Во власти Скорпиона. Вернуть свое (СИ) - Страница 39

И она видит людей в форме. Но не в простой, как у гвардейцев Скорпионова. В более строгой, с нашивками. Их человек двадцать. Они движутся быстро, организованно, как военный отряд. Часть рассыпается по периметру, часть бесшумно подбирается к дому.

Ирина различает герб на плече одного из ближайших — скрещённые ключи на щите. Герб Пересмешниковых.

Ледяная волна прокатывается по её спине. Пересмешниковы? Здесь? Штурмуют поместье? Но… как? Почему наши гвардейцы не подняли тревогу? Где граф?

И тут до неё доходит. Медленно, с ужасающей ясностью. Она не дома. Она на Изнанке. На нулевом уровне. И здесь существует точная копия усадьбы Скорпионовых. И сейчас эту копию захватывают.

Но зачем?

Весь день для Ирины превращается в бесконечную игру в прятки со смертью. Она, как тень, скользит по знакомым, но чужим помещениям. За время, что она здесь живёт, она отлично освоилась.

Ирина знает каждый потайной уголок, каждую скрипучую половицу, каждый чулан. Это знание спасает ей жизнь десятки раз. Она прячется в старом, полуразрушенном погребе под кухней, когда группа солдат обыскивает здание. Она перебегает в дом по давно забытому ходу на чердаке, когда патруль проходит внизу.

Она видит, как захватчики хозяйничают: сносят семейные портреты, копии, но выглядящие так же реально, выносят мебель, устанавливают свои посты.

А потом она видит в кабинете графа, который теперь, видимо, стал штабом, двоих. Старший — Анатолий Гаврилович Пересмешников, и молодой, слащавый — Василий, его сын, адвокат.

Ирина, затаившись за тяжёлой портьерой в смежной комнате, замирает, стараясь не дышать. Она слышит обрывки разговора.

— … должен быть здесь, — говорит старший Пересмешников, его голос звучит холодно и раздражённо. — Все отчёты указывают на эту точку. Энергетический всплеск…

— Отец, может, источники ошибаются? — слышится неуверенный голос Василия. — Мы уже всё обыскали. Никаких следов проекта «Василиса»…

— Молчи! — раздаётся резкий шлепок — подзатыльник, судя по всему. — Ты уже накосячил, упустив этого психа. Ключ к проекту здесь. Ищи. Не можешь найти сам — заставь этих болванов искать лучше!

Больше она не слышит ничего внятного. Только обрывки слов: «стабильный канал», «якорь», «забрать до его возвращения». Потом они уходят.

«Проект Василиса». Ключ. Ищут что-то здесь, в этой копии. Что-то очень важное. Ирина понимает, что это не просто захват территории. Это что-то большее. И она, случайно оказавшись здесь, может быть единственной, кто об этом знает.

Она ждёт, когда, наконец, стемнеет по-настоящему, когда активность в поместье спадёт, когда патрули начнут ходить реже. Её тело ноет от усталости и голода, но страх и ответственность гонят её вперёд. Надо вернуться. Надо предупредить графа.

Осторожно, как кошка, она выбирается из своего укрытия и крадётся на задний двор. На то самое место, где она упала. Если её разлом открылся здесь, может, отсюда же можно и открыть обратный?

Её магия пространства, хоть и неконтролируемая, но мощная. Она должна попробовать.

Ирина садится на землю и закрывает глаза. Вспоминает ощущение дома. Тёплый свет в окнах, запах кофе из кухни, голос графа. Она представляет это с такой силой, что у неё наворачиваются слёзы. И тянется к пространству. Не рвёт его, а ищет слабое место, трещинку назад.

Перед ней, в метре над землёй, воздух начинает светиться. Сначала тускло, потом ярче. Формируется неровная, дрожащая дыра. Но она есть! Она ведёт домой, Ира уже чувствует знакомый энергетический отпечаток!

Ирина уже собирается подняться, как вдруг из открывающегося портала прямо на неё сваливается… кто-то.

Тяжёлый, неожиданный удар. Человек падает на неё, сбивая с ног. Ирина вскрикивает от неожиданности и боли. Её концентрация, и так висящая на волоске, рвётся окончательно.

Портал над её головой, не успев как следует открыться, с громким хлопком закрывается.

Она лежит на земле и отчаянно пытается отдышаться. Потом отползает и в полумраке различает черты лица человека, который на неё свалился. Очки, сбитые набок, седые волосы, знакомое, вечно недовольное выражение лица, сейчас искажённое шоком.

— Ректор? — выдыхает она, не веря своим глазам. Ростислав Фадеевич Лозовский. Здесь. На Изнанке.

Он моргает, поправляет очки, смотрит на неё с тем же немым изумлением.

— Что?..

— Некогда объяснять! — шипит она, хватая ректора за рукав. — Они идут! Надо открывать заново!

Где-то совсем близко раздаётся шум шагов. Кажется, их услышали.

Ира снова сосредотачивается. Теперь паника придаёт её магии резкую, почти болезненную силу. Она разрывает пространство.

— Входите! — толкает она ошеломлённого ректора в разлом. Тот исчезает в пульсирующей мгле.

Ирина бросает последний взгляд на приближающиеся тени с фонарями и прыгает следом.

Она вываливается на мягкую, прохладную траву и чувствует знакомое, спокойное энергетическое поле своего мира. Рядом, откашливаясь и отряхиваясь, сидит ректор.

Она, не вставая, резким движением руки, будто захлопывая невидимую книгу, разрывает связь. Портал за их спинами схлопывается с глухим звуком, отрезая Изнанку и крики погони.

Ирина падает на спину, глядя в звёздное, настоящее небо над поместьем Скорпионовых. Она жива. Она дома. И она узнала кое-что очень важное.

— Ириша, ты в порядке? — спрашиваю я, помогая ей подняться. — Где ты была? Что случилось? Мы тут с Лёхой всю округу на уши поставили, тебя искали.

Она встаёт, отряхивается, и вместо ожидаемой благодарности или, на худой конец, слёз облегчения, её лицо искажает возмущение. Она смотрит то на меня, то на ошарашенного ректора.

— Зачем вы его привели⁈ — выпаливает она, тыча пальцем в пожилого мужчину. — Я бы и сама справилась! Да, собственно, и справилась! Сама открыла, сама вернулась! А вы… этого… притащили!

Ректор, придя в себя, хмурится, принимая вид оскорблённого достоинства.

— Я бы попросил, Ирина Валерьевна, выбирать выражения! И без моего вмешательства вы бы до сих пор там сидели!

— Ну и попроси! — огрызается Ирина. — Ты всё равно меня уже отчислил! Помнишь? «Неспособна к контролируемой магии»! Какая разница, где я сижу — здесь или там⁈

— Отчислил за систематические срывы и опасность для окружающих! А не за отсутствие таланта! И, как вижу, ничего не изменилось! — парирует ректор, и его щёки розовеют.

Я стою между ними, чувствуя себя рефери на ринге. Через минуту они, наверное, начнут друг в друга магией швыряться. Надо прекращать этот цирк.

— Эй! — повышаю голос я. — А ну, прекратите! Ира, он помог тебя найти. Без его следа мы бы даже не знали, в какую сторону смотреть. А вы, Ростислав Фадеевич, — поворачиваюсь к ректору, — она только что провела весь день на Изнанке. Дайте человеку прийти в себя, прежде чем читать нотации.

Они оба замолкают, немного смущённые. Ирина, наконец, выдыхает:

— Спасибо… что искали. И… что нашли.

Ректор тоже кивает, поправляя пиджак.

— Приношу извинения за резкость. Волнение. Вы действительно… проявили находчивость.

Ректор обводит взглядом двор, и его внимание привлекает портал, который Ирина дорабатывала. Он подходит к нему, заинтересованно щурясь.

— А это что за работа? — спрашивает он, указывая на ровную, багровую пелену. — Кто занимался стабилизацией? Чрезвычайно сложная конструкция… Чувствуется влияние нескольких последовательных пространственных якорей. Это портал не на обычную Изнанку. Он ведёт… сложным маршрутом.

Ирина, всё ещё надутая, фыркает:

— А ты как думаешь, старый? Кто ещё тут порталами балуется?

Ректор поворачивается к ней, и на его лице неподдельное, почти детское любопытство и восхищение.

— Это… вы? Ирина, это отличная работа! Превосходная! Очень сложный портал на многоуровневую Изнанку. Каскадная стабилизация. С таким не каждый профессор моей кафедры справится! Это… это восхитительно!

Ирина замирает. Она смотрит на него, её губы приоткрыты, глаза широкие. Кажется, она ждёт подвоха. Шутки. Но лицо ректора абсолютно серьёзно. Он действительно впечатлён.