Во власти Скорпиона. Вернуть свое (СИ) - Страница 43

Странно это для гостевого-то комплекса…

Мы подъезжаем к центральному корпусу. Я велю гвардейцам остаться снаружи, но быть наготове, и вхожу один.

Внутри пахнет свежей краской и деревом. В просторном холле за массивным дубовым столом сидят трое: полный мужчина в дорогой, но безвкусной рубашке, худая, сильно накрашенная женщина и парень с испуганными глазами. На столе разложены какие-то бумаги, стоит графин с водой.

Услышав шаги, все трое поднимают головы. Увидев меня, их лица искажаются одинаковым выражением ужаса, а я ещё даже рта не раскрыл.

Что не так?

Полный мужчина, похоже, тот самый Гордеев, вскакивает так резко, что стул с грохотом падает назад. Все трое синхронно поднимают руки вверх, как при ограблении.

— Мы всё вернём! — вопит Гордеев сиплым, срывающимся голосом. — Всё! Ключи, документы, деньги в сейфе! Всё ваше! Граф, умоляю, пощадите! Не трогайте нас, у нас семьи!

Женщина начинает беззвучно рыдать, прикрывая лицо руками. Парень просто трясётся, глядя на меня вытаращенными глазами.

Я останавливаюсь посреди холла, медленно осматриваюсь. Потом перевожу взгляд на эту троицу. В голове проносится единственная мысль:

— Интересно. Ну-ка, поподробнее, что здесь происходит…

Я слушаю их вопли с абсолютно невозмутимым лицом. Они выпаливают все и всё разом, перебивая друг друга, путаясь и снова начиная. История проста, как ржавый гвоздь.

Эти трое — Гордеев, его жена и её брат — мелкие жулики, управлявшие одной из строительных контор. Около года назад они через знакомых вышли на Пересмешникова-старшего. Тот, по их словам, сам предложил им «выгодную сделку».

Комплекс гостевых домов рода Скорпионовых был, якобы «бесхозным активом» после смерти моего отца, а мачеха, по слухам, не в себе. Они, мол, просто помогут оформить документы, чтобы имущество не пропало, и будут им управлять. А Пересмешниковы, как благородные люди, возьмут на себя все юридические тонкости.

— Он сказал, что графиня Алиса никогда не оспорит, что она совсем тронулась от горя! — визжит женщина. — А документы… он сказал, что они «технические», для порядка!

Оформляли всё, конечно, через подставных нотариусов и знакомых судей. Подпись отца, видимо, подделали. Или воспользовались моментом, когда он был в беспамятстве.

Гордеев и компания въехали, начали принимать редких отдыхающих, ремонтировать, обживаться. Но они-то сами прекрасно понимали, что бумаги у них — чепуха, мыльные пузыри. И страх, что настоящий хозяин объявится, ел их изнутри все эти месяцы.

— Граф Пересмешников клялся, что всё уладит! — бормочет сам Гордеев трясясь. — Говорил, мол, наследник если и объявится, то больной, полоумный, его в лечебницу упрятали недолго… А мы тут просто работаем, прибыль собираем! Мы же не всё себе! Половину мы отдаём!

Он замолкает, понимая, что наговорил лишнего, и с ужасом смотрит на меня.

— Половину? — переспрашиваю я тихо. — Кому?

Он громко глотает, его лицо становится землистым.

— Султану.

Вот это поворот. Ни хрена себе. А я как раз его искал.

Значит, эта паутина раскинута ещё дальше, чем я думал. Пересмешниковы не просто грабят ослабевшие роды. Они сливают награбленное вниз, в криминальный мир, получая взамен, наверное, услуги, защиту или просто отмывая деньги.

И Султан, судя по всему — важный паук в этой сети. Ну, за эту подлость точно придётся ответить. И Пересмешникову, и его криминальному приятелю.

Я смотрю на этих троих. Страх в их глазах — настоящий. Они — пешки, но пешки полезные.

— Задержите их, — говорю я гвардейцам, не отрывая взгляда от Гордеева. — Аккуратно. Им предстоит дать официальные показания.

Пока гвардейцы надевают на них наручники, магические на всякий случай в голове прокручиваю мысль. Пленные. У меня уже есть целая пачка. Теперь вот эти. В подвале особняка не развернуться.

Пора, пожалуй, озаботиться постройкой крепкой камеры. Или даже целого блока.

Интересно, а в империи закон позволяет организовывать частные тюрьмы? Для содержания преступников до передачи их властям? Надо будет спросить у Оли, пусть покопается в законодательстве. В наше время без своей темницы как-то несерьёзно.

— Когда в следующий раз Султану деньги отдавать? — спрашиваю я у Гордеева, когда того уже уводит гвардеец.

— Сегодня… сегодня вечером, — выдавливает он. — Они после заката приезжают.

О, зашибись. Это я удачно заехал.

— Сам приезжает?

— Нет, нет! — Гордеев мотает головой. — От него люди. Двое, трое. Сами забирают пачку, расписываться даже не заставляют. Я его самого никогда не видел! Ни разу! Клянусь!

— Да и ладно, — пожимаю я плечами. — Подручные наверняка знают, где его найти. Или хотя бы где искать следующее звено.

Я отправляю гвардейца за подмогой из усадьбы и подумываю, что пора бы второй мобилет прикупить домой. Эта штуковина не из дешёвых, но крайне нужна, когда со всех сторон обложили.

Пока они едут, у меня есть время, чтобы организовать здесь засаду. Но место, надо сказать, располагает к отдыху. Домики стоят на ухоженной территории, в главном корпусе есть небольшой, но хорошо укомплектованный бар.

И, что самое главное, на нижнем этаже я обнаруживаю бассейн, который располагается прямо у окна с видом на море. Рядом — прямой выход на собственный участок пляжа.

Пляж, к слову, тоже радует глаз. Несколько отдыхающих, преимущественно девушек в откровенных купальниках, греются на солнце или плещутся у кромки воды. Картинка идиллическая.

После разборок с трусливыми жуликами и подготовки к засаде — именно то, что нужно.

Я приказываю гвардейцам увести наших пленников в одну из дальних комнат под охрану, снять наручники, но не выпускать. Сам же отправляюсь на разведку.

Беру из бара бутылку какого-то приличного коньяка, нахожу чистый бокал и устраиваюсь около бассейна, опуская в него ноги. Тёплая вода, вид на море… Кайф, да и только. Пару часов такого отдыха — и будто заново родился.

К вечеру подкрепление прибывает. Я отдаю распоряжения: спрятать машины, людей разместить так, чтобы они контролировали и подъезд, и территорию, но не мозолили глаза. Сам занимаю позицию на веранде главного корпуса, откуда открывается хороший вид на ворота. Пью кофе, жду.

Когда сумерки сгущаются, со стороны дороги доносится звук старого двигателя. На территорию, пыля колёсами, въезжает потрёпанная машина грязно-бежевого цвета. Она останавливается перед главным корпусом. Из неё вылезают трое.

Парни в спортивных костюмах, с короткими стрижками, лица топорные. Идут вразвалочку, уверенно. Вроде тело сменил и даже целый мир, а такое чувство, что просто за город выехал на банальную стрелку.

Я выхожу к ним навстречу, останавливаясь посреди дорожки.

— Здорово, чепушилы! — говорю я спокойно. — От кого будете?

Они замирают, обмениваются быстрыми взглядами. Лицо у того, что шёл впереди, корявого, квадратного парня, искажается презрительной гримасой.

— Ты чё, охренел, щенок? — сипло цедит он. — Ты кто такой вообще? Где Гордеев?

— Гордеев занят, — отвечаю я. — А домики эти, включая тот, около которого вы сейчас стоите, принадлежат мне. Графу Скорпионову. Надеюсь, имя знакомое?

На их лицах сначала читается непонимание, затем — медленное прояснение и, наконец, нарастающая агрессия.

— Ах ты, сука… — квадратный делает шаг вперёд. — Значит, ты тот самый…

Он не успевает договорить. По моему едва заметному кивку из-за углов корпуса и кустов выходят гвардейцы. Не спеша.

Шесть человек в полной экипировке, с новеньким навороченным оружием. И из двери главного корпуса, загораживая собой весь проём, появляется Цыпа. Он молча стоит, перебирая пальцами, и его новые кастеты тускло поблёскивают в свете фонаря над входом.

Агрессия на лицах бандитов сменяется остолбенением, а затем чистейшим, неподдельным страхом. Они отступают на шаг, спина к спине.

— Ну что, продолжим? — спрашиваю я. — Со мной вы только что познакомились, теперь можете познакомиться и с моими ребятами. А теперь давайте по делу. Эти домики — мои. И ни копейки вы с них больше не получите. Это раз. Два — мне очень нужно поболтать с вашим работодателем. С Султаном. Так что будьте добры, отвезите меня к нему или просто ткните место на карте.