Воспоминания (1865–1904) - Страница 50

Так печально окончился для меня 1886 год.

Новый год я встретил с большой душевной скорбью на сердце, я не мог примириться с мыслью, что я лишился такого друга, как Алиса Михалкова, мне не хотелось верить, что я ее никогда больше не увижу. Встречал я Новый год со всеми своими, мы были вместе все у Грессера, где, как всегда, в домовой церкви в 12 часов был молебен, а затем ужин в семейном кругу. В первых числах января, чтобы немного отойти, прийти в себя, не быть принужденным ездить на балы и вечера, я попросил дать мне отпуск на две недели и поехал к Андреевским в Васильково. Эта поездка, перемена обстановки, воздух деревенский, милая заботливая семья – все это благотворно подействовало на меня, и я вернулся в конце января несколько обновленным. Андреевский устроил для меня охоту на лосей недалеко от своего имения в казенном лесу. Я в первый раз был на охоте на лосей, с волнением стоял я на своем номере, как вдруг услыхал какой-то треск сучьев и между стволами деревьев увидел какое-то огромное животное, шагом продвигавшееся, шагах в 30–40 от меня. Я вскинул ружье, прицелился во что-то большое, спустил курок. Животное сделало скачок, скрылось и все утихло. Промазал, подумал я, и досада взяла меня. Когда гонщики подошли, я сошел с номера и пошел по тому направлению, куда стрелял, и каково мое было приятное удивление – в стороне, шагах в шести лежал огромный лось с громадными рогами. Я угодил ему прямо в сердце, и все-таки он не сразу упал, а прошел еще 6–10 шагов. Радости я особенной не ощутил, мне просто было приятно, что я не промазал. Очевидно, настроение мое не позволило мне отдаться радости, к удивлению всех.

1-го февраля я возвратился в Петербург и принялся за службу после довольно долгого промежутка, а 4-го февраля был уже в карауле в Петропавловской крепости. В этот же день на Дворцовой площади состоялся высочайший смотр войскам Петербургского гарнизона, в караул я заступил после смотра. На меня было еще возложено с полуротой 4-ой роты, под начальством поручика Гарденина, отнести полковое знамя после смотра в Зимний дворец. Смотр прошел блестяще, я шел на церемониальном марше во главе второй полуроты своей 4-ой роты.

26-го февраля последовал высочайший приказ о назначении нашего командира полка князя Оболенского в распоряжение его императорского высочества главнокомандующего великого князя Владимира Александровича, а великого князя Сергея Александровича командиром Преображенского полка с производством в генерал-майоры. Глубоко сожалея об уходе князя Оболенского, мы были очень счастливы, что получили в командиры не чужое лицо, а великого князя Сергея Александровича, который, как мы знали, любил действительно полк и всегда горой стоял за него. <…>[198]

А 28-го февраля впервые великим князем был подписан приказ по полку… <…>[199]

В приказе по войскам Гвардии и Петербургского военного округа от 26 сего февраля за № 8 значится: «Государь император, в изъявлении особого своего монаршего внимания к неутомимым трудам и ревностной службе ротных, эскадронных и сотенных командиров, несущих ближайшую ответственность по воспитанию и обучению нижних чинов, руководству молодыми офицерами и действию вверенных им частей в бою, как самостоятельных тактических единиц, всемилостивейше соизволил пожаловать помянутым командирам, в дополнение к ныне получаемому ими окладу столовых денег в 366 руб., еще по 300 руб. в год.

Вместе с тем его величеству благоугодно было, чтоб и содержание батальонных командиров и младших штаб-офицеров, а равно тех ротных и сотенных командиров, кои ныне пользуются окладом столовых денег свыше 366 рублей, получило соответствующее увеличение.

Государь император пребывает в несомненной уверенности, что даруемая им новая милость, доставляющая обеспеченное материальное положение всем достойным офицерам по достижении ими старших обер-офицерских чинов, усугубит ревность их к трудам и послужит к вящему преуспеянию его верной и славной армии.

Настоящую, всем нам дорогую, царскую награду спешу сделать известной высочайше вверенным мне войскам. Постоянно оказываемую державным вождем отеческую и высокомилостивую о войсках попечительную заботливость, мы можем достойно оправдать лишь честной и верной службой государю общими и дружными трудами на пользу и славу доблестной армии его императорского величества.

Подписал главнокомандующий войсками, генерал-адъютант Владимир».

12-го марта в офицерском стрельбище произведено было, в присутствии начальника гвардейской стрелковой бригады, состязание в стрельбе в цель на призы из винтовок. В назначенном состязании допущены были к участию в стрельбе от нашего полка следующие офицеры, выполнившие условие на право в состязании:

Таким образом, и я получил это право как не сделавший ни одного промаха, а по числу квадратов (наименьшему) я был от полка вторым. Первым был Обухов.

Стреляли в круглую мишень, приблизительно около 1/2 аршина в диаметре. В этой мишени было, как мне помнится, 15 кругов, занумерованных от 1-го до 15-ти, начиная от центра 0. Стреляли с двухсот шагов из строевой винтовки, в то время системы Бердана. Выпускалось 5 пуль, и в зависимости от того, куда они попадали, в какой номер круга, высчитывалась сумма квадратов. Так, например, положим, из 5-ти пуль не было промаха, и они попали в номера кругов: 1, 2, 5, 4 и 7, то сумма квадратов считалась: 12+22+52+42+72=1+4+25+16+49=95. Я попал на предварительной стрельбе в следующие номера: 3, 6, 6, 7 и 9, вышло: 32+62+62+72+92=9+36+36+49+81=211.

На состязании, несмотря на волнение, охватившее меня, мне удалось выполнить условие на право получения императорского приза, так как у меня оказались все 5 пуль в мишени и число квадратов было всего 123. Императорский приз могли получить [участники], сделавшие не больше 150-ти квадратов. Но приза я не получил, так как всех призов на весь гвардейский корпус было всего 10 или 15, не помню, и среди офицеров корпуса оказалось более 15-ти офицеров, лучше меня попавших, т. е. с меньшим числом квадратов. Помню, что у лучшего стрелка, кажется Егерского полка, число квадратов было только 15 (0, 1, 1, 4, 9).

13-го марта в приказе по полку был отпечатан приказ по корпусу. <…>[200]

22-го марта наш батальон участвовал в погребении генерал-лейтенанта Вельяминова, я командовал 2-й полуротой своей 4-ой роты. Отпевание происходило в церкви Спаса Преображения, потом батальон провожал тело до кладбища. Я был, кроме того, наряжен с полуротой для взятия знамени из Зимнего дворца.

Пасха была в этом году 5-го апреля. Как всегда, был выход в Зимнем дворце, я был на выходе, и, когда высочайшее шествие прошло в церковь, я проехал к Грессерам, где моя мать с сестрой встречали Пасху. Потом я вернулся во дворец к обратному выходу.

18-го апреля офицеры полка давали прощальный обед князю Оболенскому. Перед обедом мы поднесли ему альбом со всеми фотографиями офицеров, все великие князья, не исключая и цесаревича, имевшие мундир полка, пожелали тоже участвовать и прислали свои фотографии для помещения в альбом. В альбоме были также и группы всех рот и команд полка. Чествование Оболенского происходило уже в новом помещении собрания, в квартире командира полка. Великий князь, не нуждавшийся в квартире, предоставил ее офицерскому собранию.

Шипов нарисовал очень красивое меню обеда, изображавшее князя Оболенского, ведущего полк в атаку под Ташкисеном[201] на Балканах, за что он получил Георгиевский крест.

Прощание с князем Оболенским было более чем сердечное, старик был очень тронут, мы все искренно, от всего сердца его чествовали. После обеда долго пели полковые песни, далеко за полночь.