Восьмое Небо (СИ) - Страница 197

- Она говорит ему «Будь хорошим котом. Слушайся капитанессу и не тащи все что попало в рот». А еще она говорит, что будет писать ему каждый день. Пусть он внимательно слушает ветер, Роза наверняка донесет ему все, что она скажет. А еще…

- Заткнись, проклятый сквозняк! – рыкнул Дядюшка Крунч. Злясь на себя за то, что не ощутил присутствия гомункула. Злясь на Ринриетту. Злясь на чертового ската, которому и горя нет, знай себе выписывай петли в облаках…

- Я спросил ее, почему она не заберет Мистера Хнумра с собой, - тихо сказал «Малефакс», - Но она сказала, что его дом на «Вобле». Он каким-то образом сюда пролез и остался здесь, значит, тут ему и жить. Но я думаю, Сырная Ведьма была неискрення.

Злость Дядюшки Крунча заклокотала, испаряясь, забираясь обратно внутрь тяжелого тела. На какой-то миг ему даже стало стыдно. Неприятное чувство, совершенно человеческое, похожее на сухие острые хлопья ржавчины, налипшие изнутри корпуса.

- Я тоже, - сказал он, - Она просто не хочет, чтоб Мистер Хнумр остался на необитаемом острове. Знает, что их там ждет. Слушай…

- Нет.

Пальцы голема со скрежетом сошлись вместе. Будь на их пути какая-то преграда, уже рассыпалась бы в крошку.

- Ты же не знаешь, что я хочу сказать!

- Знаю, - печально вздохнул гомункул, - Но не потому, что я умею читать мысли. Вы хотите попросить, чтоб я поговорил с капитанессой. Отговорил ее. И я говорю – нет. Она не станет меня слушать.

- Ты должен попробовать!

- Неужели вы думаете, что я не пытался?

Дядюшка Крунч ссутулился, несмотря на то, что его конструкция не была рассчитана на это, бронепластины протестующе заскрипели.

- Извини.

- Капитанесса приказала мне заткнуться. И я знаю ее слишком хорошо, чтобы понять – сейчас она не станет никого слушать. Ей надо отгореть. Люди горят долго, мистер Крунч, куда дольше, чем корабли. Я помню одну баржу, на которой загорелась смола. Она горела четыре дня. Четыре дня в небе висел огромный костер…

- Ринриетта горит уже две недели, - буркнул Дядюшка Крунч, - И, что еще хуже, совершенно не борется за живучесть. Она опалит слишком многих, если не сможет взять эмоции под контроль.

- Пиратский Кодекс не оставляет ей свободы для маневра. Предателю полагается смерть. Согласитесь, она выбрала самый мягкий ее вариант.

- Я не верю, что Габерон, Шму и Корди – предатели.

- Там, в штурманской, я сказал вам правду.

Дядюшка Крунч развернулся на месте и зашагал вдоль мостика, надеясь ритмичными шагами приглушить свербящее чувство в груди.

- Какая-то ошибка. Эти трое не могут быть шпионами!

Несмотря на то, что гомункул был бесплотным магическим духом, Дядюшке Крунчу показалось, что тот покачал головой. Должно быть, случайное движение воздуха над палубой…

- Я тоже не сразу в это поверил, старик. Я несколько раз все проверил, прежде чем осмелился доложить капитанессе. Но все выглядит именно так. Крайне паршиво, как по мне, но мы с этим ничего поделать не можем. Они шпионы, как на это ни посмотри. С точки зрения Пиратского Кодекса, предатели.

- Что за шпионы такие, которые годами и месяцами шлют лишь координаты? – яростно прогудел Дядюшка Крунч, - Может ты объяснишь мне?

«Малефакс» поник, превратившись из беспокойно посвистывающего ветра в едва шевелящийся кисель.

- Хотел бы я знать. Капитанесса полагает, что раз уж в деле участвуют Сестры Пустоты, в этой истории может быть замешан ее дед. У Восточного Хуракана был скверный нрав, его седую голову мог заказать кто-нибудь из влиятельных готландских баронов…

Дядюшка Крунч издал презрительный смешок, похожий на скрежет консервной банки.

- Мы с тобой оба знаем, что старик здесь не при чем, верно?

- Да, - задумчиво обронил гомункул, - Даже если кто-то интересовался его судьбой из-за старых грешков, он должен был утратить любопытство еще семь лет назад.

Дядюшка Крунч зачем-то поискал взглядом в облаках давешнего ската. Но, конечно, не нашел. Скаты никогда не унижаются до объедков, а еще они одиночки и весьма подозрительны по своей натуре.

- В подчинении Розы тысячи ветров, - негромко заметил он, - Но лишь два из них тянут людей вперед быстрее всего. Первый – это ненависть. Или любовь, что одно и то же. Второй – это деньги. А теперь скажи мне, что не подумал о том, о чем подумал я.

- Я гомункул, а не ведьма, - досадливо буркнул «Малефакс», - Я не умею читать мысли!

- Но ты понял, что я хотел сказать.

- Мы оба поняли с самого начала, не так ли? Сокровище.

Дядюшка Крунч со скрежетом склонил голову, изобразив неуклюжее подобие человеческого кивка.

- Да. Сокровище Старого Хуракана. Не знаю, как, но ушлые рыбешки из Унии в адмиральских мундирах пронюхали про него. И торопятся урвать свой кусок. Они слишком хитры, чтоб действовать напрямую, они лишь забросили удочки и терпеливо ждут…

- Проще намазать кусок облака на хлеб, – «Малефакс» сдержанно хохотнул, - Чтобы всерьез строить планы на кусок пирога, надо сперва поверить в то, что он есть. А мы, кажется, и сами в это давно не верим.

Дядюшка Крунч погрозил небу тяжелой рукой:

- Чертов сквозняк! Не вздумай ляпнуть подобного при капитанессе! Иначе…

- Не кипятитесь, мистер Крунч, - судя по движению воздуха над палубой, «Малефакс» поморщился, - Разумеется, при ней я никогда не усомнюсь, но… Взгляните правде в глаза, Алая Шельма уже давно не ребенок. Пиратская романтика обладает способностью туманить глаза не хуже крепкого грога, но рано или поздно приходит похмелье в паре с безжалостным пониманием. Наша капитанесса давно уже не верит в успех. За семь лет мы не получили ни единого подтверждения, что клад Восточного Хуракана существует. Ни единого, пусть даже смутного, обрывочного или двусмысленного. Вы всерьез полагаете, что в адмиралтействах Унии сидят мечтатели?..

- Клад есть, - упрямо пробормотал Дядюшка Крунч, отворачиваясь в другую сторону, - Ринриетта знает это и я знаю. Он есть, слышишь! Мне доподлинно это известно!

- Неужели старый пират поделился с вами подсказкой? – вкрадчиво поинтересовался «Малефакс».

- Может, и так, - раздраженно буркнул Дядюшка Крунч, - Не твое дело.

- Разумеется. Мне просто подумалось, что если бы кому-то вздумалось утаить от нашей прелестной капитанессы хоть один намек на Восьмое Небо, он наверняка бы составил компанию Габерону, Шму и Корди. Это ведь тоже можно расценить как предательство, верно?

- Ах ты ядовитый язык… Я понятия не имею, где Восьмое Небо, понял? Но знаю, что клад существует. Наверняка знаю, понял, ты? Я говорил с Восточным Хураканом еще до того, как… Как Алая Шельма стала капитанессой «Воблы».

- Если не ошибаюсь, старый пират стер вашу память едва ли не подчистую?

- Верно, - неохотно признал Дядюшка Крунч, - Не подчистую, лишь то, что относилось к сокровищу. Я не помню, где он его добыл, куда перевозил, где спрятал… Это вроде провала в памяти. Словно доски в палубе не хватает. Но я помню, о чем мы говорили с ним, когда он, уже спрятав сокровище, вел корабль к Аретьюзе. Он был уже болен, с трудом говорил, но… Сильнее лихорадки его сжигало нетерпение. Он спешил передать Ринриетте свой дар.

- Вы в этом уверены?

- Я был его старшим помощником! Какой смысл ему лгать мне?

- Ну конечно, - «Малефакс» беззлобно усмехнулся, но Дядюшке Крунчу показалось, что в голосе гомункула явственно слышен сарказм, - Вы же с капитаном были старыми приятелями. Полвека бороздили небо, пили вдвоем на брудершафт самые редкие ветра… Разве он смог бы солгать вам на счет сокровища?

Дядюшка Крунч вновь поднял взгляд к небу. Ската там давно уже не было. Что ему, созданию небесного океана, ошиваться возле старой рухляди? Скаты слишком высокомерны, чтоб выпрашивать еду, не любят дыма и громких звуков. Наверняка, царапающая небо гребными колесами «Вобла» казалась ему вынырнувшим из пучин Марева чудовищем сродни харибде. Дядюшка Крунч не мог его за это корить.

- Не собираюсь с тобой спорить, - буркнул он, - Только сдается мне, господа из Унии слову Восточного Хуракана побольше верят, а?