Вольно, генерал (СИ) - Страница 66

Моргенштерн прищурился и сел поближе. Положил руки на колено Молоху. Главком наклонился к нему, и по телу Люциана пробежала дрожь. Всё внутри заныло от лёгкого, мягкого прикосновения. Как будто они в самом деле были одни в лагере. Всё затихло. То ли потому, что все ушли спать, выставив часовых, либо оттого, что прикидывались, будто не знают, что главнокомандующий тоже умеет целоваться. Моргенштерн облизал губы, жадно любуясь мужчиной в полумраке. Сердце трепетало. Молоху понравился этот проникновенный и верный взгляд.

— Иногда я жалею, что дал себе слово не трогать тебя во время походов, — с лёгкой улыбкой произнёс Молох как можно тише. — Уж поверь, я бы завалил тебя прямо здесь на снегу.

— Верю, — негромко засмеялся Люциан.

Он замер, когда Молох взял его за подбородок. И демон почувствовал горячее дыхание.

— Тебе нечего бояться, потому что я не дам никому тебя сожрать. Я не хотел говорить, но придётся… Не случится ничего, чего бы я не предусмотрел в твоей жизни. Можешь отрицать. Это будет бесполезно, — мужчина провёл пальцами по лицу Люциана, убирая с глаз пряди волос. — Ни-че-го, о чём бы я не знал.

Моргенштерн почувствовал себя не в своей тарелке. Это звучало и жутко, и странно. Может, главнокомандующий ещё и слежку за ним учредил?

— И как давно ты моя крыша, о которой я не знал? — осторожно поинтересовался Люциан.

— Достаточно, — хмыкнул Молох.

— Даже в тот период, когда я и Венцеслав?…

Главнокомандующий усмехнулся, будто ожидал этого вопроса.

— Скажу прямо: это время далось мне нелегко. Конечно, я бы мог выпотрошить этого ублюдка и выкрасть тебя, но какой интерес? Гораздо приятнее, когда ты сам понимаешь, кто тебе по-настоящему нужен.

— Получается, что в твоём понимании я признался тебе в чувствах гораздо раньше, чем произнёс «люблю».

— Да, — подтвердил Молох, палкой став шевелить угли в костре, — гораздо раньше, чем ты произнёс это потасканное слово. Я не знал шлюхи более грязной, чем это слово. Оно побывало во рту у каждого.

— И ты приходил ко мне с полным осознанием того, что на самом деле мне приятно, — продолжал удивляться Люциан.

Молох согласился с ним через молчание. Он не стал говорить, что никогда бы не сделал того, что Моргенштерну могло не понравиться. В начале пути демон ещё сомневался, стоит ли игра свеч. Определённо стоила.

Люциан коснулся губ Молоха, приблизившись очень резко, и они оба рухнули в подтаявший снег. Моргенштерн почувствовал бедром что-то твёрдое.

— Это или меч, или тебе пора завязывать с воздержанием, — усмехнулся Моргенштерн, по-настоящему согреваясь.

— Заткнись, — с прищуром ответил Молох и притянул его к себе.

Уж пять минут на поцелуй он мог себе позволить.

========== Оказия 28-1: 11 друзей Молоха. ==========

Люциан лежал рядом с Молохом не в силах отдышаться. Будто он пробежал несколько километров, а потом получил разрешение рухнуть на кровать. Потный, взлохмаченный, замученный, он смотрел в потолок и посмеивался. Тело наполняла истома, и генерал походил на мартовского кота. Немного насмешливый, довольный, с маслеными глазами. Скажи ему кто-нибудь, что нужно встать для решения важного вопроса, он бы лениво отмахнулся и вальяжно повернулся на другой бок. Изящно прикрылся бы простыней и погрузился в пошлые фантазии, переполненный тягучим медовым чувством.

Молох держал генерала за руку: они едва соприкасались пальцами. Это была прихоть Люциана, против которой главком не смог возразить. Он смаковал сигару, наслаждаясь тишиной и частым дыханием генерала. В висках ещё стучала кровь. Руки немного дрожали: слишком долго Молох на них опирался. Было лениво и жарко. Накрытый до пояса простыней главнокомандующий походил на греческого бога, прекратившего на время воевать. Да, постельные поединки выматывают не меньше.

— Живой? — поинтересовался Молох, с прищуром пуская дым под потолок.

— Подержи ты меня за шею ещё немного, уже бы не был, — на выдохе произнёс Люциан. По телу всё ещё пробегали остаточные волны оргазма. Изредка он вздрагивал, наслаждаясь послевкусием секса.

— А верёвки? — главнокомандующий бегло осмотрел генерала, тело которого было сплошь покрыто царапинами, засосами, синяками и мозолями.

— Ты затянул от души, — тихо посмеялся Люциан. — Судя по нарастающему жжению у меня между ног.

— Салага, — пренебрежительно и шутливо фыркнул Молох и поднялся. Сделал это медленно. Не только потому, что наслаждение ещё отзывалось в теле: голова ещё неясно соображала. Опасаясь потерять концентрацию, главнокомандующий сел на постели и посмотрел в окно. Красовалось привычное багровое небо с драными облаками.

Идиллию прервал Слайз, когда настойчиво постучал в дверь. Молох поморщился, но дал добро. Он знал, по какому поводу пришёл ящер, поэтому не стал посылать его к чёрту сразу. Секретарь подошёл к Молоху, стараясь не смотреть на него, и стал говорить не опуская головы.

— Вы ведь помните, не так ли? — отчеканил ящер. — Явился по вашему приказу на случай, если вы будете… заняты и забудете.

— Я всегда занят, — поднял глаза Молох и задумчиво затянулся сигаретой. — Наши гости пожаловали?

Слайз кивнул. На нём был чистый чёрный смокинг с вяло затянутым галстуком. Он вообще не любил ничего, что предназначалось носить на шее, ведь на неё же надевается и петля висельника. И удавка.

Люциан заинтересованно повернулся к ним.

— Гости?

— Ничего серьёзного, — покачал головой Молох. — Просто пообщаюсь со старыми друзьями. Ты свободен, Слайз, — он поднял взгляд на ящера и вручил ему окурок. — Я буду через несколько минут.

Секретарь кивнул и забрал окурок с переполненной пепельницей.

Люциан не унимался: уж очень-то это было подозрительно.

— Чего? — поднял брови демон. — Друзьями? Я уверен, что ты не знаешь настоящего значения этого слова, Мо. У тебя в кабинете диван, обитый демонической кожей.

Молох усмехнулся, поднимаясь с постели. На стуле со вчерашнего дня его ожидала свежая накрахмаленная форма. Ему нравилось чувствовать колючую ткань, не замызганную грязью, дождём или чем похуже. Ценил опрятность.

— Просто так, Люциан, ничья кожа не становится обивкой. Ты умный — должен знать, что я редко поступаю несправедливо, — главком стоял перед зеркалом, любуясь отражающимся в нём полуголым Люцианом, и завязывал галстук.

— Ну да, учитывая, что справедливость у тебя своя, — шутливо отозвался Моргенштерн, замечая, что на него смотрят, и прикрылся тканью совсем.

— Общая справедливость, которую ты почитаешь за эталон, нисколько не мягче. Может быть, тоже чья-то, просто этот кто-то оказался сильнее и смог доказать, что она — самая правильная. И его точка зрения тебе понравилась больше, — усмехнулся Молох, позвякивая пряжкой ремня. — Истинность справедливости измеряется не количеством жертв.

— Чем же тогда? — подошёл к нему Люциан, оставляя за собой белый шлейф из простыни.

— Вырастешь — поймёшь, — хмыкнул Молох и бегло поцеловал его. — Вернусь к обеду. Ссадины не замазывай.

Люциан поймал поцелуй сухих покусанных губ. Оказался окутан флёром ментолового одеколона. Приятно, когда достоинства партнёра ограничиваются не только ценой за костюм.

***

Молох вышел в гостиную, когда в ней уже стало изрядно накурено. Он усмехнулся, когда почувствовал запах знакомых сигар. Конечно, никто, кроме одного конкретного демона, такие сигары так трепетно не ценит. Они делаются на заказ. Говорят, производители существуют на средства, вырученные с продаж именно одному заказчику. Пока он курит, они процветают.

Курящий сидел в просторном мягком кресле. Шляпа прикрывала его лицо. Ноги демон вытянул на небольшой табурет. Словом, пребывал в расслаблении и чувствовал себя как дома.

Слайз стоял возле двери, чтобы представить пожаловавшего хозяина торжества. После того, как сделал это, тактично подошёл к Молоху.

— При всем уважении: здесь хоть топор вешай, — прошептал секретарь.

Молох посмотрел на гостя.