Война моторов: Танковая дубина Сталина. 100 часов на жизнь (сборник) - Страница 33

Отметим, что успешную попытку оснастить американский танк более мощной пушкой осуществили… англичане. Британцы заранее – ещё в 1943 году – подумали об установке на полученные по ленд-лизу «шерманы» 17-фунтового орудия QF калибра 76,2 мм, чей бронебойный снаряд обладал примерно такими же пробивающими свойствами, как и у 85-мм пушки Т-34-85. В итоге получился «Шерман-светлячок» – единственная модель танка этого типа, которая могла поражать «пантеры» и «тигры» с относительно большой дистанции. Ещё в декабре 1943 года англичане предложили свою пушку американцам («Armored Thunderbolt», с. 180). Но гордые американские бюрократы в погонах не спешили сдавать позиции. Вместо срочного заимствования передового опыта у британских кузенов, лишь спустя три месяца (!) они устроили сравнительные испытания 17-фунтовой пушки и своего 90-мм орудия (последнее, к слову, всё равно нельзя было «вписать» в тогдашнюю башню «Шермана» по техническим причинам). В ходе испытаний выяснилось, что американская пушка обладала чуть большей бронепробиваемостью: с дистанции в 1000 метров она прошибала вертикальную броневую плиту толщиной 105 мм («англичанка» «брала» броню в 104 мм, советская 85-мм ЗИС-С53 – 102 мм). К тому же американцев с непривычки пугал огромный огненный выхлоп 17-фунтовки (отсюда и прозвище – «светлячок»). Поэтому было принято решение оснащать 90-мм пушкой только самоходки-«истребители», а на новые «шерманы» ставить американское 76,2-мм орудие М1, значительно уступавшее «англичанке» по бронепробиваемости. В сентябре британцы вновь предложили оснастить часть американских «шерманов» 17-фунтовкой: американские генералы в очередной раз отказались, решив, что война всё равно вот-вот закончится. Видимо, по той же причине лишь в январе 1945 года удалось, наконец, запустить в производство тяжёлый танк М26 «Першинг». В итоге до фронта эта машина добралась лишь в конце февраля и почти не принимала участия в боевых действиях. Интересно, что в начале 1945 года американцы таки отправили часть «шерманов» в Англию за тамошней 17-фунтовкой, но и эти машины не успели вернуться и добраться до фронта. И, как оказалось, вообще неизвестно, куда делись («Armored Thunderbolt», с. 276–278).

Спрашивается: а как же американцы совладали с фашистским «зверинцем»?.. Выясняется, что тамошние генералы переняли опыт советских товарищей по оружию: «давили массой», бросая в бой десяток «шерманов» против одной «пантеры» или «тигра»… Роберт Кершоу цитирует образец немецкого чёрного юмора на эту тему. Так, один немецкий танкист говорит другому: «“Пантера” может справиться с десятью “шерманами”». «Ja, – следует ответ его товарища, – но у них всегда найдётся одиннадцатый!» Один из американских докладов, посвящённых обобщению опыта боевых действий, приводит слова полковника С. Хайндса, выразившего мнение большинства своих сослуживцев: «причина, по которой наши танки до сих пор столь успешно боролись с немецкими, заключается отнюдь не в том, что они лучше, а в том, что их гораздо больше, а также в том, что наши танкисты добровольно рискуют жизнью, стараясь за счёт манёвра выйти на дистанцию, с которой броню танков противника можно пробить, попав в одно из слабозащищённых мест» (там же, с. 269). Будущий президент США Д. Эйзенхауэр в одном из писем признавал: «Наши ребята в целом отдают себе отчёт в том, что “Шерман” не в состоянии бороться “один на один” с “Пантерой”» (там же, с. 268).

Когда «запахло жареным» (к сожалению, в буквальном смысле), мудрое американское начальство попробовало распространить передовой опыт. В частности, рекомендовалось стрелять по «панцерам» дымовыми снарядами с белым фосфором. Тогда – под прикрытием созданной дымовой завесы – у «Шермана» якобы появлялась теоретическая возможность быстренько приблизиться и поразить ослеплённого противника в упор. Кроме того, утверждалось, что едкий дым от такого снаряда затягивало вентиляцией внутрь немецких танков и их «выкуренным» экипажам приходилось срочно покидать свои машины. После этого полагалось стрелять в дурно пахнущее облако из всех пулемётов – в расчёте на то, что кто-то из спасшихся от химической вони «краутов» попадёт под удачно выпущенную очередь (там же, с. 182). К сожалению, Стивен Залога, совершенно серьёзно сообщивший о столь экзотических советах «на заметку грамотному танкисту», не уточняет, сколько именно немцев было погублено подобным изуверским способом (подозреваю, что немного).

Подбитые танки М4 «Шерман» 6-й южноафриканской танковой дивизии на горной дороге в районе итальянского города Перуджа. 1944 год (источник: http://waralbum.ru/100138/)

Другая рекомендация заключалась в том, чтобы, пользуясь малой скоростью вращения башни «Пантеры», быстренько «по дуге» объехать её сбоку и всадить бронебойным в плохо защищённый борт. Интересно, как можно было последовать этому совету во время встречных боёв на узких улочках небольших европейских городков, где тяжёлые «панцеры» хладнокровно поджидали в засадах, повернувшись к противнику своими непробиваемыми лбами?.. А ведь «Шерман» не мог развернуться «на пятачке» – как «Пантера» или Т-34: танк М4 поворачивал как обыкновенный автобус, подставляя широченный борт (из-за компоновки, задуманной под радиальный авиадвигатель, силуэт среднего «Шермана» был таким же высоким, как и у сверхтяжёлого 70-тонного «Королевского тигра»), защищённый не самой толстой 38-мм бронёй, прямо за которой располагалась боеукладка. При попадании в неё «Шерман» вспыхивал ослепительным пламенем и сгорал в течение трёх секунд («Tank men», с. 330). Для сравнения: устаревший британский «Черчилль» полностью – «от мотора до башни» – сгорал за десять секунд (там же). Эти дополнительные мгновения давали танкистам хоть какой-то шанс спастись. В случае Т-34-76 норматив «посадки-высадки» экипажа составлял восемь секунд (см. «Я дрался на танке», с. 292): не думаю, что из американского «Шермана» можно было выбраться быстрее…. Разумеется, в таких ситуациях возможности помочь раненым и потерявшим сознание товарищам были, мягко говоря, ограниченными…

Справедливости ради отметим: в том, что касается «ценности» начальственных рекомендаций по борьбе с танками противника, «чемпионские лавры» принадлежат всё же не американцам и немцам, а советским товарищам. Так, Марк Солонин приводит выдержку из «Инструкции по борьбе с танками противника» за подписью генерала Ватутина от 5 июля 1941 года. Знаменитый военачальник и бывший заместитель начальника Генштаба, в частности, советовал войскам Северо-Западного фронта, умудрившимся за 10 дней боёв потерять большую часть своих танков, «заготавливать грязь-глину» – чтобы «забрасывать смотровые щели» германских «панцеров» («25 июня. Глупость или агрессия?», с. 523).

Конечно, немалую помощь американским танкам оказали самоходные орудия – именно на противотанковую артиллерию, как и в случае Красной Армии, приходилось подавляющее количество уничтоженных «панцеров». Истребители-бомбардировщики союзников, о которых до сих пор с содроганием вспоминают немецкие танкисты, на самом деле играли скорее дезорганизующую и деморализующую роль. Их неуправляемые реактивные снаряды были не очень точными, а крупнокалиберные 12,7-мм пулемёты при малых углах пикирования довольно редко пробивали даже тонкую верхнюю броню «пантер». Собственно, то же самое можно сказать об ударной авиации всех воюющих сторон в целом: на неё приходилась наименьшая часть подбитых танков противника.

Конечно, первые модели «шерманов» (как, впрочем, и первые модификации Т-34 в 1940–1943 годах) нельзя назвать плохими танками – особенно в сравнении со всем прочим, что состояло на вооружении англичан и американцев в первые годы войны. У танков М4 имелись весьма важные преимущества: надёжная, отработанная ещё в 30-е годы, ходовая часть, качественно сделанные карбюраторные и дизельные двигатели, достаточно просторное боевое отделение (хотя башня на троих была, по словам танкистов, тесноватой), неплохое лобовое бронирование и относительно мощная пушка, почти не уступавшая орудиям Т-34-76. На «шерманах» устанавливали прекрасные радиостанции, автоматическую систему пожаротушения, зенитные пулемёты (не всегда) и вертикальный стабилизатор пушки (его эффективность, впрочем, подвергалась сомнению). Вместе с тем, чистой правдой является и то, что первые «шерманы», подобно зажигалкам «Ронсон», по статистике действительно мгновенно загорались при первом же (максимум втором) попадании бронебойного снаряда («Tank men», с. 367). Причём, в отличие от распространённого мнения, виной тому был не бензиновый двигатель «Шермана» (поставлявшиеся в СССР дизельные варианты вспыхивали ничуть не хуже), а неудачная боеукладка первых версий танка, в которых снаряды складывались в бортовых нишах над гусеницами («Armored Thunderbolt», с. 116–118). Автоматические огнетушители в таких ситуациях не спасали, поскольку взрывчатое вещество в снарядах – как и горючее твёрдотопливных ракет – содержало свой собственный окислитель. Эта проблема была решена лишь в 1944 году – с появлением «шерманов» «второго поколения». В них боеукладку убрали подальше – вниз под башню – и сделали её «мокрой». Армейское статистическое исследование, проведённое в 1945 году, показало, что процент сгоревших танков радикально уменьшился – с 60–80 % у машин первых серий до 10–15 % у М4 «второго поколения» (там же, с. 118).