Вольно, генерал (СИ) - Страница 52

Молох присутствовал, когда неожиданно между Вельзевулом и Люцифером установилась телепатическая связь. Демоны редко испытывали яркие эмоции, а потому слезы счастья на щеках Вельзевула стали для многих неожиданностью. Да, пожалуй, Молох не зря преодолел огромное расстояние, которое Люцифер пробил в падении собственным телом, устремляясь вниз головой в холодную мрачную бездну. Владыка назначил его тем, в руках которого сосредотачивалась вся мощь Ада. Его и Молоха не связывал меркантильный интерес, поэтому удара с его стороны Люцифер ожидал меньше всего.

Молох поначалу скептически относился к своей должности, можно даже сказать, что несерьёзно. Армия формировалась постепенно, по мере взросления своего командира. Поначалу, когда всё только зарождалось, демоны топили обиду и досаду в разврате и разного рода дурманах. Молох провёл в грехоразвратной коме несколько веков, пока не осознал, что это не решает проблему, а лишь отодвигает на некоторое время.

И тогда он решил уйти с головой в работу, построив одну из самых авторитарных милитаристских систем. Армия держалась в ежовых рукавицах. Демоны не сразу привыкли к обязательному ношению униформы, впрочем, плеть всегда была способна исправить любой недостаток и непорядок в дисциплине.

И вот сейчас, сидя в своём кабинете, Молох понимает, что время — субстанция юркая и быстрая, бросающаяся подобно змее, когда случается что-то плохое, жалящая, но потом — вновь скрывающаяся в темноте, чтобы неожиданно вцепиться в самое слабое место.

Поэтому никогда не стоит расслабляться. Пока он размышлял о прошлом, кто-нибудь запросто мог набросить ему сзади на шею петлю и придушить, как котёнка. Впрочем, однажды он все же дал слабость, когда захотел дисциплинировать одного строптивого генерала.

А потом всё дошло до того, что Молох приехал к нему домой и забрал из фамильного поместья его гримуар — главную слабость демона. В гримуаре есть вся информация о демонах, которую можно пожелать узнать. Все сильные и слабые стороны. Но Молох ограничился тем, что просто поглаживал книгу по корешку, держа её в руках. Мягкая, бархатистая обложка, рубины, небольшая позолота… Нет, гораздо интереснее самому разгадывать этого сорванца. Узнавать, что вызывает у него улыбку, а что — заставляет трепетать и сторониться.

Если кто-то владел гримуаром, это значило, что жизнь демона в его руках. Люциан отреагировал на это двояко: грустной улыбкой, тоской в глазах, ожидая удара со стороны Молоха. Но его не последовало. Моргенштерн удивлённо смотрел, как Молох берёт его за руки и делает предложение, от которого невозможно отказаться. Тихий шёпот, будто они два любовника, прячущиеся в беседке от посторонних глаз, заставил Люциана уткнуться в плечо главнокомандующего.

— Так ты серьёзно… Не убить, а…

— Моргенштерн, мне казалось, что здесь я не разбираюсь в отношениях.

— Я… Просто… Я думал, что наскучил тебе, и ты решил со мной покончить.

— Дурак.

И это прозвучало очень мягко, насколько был способен Молох. Но после этого он грубо взял Люциана за подбородок и поднял его голову, заглядывая в глаза.

— Знай, что это не предложение, а приказ.

— Да, сэр, — смущённо улыбаясь, хмыкнул Люциан. — А вы… уже заказали себе платье?

Это был первый раз, когда Молох впечатал своего избранника в стену с особым удовольствием.

Союз двух демонов явление настолько редкое, насколько — значительное. Они редко вступают в брак в силу эгоистичности и самовлюбленности своей натуры. Появляется связь и становится слабостью и силой для обоих. Воссоединение происходит при помощи ритуала, когда используется кровь. На кольцах гравируются личные печати демонов, которые используются и для призыва в том числе. Так в любой момент один может вызвать другого в случае беды.

Гримуар Молоха никто и никогда не видел, кроме него самого. До той поры, пока главнокомандующий не позволил Люциану сделать в нем запись, делающую брак действительным. То же самое сделал Молох, аккуратно выводя пером кровавую роспись в книге жизни Моргенштерна.

Гримуар Молоха — огромная книга с человеческий рост, толстая и пыльная, из настоящей кожи. Письмена в ней менялись по мере развития фиксации информации: всё от иероглифов и до современного языка.

Люциан почувствовал трепет перед такой древностью, боясь сделать лишнее движение, ведь Молох впустил его в самое сокровенное, что у него было. Это была его жизнь, отраженная на бумаге. Только сейчас Моргенштерн в полной мере осознал, что связывает себя с древнейшим, первородным падшим ангелом, который мог уничтожить его в любой момент, когда ему это показалось бы необходимым. Но нет. Они стояли друг напротив друга, совершая ритуал. Люциан чувствовал беспокойство, тревогу и трепет, даже немного сомневаясь в правильности своих действий.

— Что-то не так, Люциан? — Молох заметил сомнение в глазах генерала.

— Ты старше, чем я думал, — попытался отшутиться тот.

— Да, в сравнении со мной ты ещё сперматозоид, — парировал Молох, сверкая глазами и скалясь.

Моргенштерн отвернулся, и главнокомандующий развернул его к себе. Молох накрыл ладонями его щеки и ласково поцеловал. Если бы это не сработало, он бы расчленил его прямо во время церемонии и, возможно, сделал из черепа чашу в качестве возмездия за подобное пренебрежение таким предложением.

Да… Пожалуй, тот месяц был самым быстрым в его жизни. На Люциане живого места не осталось. Молох приобрёл себе ещё одну прекрасную книгу по бандажу, поэтому им всегда было чем заняться. В общем, после свадебной церемонии Моргенштерн ещё на месяц взял себе отпуск, чтобы отдохнуть от прошлого отгула. Молох ему это позволил.

Главнокомандующий вернулся в реальность, когда Слайз хлопнул дверью, поскольку закрыть её руками не удалось из-за большого количества папок. Он ожидал Люциана, однако оно, наверное, к лучшему, иначе бы вся эта бюрократия никогда бы не возымела конца.

========== Оказия 22: Чикита ==========

— Странное место для встречи, — хмыкнул Люциан, раскуривая сигару.

Он откинулся на спинку дивана перед небольшим столом со свечами и затянулся. Воздух имел непривычное сочетание острого мяса и сладких женских духов.

Это был ресторан, в центре которого находился танцпол. Каждый час менялась программа. Сейчас исполняли ча-ча-ча. Для Моргенштерна все латиноамериканские танцы были похожи друг на друга. Изредка он постукивал костяшками по столу, когда ему нравился ритм.

Молох и он прилетели сюда буквально несколько часов назад. Всё совершалось в большой спешке. Люциан не успел даже чемодан распаковать — только освежиться перед тем, как надеть костюм. Кстати, Моргенштерну было очень непривычно видеть главнокомандующего в классических брюках и лакированных ботинках. Молох решил обойтись без лишней помпезности и выглядел скромно. Он пожал плечами, когда Люциан ехидно спросил у него: «Что, даже своего сутенёрского воротника не наденешь?».

— Я хочу добиться хорошего для себя результата, поэтому играю на поле противника, — отозвался сидящий напротив Молох. Он почти не смотрел на Люциана, увлечённый происходящим в зале. Взгляд его был изучающим и заинтересованным. Так обычно смотрит учитель, когда приходит пора ученику браться за дело. Впрочем, даже если главком надел бы очки, то на преподавателя всё равно похожим не стал.

Волосы у Молоха были убраны в лохматый хвост на затылке. Люциан потешался над этим, пока главнокомандующий не увидел, как нелепо у демона получилось уложить свои волосы гелем. Тогда пришла пора Молоха язвить.

«Ты похож на дьячка», — хмыкнул тогда он перед выходом.

— Что же это за игра, если тебе приходится воевать… здесь, — Люциан с пренебрежением фыркнул, а потом почувствовал, как больно ему прищемили под столом ногу. — То есть… Я хотел сказать… Чёрт с тобой. Хотя бы скажи, кто нам нужен. Я быстро отыщу его в толпе.

Молох поднял брови и подвинулся вперёд.

— Разве ты куда-то спешишь, mi amor?

Такое обращение немного сбило Люциана с толку, и он стал смотреть в стол, не поднимая головы. Несмотря на то, что это было сказано на другом языке, смысл не менялся. Конечно, Молох пытался это завуалировать, чтобы говорить о своих чувствах скрытно. Как если бы он шептал о них из-за высокого забора всего с одной щелью.