Вольно, генерал (СИ) - Страница 56

Иногда вместо лезвий Моргенштерн получает тупые удары ногами. Мыски у ботинок очень твёрдые, металлические. После них сердце колотится, будто собираясь взорваться. Голова кружится, сознание ненадолго угасает. Люциан не знал, чем это объяснить: внутренним кровотечением или слабостью от голода. Всё-таки человеческое тело требует ухода больше, чем демоническое. Генерал давно не умирал, будучи человеком, поэтому не помнил, чем это может кончиться. Впрочем, исход был бы явно лучше, чем нынешняя ситуация.

Особенно саднило и жгло плечо, на котором грубо, но очень глубоко вырезали печать. «Надо сделать татуировку, чтобы никого не утруждать», — со слабой злостью подумал Люциан, ловя ртом воздух. Он мог бы сдерживаться и не кричать, но вопли вырывались из груди сами собой, когда экзекутор молотил его битой по спине. Моргенштерн пытался отползти, скуля от боли и теряя сознание, но предательское тело не слушалось.

Его перевернули на спину.

— Думаю… Я знаю… Кто ты… Ты…

Удар ногой в челюсть не дал ему договорить.

***

Молох весь день провёл с дурным предчувствием, мешавшим работать. С утра главком встал с тем, что похоже на ожидание дурного письма. По дурноте оно могло бы сравниться с полученным по почте отрезанным пальцем. Иногда демон отвлекался от предчувствия, когда был близок к цели. Преступная сеть контрабандистов ускользала, как песок между пальцев. Выследить их было сложно, потому что защищаться от демонов они умели.

Главнокомандующий старался не использовать силу и блокировать способности, чтобы без проблем следить за целями. Он много раз забирался на крыши с биноклем и сверялся с картами, чтобы отметить точки. Когда ему надоедало лазать по лестницам, то прыгал с одной на другую с тихим кряком.

Как оказалось, технологии бурно развивались. Люциста выдала ему гарнитуру, по которой можно было общаться, не занимая рук. Молох подумал, что не так уж и бесполезно это человечество, если изобретает такие штуки. Не нужно тратить силу, чтобы телепатически связаться с собеседником. Засунул в ухо эту крошку — и иди, куда тебе захотелось. А там, на той стороне, собеседник работает с интернетом и даёт информацию.

— И всё-таки, почему владыка сил Ада лично гуляет по крышам этого скромного городка? — поинтересовалась Люциста, сидя у себя дома и параллельно смотря сериал с кофе в руках.

— Не сказал бы, что скромного. Небоскрёбы будь здоров, — хмыкнул Молох, подтягиваясь на соседнюю крышу. — А по поводу — лично… Поживи с моё, а потом посмотрим, кому ты захочешь довериться.

Девушка усмехнулась то ли комментарию главкома, то ли действию персонажа сериала.

— Кругу доверенных лиц, — с улыбкой хмыкнула она, закидывая ноги на стол. — Близким.

Главком усмехнулся, утирая пот со лба. Солнце светило ярко, а на небе было ни тучки. Появилась бы хоть одна — уже стало бы гораздо легче. Молох достал из-за пояса бутылку с водой и сделал несколько крупных глотков. Не то чтобы спасение, но уже стало легче, и он стал карабкаться с новой силой.

— Ведь подставлять близких так удобно, да?

— Я… — растерялась Люциста. — Я не то имела в виду…

— Нет, — покачал головой главком, — это. У меня всего несколько демонов, которым я могу доверять, и посылать их на почти суицидальное задание — для меня роскошь.

Моргенштерн удивилась и, поправив гарнитуру, отправилась на кухню, где закипал чайник для новой кружки кофе.

— Целиком и полностью доверяешь?

— Это уже другой вопрос, — послышался лязг от погнувшейся под весом мужчины металлической крыши. — Слушай, проверь, что там с Моргенштерном. Я его не чувствую. Мне это не нравится.

Люциста увернулась от резко хлестнувшего кипятка.

— Ты серьёзно? Как я его найду, если даже ты его не чувствуешь?

— Я должен учить тебя работать? — жёстко произнёс главнокомандующий.

Девушка надула губы и быстрым шагом отправилась собираться, наплевав на кофе.

***

— Мы здесь вечность, а ты до сих пор ничего не сказал, — слабым голосом произнёс Люциан, дыша в пол. Он почти не чувствовал щёку из-за холода скользкого бетона.

Его похититель сидел на стуле и почти не двигался. Демону это нравилось больше, чем движения, которые приносят только боль. Солнце взошло, и пробившийся в подвал свет сделал обстановку яснее. Теперь генерал видел, что на лице незнакомца маска, глаза которой горели. Под капюшоном он различал лишь неясные очертания. Этого было достаточно, чтобы убедиться, что она страшная.

— Вряд ли меня так избил бы незнакомый мне человек, — прохрипел демон. — Мы явно знакомы… Эти металлические мыски говорят о многом.

Экзекутор шевельнулся, и генерал вздохнул, вжав голову в плечи. Меньше всего ему хотелось, чтобы по всё ещё горящим ранам прошлось новое пламя. Он был готов грызть бетон под ним, если бы это заглушило боль. Люциан давно сделал предположение, но не осмеливался его высказать. Если это был тот, о ком он подумал, то это вершина айсберга. За то, что произошло, необходимо выплатить баснословный долг.

— Дымов, — произнёс похититель на славянском языке. Голос был изменён до автотюна, но Люциану и этого достаточно. Металл, славянский — что вероятно, чешский — картинка складывалась.

— Вен… — демону не удалось договорить. Как только он начал складывать слово, Дымов поднялся и нанёс удар битой по лицу. Люциан громко взвыл, став непрерывно рычать от боли.

— Дымов, — настойчиво повторил похититель, завершив свою речь сочным ударом по лицу демона.

«Я думал, что Молох избавился от него. Какого чёрта происходит», — шевеля головой, чтобы волосами стереть слёзы, думал демон. Если бы только ему удалось стереть печать… Силы бы это не уровняло, но Люциан мог бы сопротивляться. Трогать кольцо, подаренное Молохом, он боялся, потому что Дым сразу бы отнял его.

Наступил момент, когда послышался лязг открывшейся двери. Дымов вышел, и Моргенштерн выдохнул. Стараясь перетерпеть изголодавшуюся по его страданиям боль, он заполз на одеяло, постеленное на полу. Всё горит. Как будто до сих пор от тела Люциана отрывают по кусочкам. Одеяло воняло мочой. Дела шли паршивее некуда. Понадобилось много времени, чтобы снять кольцо, а потом прижаться к нему губами. Моргенштерн никогда не молился, но сейчас теплилась надежда, что его услышат.

***

Слайз не ожидал, что когда-нибудь увидит девушку в штабе. Ящер оформлял бухгалтерию, когда Люциста вломилась в его кабинет, закинула одну ногу на стол и взяла того на мушку. Какой у неё разрез платья…

— Соберись, — оборвала его Моргенштерн. — Тебя ждёт работа поинтереснее.

— И ты здравствуй, Люци, — с усталым зевком кивнул Слайз. — Что там? У тебя такое лицо, будто этому миру нужен герой.

— Почти, — она убрала ногу со стола, так как ящер всё ещё туда смотрел, чтобы пристыдить её. — Мой братец, похоже, опять куда-то вляпался.

— Босс не посвящал меня в свои планы, — пожал плечами секретарь. — Он взял тебя, так что действуй.

Люциста нахмурилась, не понимая, был ли нанесён удар самолюбию Слайза или он просто такой формалист. Ничего в нём не говорило об обиде.

С таким же скучающим видом демон раскладывал документацию по ящикам.

— У меня слишком много информации, чтобы определить, какая конкретно тебе нужна, — Слайз улыбнулся, и перепонки на его шее дрогнули. — Конечно, я знаю, зачем ты пришла. По другому поводу сюда никто не заходит, даже если у меня день рождения. Судьба второстепенных героев, так сказать, — бросил он невзначай и подошёл к лестнице, ведущей на второй этаж со стеллажами. — Ты уже была в Архивах и понимаешь, что здесь лишь малая часть полезных сведений. Но за любую такую папку, — Слайз держал дело в руках, перевязанное алой лентой, — можно убить или заплатить несколько тысяч декоинов. Не то чтобы я смел опустошать Архив, но туда приходят всегда в первую очередь, и самое полезное ускользает от этих остолопов.

Девушка ухмыльнулась. Пока Слайз говорил, она рассматривала антикварную чернильницу на столе. Бумага в кипе тоже на вид была дорогой и шероховатой, кремового оттенка.