Восхождение Морна. Том 5 (СИ) - Страница 62

Сизый тем временем, почувствовав свободу, первым делом расправил крылья, потом потряс затёкшими руками, потом почесал когтями то место, которое, видимо, чесалось всё время плена, наконец огляделся по сторонам.

— Братан… — протянул он с почтительным ужасом. — А чё тут вообще случилось? Тут война была, что ли? Вот это я отлучился неудачно, всё самое интересное пропустил…

— Рад, что с тобой всё в порядке, — сказал я.

Сизый расплылся в довольной ухмылке, которая продержалась ровно до того момента, пока я не продолжил говорить.

— А вот про то, как ты удрал из Академии без спроса, мы с тобой поговорим отдельно. Подробно, не торопясь, с разбором каждого решения, которое привело тебя в это место. И поверь мне, Сизый, тебе эта беседа совсем не понравится.

Ухмылка мгновенно сдулась. Сизый втянул голову в плечи, пробурчал что-то нечленораздельное, в чём с трудом угадывалось «ну я ж хотел как лучше», и благоразумно отступил за спину Марека.

Я оставил Сизого на попечение Марека и вернулся к каморке, где лежал Фрол. Туров уже был там, сидел на краю кровати и смотрел на ровное, почти неразличимое дыхание брата.

— Фрол стабилен, но это временно, — сказал я, остановившись в дверном проёме. — Криозаморозка замедлила паразита, но не убила его. У нас есть окно, день, может два, пока тварь не адаптируется и не начнёт жрать снова. За это время мне нужно подготовить процедуру, которая вытащит его из ядра целиком.

Туров повернулся ко мне. Несколько секунд молчал, переваривая услышанное, и я видел по его лицу, как внутри него сталкивались вещи, которые не умели существовать рядом: необходимость просить о помощи человека, которому он только что угрожал, и понимание, что этот человек оставался единственным, кто мог спасти Фрола.

— А если держать его замороженным? — тихо спросил Кондрат. — Пока не найдётся способ вытащить тварь наверняка. Хоть неделю, хоть месяц.

— Не выйдет. Сейчас паразит спит, потому что не понимает, что происходит. Но эти твари из Мёртвых земель безумно адаптивны, Кондрат. Они выживают в местах, где вообще ничего живого существовать не должно, и делают это именно потому, что умеют приспосабливаться к любым условиям. Рано или поздно он привыкнет к холоду и начнёт жрать криомантию, потому что это в первую очередь магия, а магия для него еда. И тогда заморозка не просто перестанет работать, а превратится в кормушку, и мы окажемся ровно там же, откуда начали, только времени уже не останется совсем.

Туров переварил это молча, потом тяжело кивнул.

— Что тебе нужно?

— Время, покой для Фрола и кое-какие ингредиенты. У меня есть рецепт алхимического состава, который ослабит хватку паразита и позволит извлечь его из ядра. Большую часть компонентов Надежда найдёт на складе или на рынке, но кое-чего может не хватить, а время на поиски у нас нет. Мне нужны твои связи в Сечи, Кондрат. Ты знаешь каждого скупщика и каждого барыгу в этом городе, и если чего-то нет на рынке, ты знаешь, у кого оно может лежать в заначке.

— Дай список, я достану всё, что нужно.

— Список будет, когда Надежда разберётся, чего не хватает. Пусть лучше кто-то из твоих пойдёт с нами прямо сейчас. Она скажет ему, что нужно, и пока мы начнём приготовления, твой человек уже будет искать.

Кондрат чуть помедлил, потом кивнул и бросил через плечо:

— Суслик! Пойдёшь с ними и достанешь всё, что попросят. А если кто-то вздумает торговаться или вилять, напомни от моего имени, что я сейчас не в том настроении, чтобы спрашивать дважды.

Из-за перегородки показался тот самый худощавый водник с нервными руками, который чуть не устроил паровой взрыв. Вид у него был виноватый, и на меня он старался не смотреть, что, учитывая наше недавнее знакомство, было вполне объяснимо.

— И ещё одно, Кондрат. Пока меня не будет, никто не трогает Фрола. Никаких зелий, никаких вливаний энергии, никаких народных средств от доброжелателей, вообще ничего. Пусть лежит как лежит, а лекарь следит за его состоянием и сразу же докладывает тебе, если что-то изменится. Но только следит, а не лечит. Это важно.

Кондрат молча кивнул и снова отвернулся к брату.

К тому времени, как я вернулся из библиотеки Академии с нужными записями, Серафима уже спала в маленькой комнатке за стеной, укрытая одеялом, которое пахло лавандой и чабрецом, а Надежда успела переодеться, собрать волосы в тугой узел и разложить на стойке всё, что могло пригодиться. Суслик топтался у входа и старательно делал вид, что его тут нет.

Я положил перед Надеждой книгу, раскрытую на нужном разделе. «Магические паразиты: классификация, жизненный цикл и методы нейтрализации», четвёртое издание, автор — некий Е. Ковригин, магистр естественных наук, чей портрет на титульной странице изображал человека с таким количеством морщин и таким выражением лица, что становилось очевидно: он лично встречался с каждым из описанных паразитов и ни одна из этих встреч не доставила ему удовольствия.

Тварь, засевшая во Фроле, с высокой вероятностью относилась к так называемым «нитевидным», которые впивались в структуру ядра тонкими нитями и питались утечкой энергии на стыках магических каналов. Жизненный цикл, если верить Ковригину, состоял из трёх фаз: прикрепление, рост и спячка. Во время прикрепления паразит искал наиболее уязвимый участок ядра и пускал корни. Во время роста он разрастался, увеличивал площадь контакта и наращивал потребление. А в спячку уходил, когда пищи становилось слишком мало, и мог оставаться в ней месяцами, пока условия не менялись.

Серафима заморозила Фрола ровно до точки, где паразит решил, что пора спать. Хороший ход, но временный, потому что тварь проснётся, как только ядро начнёт согреваться, а оно начнёт, рано или поздно, потому что живой организм генерирует энергию просто в силу того, что он живой.

Надежда подняла голову от книги.

— Ковригин описывает два случая попытки извлечения после укоренения. И оба закончились смертью пациента…

— Знаю. Но он подробно расписал методики, ошибки и выводы. И у обоих лекарей была одна и та же проблема: они работали вслепую, потому что не могли отследить, как паразит реагирует на состав в процессе. Мы с лекарем Турова сможем следить за состоянием ядра и корректировать дозировку на ходу. А Серафима, когда восстановится, будет держать тварь в заморозке и не давать ей отжираться, пока состав делает своё дело. У тех лекарей ничего подобного не было, так что наши шансы заметно выше.

Надежда помолчала, обдумывая услышанное, потом кивнула и перелистнула страницу, задержавшись на списке ингредиентов. Палец заскользил по строчкам, и по тому, как сузились её глаза, я понял, что алхимик внутри неё уже проснулся и начал раскладывать задачу на составные части.

— Так, давай по порядку… Маковая основа, вытяжка чёрного мака на горном спирте, это для угнетения магических каналов, чтобы паразиту стало труднее цепляться за стенки. Дальше провокант: серная эмульсия с измельчённым лунным камнем, она даст короткий импульс, похожий на пульсацию ядра, и тварь потянется к нему, ослабив хватку. Потом связующее, живица горной сосны на двойной перегонке, без неё состав разложится в крови и до цели просто не дойдёт. И последнее, стабилизатор, корень зимней полыни, иначе эмульсия расслоится раньше, чем попадёт в ядро, и вся работа насмарку.

Она подняла на меня глаза, и в них горел тот самый огонёк, который появлялся у Надежды каждый раз, когда перед ней ставили задачу, за которую нормальный алхимик не взялся бы без месяца подготовки и команды ассистентов.

— Я такого никогда не варила, — сказала она прямо. — Даже близко ничего подобного. Ковригин пишет, что состав готовится в три этапа с промежуточным охлаждением, а финальное смешение провоканта со связующим требует контроля температуры с точностью до полуградуса. Одно неверное движение, и вместо лекарства получится яд, который добьёт пациента быстрее паразита.

Она замолчала, снова посмотрела на страницу, потом на свои руки, потом на меня, и улыбнулась так, как улыбается человек, которому предложили прыгнуть с обрыва и который обнаружил, что ему это нравится.