Вооружен и опасен: От подпольной борьбы к свободе - Страница 26

Получив разрешение руководства, мы с Элеонорой в конце 1964 года поженились. Поначалу колониальный чиновник, который по-прежнему занимал свое место, попытался придерживаться буквы закона и отказался зарегистрировать нас потому, что у нас не было документов о разводе. Мы были знакомы с генеральным прокурором, который написал чиновнику короткую записку, в которой приказал ему «перестать создавать препятствия».

Наша свадебная церемония свелась к простой формальности в бюро регистрации Илала Бома. Мы почувствовали облегчение от того, что тот прежний чиновник не присутствовал. Вместо него председательские функции выполнял весёлый танзаниец. Элеонора впервые с того времени, когда мы покинули Южную Африку, сделала прическу и все товарищи отметили, что она выглядела как «европейская леди». Она была одета в простое платье и в руках у неё был букет ярких цветов. Двое наших коллег из АНК выступали в качестве свидетелей. Это были Мод Манйоси, молодая профсоюзная активистка из Дурбана и Флаг Бошиело из Секхухуниленда.

Он стал нашим лучшим другом. Флаг начал участвовать в деятельности Коммунистической партии в конце 40-х годов, когда ещё молодым человеком приехал в Йоханнесбург и начал работать «мальчиком-садовником». Позднее он стал комиссаром МК и в 1970 году погиб в засаде, когда возвращался в Южную Африку, чтобы организовать подполье.

В квартире одного из наших лидеров рядом с представительством АНК была организована небольшая вечеринка. Только через много лет мы узнали от владелицы этой квартиры, Агнес Мсиманг, что именно Тамбо подошёл к ней и сказал: «Дети женятся, и мы должны отпраздновать это». Оливер Тамбо попросил Дж. Б. Маркса, одного из наиболее стойких участников борьбы (позднее он стал председателем ЮАКП), произнести речь. Она была полна юмора и мудрости. Перефразируя манифест МК, он сказал, что в жизни каждого молодого человека наступает время, когда у него есть два выбора. Первый – оставаться в нерешительности, второй – «перестать бояться льва, притаившегося в лесу, и схватить его за хвост». «Львом» была не Элеонора, а ответственность, которая возникает с женитьбой.

Джей-би Маркс был крупным, добрым пожилым джентльменом, к которому все обращались со своими проблемами. Когда в лагере Конгва вспыхнули волнения, вызванные сначала «правлением» Амброза, а позже нетерпеливым желанием наших бойцов вернуться домой, рассудительный подход Джей-би Маркса позволил разрядить ситуацию.

Незабываемым событием был визит в Танзанию легендарного Эрнесто Че Гевары. Он выступил перед двумя сотнями гостей, специально приглашённых в кубинское посольство. Присутствовали лидеры всех освободительных движений, а также простые активисты, такие как Крис и я.

Мы были взволнованы возможностью увидеть «живьём» общего героя и послушать, как он обосновывал необходимость интернационализма и социалистических целей в партизанской борьбе. Шли слухи о том, что Че, как все мы звали его, направлялся через озеро[18] в Конго, где кубинские добровольцы тайно помогали борьбе против наемников Чомбе. И в самом деле, он призывал все освободительные движения помочь «конголезским товарищам» и отмечал, что сражаясь там, мы сможем приобрести хороший опыт. Он призывал в Африке к тому же, что он советовал и в Латинской Америке – к союзу всех партизанских движений – с тем, чтобы мы могли сконцентрироваться на освобождении одной колонии за другой. Это было не очень хорошо воспринято лидерами АНК, поскольку это означало, что мы будем последними в очереди. Позже я разговаривал с Марселино душ Сантушем и хотя он тоже оценивал встречу, как полезную, он также критически относился к тезису Че.

В составе группы от ФРЕЛИМО был некий Жонас Савимби. Ещё будучи в Каире, он ушел из ФНЛА (Фронта национального освобождения Анголы), который возглавлял Роберто Холден. ФРЕЛИМО помогло ему добраться до Лусаки, где он должен был встретиться с МПЛА (Народное движение за освобождение Анголы), лидером которого являлся Агостиньо Нето. Уже через неделю товарищи из Лусаки информировали Марселино: «Этот человек не что иное, как трайбалист»[19].

Мне посчастливилось встретиться с Че на улице, когда он осматривал город. Я сидел около стены гавани, поедая свежеиспеченный сладкий картофель, который продавцы готовили на мангалах с древесным углем прямо на тротуаре. Мой приятель из кубинского посольства показывал ему достопримечательности города и познакомил нас. Че курил большую кубинскую сигару и был в расслабленном состоянии, как и любой человек, находящийся на экскурсии. Его бросающиеся в глаза, почти кошачьи черты отличали его от простых смертных. Мы пожали руки друг другу, он попробовал картошки, сказав, что она происходит из Латинской Америки.

Ещё одной интересной личностью, которая побывала в Дарэс-Саламе, был Малькольм Икс[20]. Это произошло незадолго до его убийства. Это был долговязый человек со светлой кожей и ярко-рыжими волосами. Он отличался от того образа, который был создан ему прессой, изображавшей его высокомерным и вспыльчивым. На деле же он оказался мягким человеком и хорошим слушателем. Меня больше всего поразило то, сколько времени он уделил на одной из вечеринок, на которую мы были приглашены, группе белых американок из Корпуса мира, расспрашивавших о его взглядах.

Мозес Котане был человеком с суровым лицом. Он был казначеем АНК и генеральным секретарём Коммунистической партии. Он добился всего самообразованием и принадлежал к той же «старой школе», как и Оливер Тамбо, и мой отец. Он был молчалив и считал, что революционеры должны напряжённо работать и не должны пить. Чувство юмора у него было и он мог повернуться к вам доброй стороной, если чувствовал, что может вам доверять. Наша дружба с Верой помогла с самого начала установить с ним хорошие отношения. Но он абсолютно никому не отдавал предпочтения и вёл себя ровно со всеми. Элеонора возила его повсюду и он доверил ей обязанность класть деньги на счёт в банке и получать их.

Смещение Хрущёва в Советском Союзе стало для нас большой неожиданностью. Я не мог понять этого, тем более, что майор Чубиникян восхвалял его бесстрашное осуждение Сталина. С другой стороны, я чувствовал некоторые опасения по поводу предсказаний майора о строительстве коммунизма к 1980 году. «Malume»[21], как мы звали Котане, был информирован в советском посольстве о происшедших событиях. Он разъяснил потом, что проблемой Хрущёва была его импульсивность (например, заявление о том, что коммунизм будет построен к 1980 году) и нетерпимость к коллективному мнению. Но факт его внезапного смещения вызывал, однако, озабоченность. У Криса и у меня были плохие предчувствия по этому поводу, но мы развеяли свои сомнения, поскольку наша вера в Советский Союз была столь глубока.

К июню 1965 года беременная Элеонора, страдающая от приступов малярии и нехватки железа в организме, была отправлена в Англию. Мы надеялись, что там у неё будет больше шансов увидеть Бриджиту. В августе руководство решило послать и меня в Англию к Элеоноре. Перспективы возвращения в Южную Африку в ближайшем будущем выглядели отдалёнными, а Джек Ходжсон в Лондоне нуждался в опытном помощнике.

Доктор Даду работал в одной комнате с Джо Слово в убогом здании на Гудж-стрит. Три старых стола, пара разномастных стульев, ковёр, не поддающийся описанию, книжные полки и исцарапанный шкаф с ячейками для картотек составляли всю мебель. Фотографии Манделы, Сисулу, Джей-Би Маркса и Котане неровно висели на стенах под провисающим потолком. Бюст Ленина и стопки партийных журналов из Австралии, Кубы, Чехословакии, США, Нигерии, Вьетнама и других стран указывали на наши международные связи. Приятный запах трубки доктора Даду пропитывал эту в остальном непримечательную обстановку.