Война хаоса - Страница 11

– А это разве не наш тиран? – уточняет Симона.

– Все сложно, – вздыхаю я.

– Да уж, – протягивает Брэдли. – У нас тоже сложилось такое впечатление.

– Нет, послушайте! – твердо говорю я. – Если вас когда-нибудь одолеют сомнения, если на этой планете вы не будете знать, кому доверять, доверяйте Тодду, ясно? Запомните это!

– Хорошо, – с улыбкой отвечает Брэдли. – Мы запомним.

– Но один вопрос остается, – говорит Симона. – Что нам делать теперь?

– Мы-то думали, что все поселения вымерли, а твои родители пытаются наладить новую жизнь. – Брэдли пристально смотрит на меня. – Вместо этого мы напоролись на диктатора, мятежницу и воинствующих аборигенов.

– Надо посмотреть, насколько велика армия спэклов, – говорю я. – Можешь поднять зонд?

– Ненамного, – отвечает Брэдли, но жмет на дисплей, и зонд поднимается к вершине холма, взлетает чуть выше и…

– О господи…

Рядом потрясенно охает Симона.

В свете двух лун, костров и факелов…

Целое население планеты раскинулось вдоль речного берега – спэклов гораздо, гораздо больше, чем людей, они могут разом захлестнуть и уничтожить весь Нью-Прентисстаун. Нам никогда их не победить.

Их тысячи.

Десятки тысяч.

– Их много, – говорит Брэдли, – зато мы лучше вооружены. Идеальные условия для бесконечной резни.

– Госпожа Койл рассказывала, что давным-давно они заключили со спэклами мир. Может, удастся заключить его еще раз?

– А как же остальные враждующие армии? – спрашивает Симона.

– Скорее враждующие генералы, – усмехаюсь я. – Если отнять у них власть, станет легче.

– Быть может, начнем со встречи с Тоддом? – предлагает Брэдли.

Он вновь жмет на дисплей пульта и возвращает картинку к Тодду и Ангаррад.

И вдруг Тодд поднимает глаза, глядя прямо в камеру зонда…

Прямо на меня.

Мэр, проследив за его взглядом, тоже поднимает голову.

– Они вспомнили про нас, – говорит Симона и начинает подниматься по ступенькам на корабль. – Сейчас мы подлечим твои лодыжки, Виола, а потом свяжемся с караваном. Правда, я понятия не имею, с чего начать рассказ…

Она скрывается на корабле. Брэдли подходит ближе и легонько стискивает мое плечо:

– Мне так жаль твоих родителей, Виола. Просто словами не передать.

Я смаргиваю выступившие на глазах слезы: плакать хочется не столько от страшных воспоминаний, сколько от бесконечной доброты Брэдли…

И вдруг я вспоминаю, что именно Брэдли сделал мне самый полезный подарок в моей жизни – коробочку для разжигания костров, коробочку, которая рассеивала тьму и грела нас с Тоддом долгими ночами, а потом взорвала мост и спасла нас от верной смерти.

– Оно мерцает, – говорю я.

– Что? – переспрашивает Брэдли, поднимая голову.

– Помнишь, давным-давно, когда мы еще были на корабле, ты попросил меня запомнить, как выглядит ночное небо у костра. Я должна была увидеть его первой. Так вот, оно мерцает.

Брэдли улыбается, вспоминая тот разговор, и делает глубокий вдох.

– А как пахнет свежий воздух, сказка! – говорит он. Ну конечно, он ведь тоже всю жизнь провел на корабле и дышит им впервые. – Не ожидал, что он такой… крепкий.

– Да, здесь вообще много неожиданного.

Брэдли вновь стискивает мое плечо:

– Но мы добрались, Виола! Ты больше не одна.

Я сглатываю ком в горле и смотрю на проекцию:

– Я и не была одна…

Брэдли опять вздыхает и говорит: Значит, оно мерцает.

– Если хочешь, можем развести костер, и ты сам увидишь, – предлагаю я.

– Увижу что?

– Ну, как оно мерцает.

Брэдом озадаченно смотрит на меня:

– А… ты все о том же…

– Ну да, ты же сейчас сказал…

О чем это она? – удивляется он.

Но не вслух.

У меня внутри все скручивается в тугой узел.

Нет.

О, нет!

– Ты тоже это слышала? – Он удивленно озирается по сторонам. – Как будто мой голос, но…

Но ведь я не говорил этого вслух, думает он и замирает.

И смотрит на меня.

Виола? – спрашивает он.

Спрашивает в Шуме.

В своем новеньком, только что приобретенном Шуме.

Я прижимаю компресс к ране Ангаррад и жду, пока лекарство проникнет в кровоток. Ангаррад все еще молчит, но я продолжаю ее гладить и твердить ее имя.

Лошади не терпят одиночества, и она должна знать, что я рядом.

– Вернись ко мне, Ангаррад, – шепчу я ей на ухо, – ну, давай, милая!

Я оглядываюсь на мэра, который разговаривает со своими людьми, и гадаю, как же все могло так получиться.

Мы ведь его разбили. Схватили, связали и одержали победу.

А вышло вот что.

Он снова разгуливает на свободе и ведет себя как хозяин положения, как властелин всего клятого мира. Будто ему плевать, что я победил.

Ну да ничего. Один раз мне это удалось – удастся снова.

Я освободил чудовище, чтобы спасти Виолу.

И теперь должен каким-то образом не выпустить из рук поводок.

– Глаз до сих пор там, – замечает он, подходя ближе и указывая на светящуюся точку высоко в небе.

Мэр уверен, что это какой-то зонд. Впервые мы заметили его около часа назад, когда мэр отдавал приказы капитанам: велел разбить лагерь у подножия холма, послать разведчиков наверх, чтобы определить масштаб будущего сражения, и на восток – узнать, что случилось с «Ответом».

На поиски корабля-разведчика никого пока не отправили.

– Зато они нас уже видят, – говорит мэр, все еще глядя на небо. – И если захотят встретиться, то просто придут ко мне, верно?

Мэр медленно обводит взглядом солдат, перестраивающихся перед новым сражением.

– Надо просто слушать голоса, – странным шепотом произносит он.

Воздух вокруг все еще полон Шума солдат, но взгляд мэра наводит на мысль, что он имеет в виду нечто другое.

– Какие еще голоса?

Он удивленно моргает, словно меня тут быть не должно. А потом улыбается и кладет руку на гриву Ангаррад.

– Не трогай! – шиплю я и сверлю его злобным взглядом, пока он не убирает руку.

– Я понимаю твои чувства, Тодд, – мягко говорит он.

– Ничего ты не понимаешь! – огрызаюсь я.

– Понимаю, – настаивает он. – Я помню свой первый бой в первой войне со спэклами. Ты думаешь, что скоро умрешь. Ты думаешь, что ничего ужасней быть не может… и как теперь жить, увидав такое собственными глазами? Как вообще кто-то может после этого жить?

– Убирайся из моей головы!

– Я лишь рассказываю тебе о своих переживаниях, Тодд.

Я ему не отвечаю, только продолжаю твердить на ухо Ангаррад, что я здесь.

– Но скоро все станет хорошо, – говорит мэр. – И твоя лошадь поправится. Война закалит вас обоих. Тебе полегчает.

– Как что-то может стать лучше после такого? Как можно стать настоящим мужчиной после такого?

Мэр пригибается ближе:

– Но ведь тебя это захватило, верно?

Я не отвечаю.

(потому что он прав…)

(на секунду я и вправду…)

Но я сразу же вспоминаю того убитого солдата, который перед смертью тянулся Шумом к своему сынишке. Он уже никогда его не увидит…

– Ты был взбудоражен, когда мы загоняли спэклов на холм, – продолжает мэр. – Я все видел. Это чувство горело в твоем Шуме, как пламя. И каждый солдат моей армии чувствовал то же самое, Тодд. Во время сражения мы живы, как никогда.

– А после, как никогда, мертвы.

– О, философствуешь? – Мэр улыбается. – Вот уж не ожидал.

Я отворачиваюсь и снова заговариваю с Ангаррад.

И тут слышу:

Я – КРУГ, КРУГ – ЭТО Я.

Оборачиваюсь и швыряю в него: ВИОЛА!

Мэр морщится, но улыбка с лица не сходит.

– Вот именно, Тодд! Я уже говорил: если ты владеешь Шумом, то владеешь собой. А если владеешь собой…

– …владеешь миром, – заканчиваю я. – Это я уже слышал, не глухой! С меня хватит и первого, спасибо. Мир пусть делает что хочет.

– Все так говорят. Пока сами не окажутся у власти и не попробуют ее на вкус. – Мэр опять поднимает глаза к зонду. – Интересно, друзья Виолы смогут нам рассказать, с какой армией нам предстоит сражаться?