбородок, процедил перебежчик. — Для того чтобы понимать, в чем тут причина… И это не предательство, а верный выбор союзника! Так вот, чтобы это понять, нужно родиться в наших краях, жить там и пропитаться тем духом воли и свободы, который еще остался на украинских землях.

Всё это говорил Федор Игнатов — на самом деле городовой нижегородский казак, не имеющий к вольному Запорожью ровным счетом никакого отношения, но великолепно подготовленный и назубок выучивший свою легенду — искусно лил в уши доверчивому французу елей.

Да, в последнее время немалое число подобных «предателей» вдруг объявилось и в Азовском гарнизоне, и в других турецких крепостях. После того как османская контрразведка напрочь разгромила предыдущую подпольную ячейку в Азове, комиссар Донского войска решил пойти другим, более тонким путем. Наводнить ряды противника хорошо обученными агентами-одиночками.

Главное в этом деле было — безупречно сыграть свою роль оскорбленного властью бунтаря. И ведь таких хватало. Многим, очень многим казакам не нравилось то, что их неминуемо ждут перемены. Ну зачем же казачество во внутренних регионах страны? Казачество — явление окраиное.

Француз не особо был доверчивым. Оттого и рассматривал казака, силясь увидеть в нем нечто такое, что сказало бы Монфору о лжи. Не нашел… А чтобы окончательно купить доверие врага, требовалось выдать ему какую-нибудь военную тайну. Такую, которая мигом развеет любые сомнения в искренности перебежчика. Разумеется, настоящими секретами империи разбрасываться было строжайше запрещено, поэтому выдавать приходилось то, что противник и так вот-вот поймет сам.

— Хорошо, потом расскажешь мне свои политические обиды и то, как у них устроены пушки, — отмахнулся де Монфор, не сводя лихорадочного взгляда с противоположного берега. — А сейчас мне кровь из носу нужно разбить вот эту передовую батарею мортир. Если ее не заткнуть, за пару дней она своими воздушными разрывами наколотит до тысячи турецких солдат… — Французский капитан с прищуром посмотрел на казака. — А ты, часом, не знаешь, как именно устроена эта дьявольская бомба?

— Знаю. Ну, или догадываюсь, — усмехнулся Игнатов. — Этот секрет московиты от всех таят, пушкарей к присяге приводят. Но я эти снаряды в обозе вблизи видел.

Предательство состоялось? Секрет, великая тайна сейчас будет раскрыта? Впрочем, стоило ли называть это предательством? Уже после того как эти воздушные бомбы — которые спустя столетие могли бы назвать шрапнелью — стали массированно применяться под Азовом, русскому командованию стало очевидно: наличие в крепости профессиональных французских артиллеристов не оставляет шансов сохранить технологию в тайне. Французы неизбежно разгадают секрет.

Если бы внутри ядра скрывался какой-то замудренный часовой механизм, требующий прецизионных станков и высочайшего мастерства часовщиков, тогда да, секрет можно было бы удержать. Но здесь всё было куда прозаичнее. Разве опытный капитан де Монфор сам не видит, что за летящим снарядом тянется характерный шлейф белесого дыма?

Значит, в чугунной сфере есть отверстие, куда вставлена деревянная или медная дистанционная трубка с медленно горящим пороховым составом. Огонь прогорает ровно за то время, пока ядро летит к цели, а затем воспламеняет заряд внутри полой сферы, где в нетерпении вырваться наружу томятся сотни свинцовых и стальных шариков картечи.

— Бух!

В небе над крепостью разорвалась очередная воздушная бомба. Но в этот раз, к ужасу французского офицера, вниз хлынула не только металлическая смерть. С неба обрушился огненный дождь — во все стороны брызнула густая, пылающая жидкость, моментально поджигая всё, на что попадала.

— Mon Dieu… Это еще что такое⁈ Земляное масло⁈ — ошарашенно выдохнул француз, оборачиваясь к казаку. Спросить ему было больше не у кого, ну если только не у «царского предателя».

Игнатов важно кивнул, подтверждая догадку и тем самым еще больше увеличивая свою значимость в глазах иностранного военспеца. Да, русские инженеры додумались начинять полые бомбы не только свинцом, но и сырой нефтью вперемешку с селитрой.

Это зрелище окончательно вывело де Монфора из оцепенения.

— Чего стоим, черт вас дери⁈ — разъярился капитан, срывая злость на своих канонирах. — Пали!!

Услышав этот приказ, Игнатов, не говоря ни слова, быстро зашел за угол мощной каменной кладки и откровенно спрятался за штабелем мешков с песком. Он слишком хорошо знал, что такое двойной заряд пороха в старых, изношенных стволах. А еще и стволов, которые загодя, этой ночью немного подпортили. Есть там, с низу стволов борозды.

Первая французская пушка, содрогнувшись всем тяжелым бронзовым телом, выплюнула из жерла сноп ревущего пламени, отправляя тяжелую бомбу в направлении русской мортирной батареи.

Русские артиллеристы на том берегу, пребывая в абсолютной уверенности, что ни устаревшие турецкие, ни немногочисленные французские пушки на такой дистанции их точно не достанут, откровенно потеряли бдительность. Французский расчет оказался точен: одно из выпущенных ядер с воем ударило в земляной бруствер прямо рядом с русской мортирой, взрывом разметав орудийную прислугу и унеся жизни нескольких опытных пушкарей.

Но на крепостной стене Азова секундой раньше произошло нечто совсем иное…

Из четырех подготовленных к залпу французских орудий три благополучно отправили свои снаряды за реку. Но вот четвертая пушка…

Ствол четвертой пушки не выдержал. Двойной заряд пороха — а на поверку оказавшийся едва ли не тройным, поскольку трясущиеся руки канониров в спешке явно переборщили с меркой — сработал как мощный фугас.