Вольно, генерал (СИ) - Страница 60

— Сахара не найдётся? — с улыбкой поинтересовалась она, облокачиваясь о дверной проём и заглядывая мужчине за спину.

— Мы в штабе, — мрачно произнёс демон. — Это дурацкий предлог.

Девушка всплеснула руками.

— Раньше ты был веселее! — она всматривалась в задумчивое лицо Слайза. — Что с тобой не так?

— Ничего, — спокойно произнёс он. — Уходи.

— Я знаю твоё «ничего», — она вытащила из-под платья небольшой резной пистолет и направила Слайзу в лицо. — Что ты там говорил про «доверять наполовину» ради всеобщего блага?

— Да, тело Дымова у меня, но это ничего не значит, — Слайз не поменялся в лице, когда угроза стала ощутимой.

— Следы ведут к тебе! — Люциста взвела курок. — Ты чёртов предатель! Молох доверяет тебе, Люциан доверяет тебе, даже я тебе почти доверилась!

Ящер потёр виски и впустил девушку в кабинет.

— Зайди, и мы поговорим.

— Конечно, здесь ты без труда меня прикончишь, и концы в воду, — недоверчиво хмыкнула Моргенштерн, всё-таки проходя в кабинет, но держа Слайза на мушке.

Секретарь снял с тела Дымова простынь, но Люцисту это не удивило, поскольку ещё в коридоре она видела это кровавое месиво. Правда, к горлу подступал комок, это да. Она встала спиной к стене, не отрывая взгляда от ящера.

— Ты так и будешь стоять? Как хочешь, — равнодушно отозвался Слайз. — Но я бы порекомендовал присесть.

— И так прекрасно, — хмыкнула девушка. — Начинай оправдываться.

— Дымова действительно собрал я. Не спрашивай, как мне это удалось, я сам до сих пор до конца в это не могу поверить, — он подошёл к воняющей раковине и сполоснул её, чтобы вымыть голову Дымова. — Важен результат. Я забрал останки дримхантера, поскольку для Молоха они ценности не представляли. Я знал, что он хочет поймать контрабандистов, поэтому собрал наёмника и поместил на подпольную биржу труда, так сказать. Для первого раза получилось неплохо, — Слайз открыл Дымову рот и стал вычищать и оттуда всякий мусор. — Они клюнули на его боевые навыки. Мне удалось внедрить его. Так я узнал, что там же работает мой друг Райвас, с которым тебе удосужилось познакомиться. Обаятельный малый, не правда ли? — Люциста смущенно фыркнула. — Я знаю, где они находятся, чем они торгуют, но как только Молох узнает, он там всех убьёт.

— Но какого дьявола в это впутался мой брат? — девушка убрала пистолет, но взяла со стола нож и стала приближаться к Слайзу.

— Ты мне не поверишь. Я не знаю, — деловито отозвался ящер, просматривая ушные отверстия в голове. — Возможно, остались какие-то воспоминания или вроде того. Как дежавю, только с желанием прикончить кого-нибудь.

— Это не отменяет твоей вины, — настояла на своём девушка. — Если бы ты не собрал этот кусок дерьма, ничего бы не произошло.

Слайз отложил голову Дымова и повернулся к Люцисте, глядя сверху вниз с пренебрежением.

— К твоему сведению, никто не погиб. Даже если бы Люциан умер, Молох бы, конечно, разозлился, однако нашёл бы способ вернуть его к жизни. Если бы я не собрал «этот кусок дерьма», я бы не вышел на след этих аферистов и не нашёл друга. Я понимаю, что обязан служить Молоху верой и правдой, но это не должно становиться поперёк моих интересов.

— Меркантильный ублюдок, — прошипела Люциста и не удержалась, чтобы не наградить победителя пощёчиной.

Слайз отреагировал на это философски, не настроенный крушить свой кабинет, и обошёл Моргенштерн, чтобы заняться телом.

— Я буду тебе должен, если ты не расскажешь об этом боссу, — произнёс ящер, укладывая тело Дымова на стол. А затем и его выпавшие внутренности.

— Чтобы потом сгинуть вместе с тобой? — с презрением фыркнула девушка. — Ты мразь. Хотя предложение, конечно, выгодное… Было бы глупо отказываться от возможности сделать должником такого серого кардинала, как ты.

Ящер улыбнулся посеянному в Моргенштерн сомнению.

— Никто не погиб и всё закончилось благополучно. По сути, я невиновен. Я не врал Молоху, когда молчал на вопрос о том, где находятся контрабандисты. Дымов сошёл с ума не по моей вине. Я никого не предавал, а лишь занимался разведкой. Хотя для других, конечно, это выглядит как двойная игра.

Люциста горько усмехнулась, поскольку предложение долга было очень выгодным, и сопротивляться ему было очень сложно. В мире преступников такой союзник — как альянс с божьим сыном.

— Почему ты такой эгоист?

— Честно? — Слайз повернулся, отвлёкшись от зашивания тела Дымова. — Я ненавижу всё, что отдалённо напоминает человека. Можно сказать, я расист. Вы все выглядите, как люди, и я отношусь к вам соответственно. Жалкие щёголи, неспособные принять свою настоящую природу. Прячетесь в эти кожаные мешки, хотя на самом деле нет ничего лучше, чем быть честным с собой. Если вы лжёте сами себе, почему я должен быть честным?

Люциста со злостью сжимала нож в руке. Желание исполосовать этого идиота теплилось в груди всё сильнее, но она хотела приберечь козырь в рукаве, чтобы однажды отплатить за «кожаный мешок».

— Хорошо, твоя взяла. Я ничего не расскажу Молоху. Ты мой должник, Слайз, — она разрезала запястье. Так же сделал и секретарь. Они заключили кровавый договор.

Моргенштерн вышла из кабинета Слайза с острой охотой кого-нибудь избить. Её жертвой стал стоящий в коридоре бюст Люцифера, которому она со злости отколола нос ударом кулака. Было больно, но уже не так досадно.

========== Оказия 26: День Валентайна. ==========

Однажды Мир усомнился в могуществе Молоха.

Пришло время вернуться домой на треснувшем щите. Плач Пенелопы по поверженному Одиссею должен стать безутешным. Бессердечная Фортуна улыбалась желчному Морфею.

Эпоха близилась к концу.

Вокруг бескрайнее белое поле, ветер бьёт в глаза. Невозможно сказать, скоро ли кончится буран и будет ли ему вообще конец. Снежинки крошечными лезвиями рассекают лицо. Приходится щурить глаза. Ткань шарфа намокала от дыхания и покрывалась ледяной корочкой с внешней стороны. Когда Люциан поднимал голову, то выдыхал вверх сгусток пара и вбирал морозящий воздух, обжигающий лёгкие. Ноги проваливались в сугробы. Местами можно было увязнуть по пояс. Припорошенные снегом, всюду торчали закоченевшие трупы. Генерал не помнил, как оказался в ледяной смертоносной пустыне. Она наводила на него необъяснимый инфернальный ужас.

Демон думал, что из мира исчез цвет. Когда он почти уверился в этом, то снял перчатку с руки. Нет, слава дьяволу, всё в порядке. Правда, ладонь побелела от невыносимого холода. Люциан едва мог согнуть онемевшие пальцы. Подышав на них, генерал надел промёрзшую перчатку. Он не знал, куда идёт, но верил: поле должно чем-то кончиться.

Всё вокруг превратилось в жуткий музей ледяных фигур. Правда, для этих понадобились детища живой природы. Смерть безвозвратно заточила их в морозные казематы. Вместе с всадниками вмерзали в снег и лошади, пронзённые копьями, с распоротыми брюхами, выпущенными кишками. Всюду тенью змеилась чёрная энергия: демонические существа возвращались в Инферно. Сгустки были ничтожно маленькими и не могли сравниться с огромным потоком тени вдалеке. Черноту было видно даже через плотный буран. Тогда Люциана настигло дурное предчувствие.

Ускорить шаг стоило многих сил, и демон рычал, но продирался через снежные дюны. Ему хотелось как можно быстрее успокоить взбунтовавшуюся интуицию. Как известно, только в высших демонах может быть столько тьмы. Меньше всего Люциан хотел его увидеть.

Это был Геракл, поверженный Аидом. Выдержав множество смертельных испытаний, он внезапно потерял силу и проиграл. Вокруг могучего тела стелились траурные ленты уходящей жизни. Тьма вместе с кровью сочилась из раны на груди. Теперь это не герой — ножны для меча. Король не тот, кто вытащил, но кто вогнал лезвие почти до рукояти. Искаженное гневом лицо застыло во льду. В глазах отражалась равнодушная старая Смерть.

Когда Люциан подошёл к побеждённому, снег прекратился. Показалось распоротое надвое великолепное сиреневое небо с мириадами звезд, блестевших, как россыпь разбитых вдребезги бриллиантов. Оно умирало вместе с Героем.