Во власти Скорпиона. Вернуть свое (СИ) - Страница 38

— Это её единственный шанс, — говорю я. — И я не прошу вас прыгать туда. Просто откройте дверь. Найдите, где она. А вытаскивать — буду я.

Ростислав Фадеевич стоит, тяжело дыша, сжав кулаки. Внутренняя борьба написана у него на лице.

— Ладно, — наконец, выдыхает он. — Но открывать стану только, если сигнал будет чётким и стабильным. И я не несу ответственности за последствия.

— Ответственность на мне, — говорю я уже у двери. — Пошли. У нас и так нет времени.

Мы выходим из кабинета и быстро идём на улицу, а затем торопимся к порталу в обычный мир.

Картина у «Вепря» изменилась. Олег стоит, мирно разговаривая с капитаном полиции. Полицейские уже не в боевой стойке. Один даже с интересом разглядывает кастеты у Цыпы, который, видимо, решил продемонстрировать им свои игрушки в безопасном режиме — тихонько постукивает по ладони, создавая лишь лёгкую вибрацию в воздухе.

Выглядит это сюрреалистично: силач и полицейские, разглядывающие боевой артефакт, как дети новую игрушку.

— Всё улажено, ваше сиятельство, — говорит Олег, увидев меня. — Капитан Пчёлкин, — он кивает на старшего, — согласился предоставить эскорт обратно. Для скорости. И чтобы больше никто не останавливал.

Капитан Пчёлкин кивает мне:

— Нарушения — нарушениями, граф, но если там действительно человек в беде… Поможем добраться быстро. Только пусть ваш товарищ уже не стучит. А то у меня в машине стекло выпало.

— Я оплачу ущерб, — говорю я и косо смотрю на Цыпу. — У тебя жалованье не резиновое.

Он быстро понимает, что я имею в виду, и поспешно убирает кастеты в карманы.

Садимся в «Вепрь». На этот раз я с ректором на заднем сиденье, Цыпа — впереди, рядом с Олегом. Полицейские машины с включёнными мигалками, но без сирен, сопровождают нас. Эскорт, как и обещали.

Дорога обратно кажется вечностью. Ректор сидит молча, уставившись в окно, его пальцы нервно барабанят по колену. Он что-то шепчет про себя — видимо, вспоминает забытые формулы, настраивается.

— Она жива, — вдруг говорит он тихо, не глядя на меня, когда мы уже на подъездной к дому. — След есть. Слабый, но есть.

— Сможете найти точку выхода? — спрашиваю я.

— Попробую. Но это будет… грубо.

— Главное — чтоб сработало, — киваю я.

Останавливаемся у поместья. Въезжаем на территорию, полицейские машины останавливаются у ворот — дальше, видимо, не поедут. Мы выскакиваем и бегом направляемся на задний двор, к тому самому чёрному кругу на земле.

Ректор Лозовский замирает на месте, закрывает глаза. Его руки поднимаются, пальцы выписывают в воздухе сложные, быстрые узоры. От них исходит холодное, серебристое свечение — не такое хаотичное, как у Ирины, а чёткое, выверенное. Он «ощупывает» пространство, словно слепой читает книгу.

— Да… — бормочет он. — След ведёт… неглубоко. Уровень первый, максимум — второй. Но место… странное. Энергетический фон низкий, но есть всплески. Она там. И не одна.

— Не одна? — переспрашиваю я, сжимая кулаки.

— Не одна, — подтверждает ректор, открывая глаза. — Есть другие. Много. Не знаю, дружественные или нет. Надо открывать.

Он меняет стойку, становится шире, руки разводит в стороны. Серебристый свет сгущается, собирается в точку перед ним. Воздух начинает звенеть, как натянутая струна.

— Я открываю точку входа максимально близко к её сигналу, — говорит он, и голос его звучит отчуждённо, будто издалека. — Портал будет нестабильным. Пройдёте — сразу ищите её и возвращайтесь. У вас есть не больше пяти минут, потом связь порвётся, и я не смогу держать канал открытым. Готовы?

— Готовы, — говорю я.

Ректор кивает, и его лицо искажается от предельного напряжения. Перед ним, в метре над выжженным кругом, воздух начинает расходиться в стороны. Не багровым разрывом, как у Иры, а ровной, серебристой щелью, которая медленно расширяется, образуя овальный проём.

И тут происходит то, чего никто не ожидал.

Импульс бьёт прямо в ректора. Он не успевает среагировать. Его портал исчезает, а прямо под его ногами образуется багровая дыра, и он проваливается в неё.

— Нет! — успеваю крикнуть я.

Но уже поздно. Ростислав Фадеевич Лозовский, ректор Академии магических искусств, с глухим, удивлённым «Ой!» исчезает в багровой пелене. А портал тут же, с громким хлопком, захлопывается.

Мы стоим втроём — я, Цыпа и Олег, прибежавший с переднего двора, — и смотрим на пустое место. На земле лежит лишь выбитый порывом ветра платок ректора.

Цыпа первым нарушает гробовую тишину.

— Ну… это он сам, да? Мы не виноваты?

Я медленно провожу рукой по лицу, чувствуя, как накатывает волна бешенства.

— Да твою мать, — тихо говорю я. — Да твою же мать… Мне теперь, получается, ещё одного порталиста искать? Чтобы вытащить двоих?

Задний двор усадьбы Скорпионовых

Ирина сидит на прохладной утренней траве, скрестив ноги, и дышит. Глубоко, ровно. Перед ней висит её творение. Портал уже не похож на кровавую, рваную рану в пространстве.

Он стал ровнее, спокойнее, выглядит как большое, чуть поблёскивающее овальное зеркало, подвешенное в воздухе. Да, кровавое, но серебристый цвет ей не удаётся. А эти порталы ничуть не хуже.

Она чувствует, как пространство вокруг разлома перестаёт дрожать, как магический поток выравнивается, подчиняясь её воле. Она нашла подход. Не так, как учили в академии. По-своему.

И тут она чувствует вибрацию откуда-то со стороны. От дома или казармы, где живут гвардейцы. Знакомое, глухое, мощное колебание магии. Такое же было полчаса назад, когда внутри дома что-то грохнуло, а потом Оля пробежала с испуганным лицом.

Цыпа, наверное. Опять что-то крушит. Ире до этого дела нет, нельзя отвлекаться, слишком многое на кону.

«Ну вот, — мелькает у неё мысль с лёгкой досадой, — сейчас снова всё собью…»

Она пытается не обращать внимания. Старается удержать хрупкое равновесие. Но вибрация повторяется. И не одна — за ней следует вторая, более сильная, будто от удара двух огромных кувалд друг о друга. И третья.

Волна магического резонанса, грубая и неотёсанная, катится по двору, цепляя за нити пространства, которые так тонко плетёт Ирина.

Контроль рвётся. Её собственный страх снова всё испортить, смешивается с внешним воздействием. И пространство под ней, уже напряжённое её попытками стабилизировать разлом выше, не выдерживает.

Раздаётся тихий, похожий на разрыв ткани звук. Прямо в земле открывается круглый, неровный разлом. Багровый свет бьёт ей в лицо.

Ира не успевает даже вскрикнуть.

Падение короткое, её переворачивает в воздухе, потом удар. Не сильный. Она приземляется на что-то мягкое и влажное. Сердце колотится где-то в горле, она осторожно открывает глаза.

Первое, что она видит — небо. Обычное такое, земное небо. Ирина сидит на траве. На заднем дворе. Том самом, где была секунду назад. Тот же запах моря в воздухе, тот же силуэт дома напротив.

Она медленно поднимается, оглядывается. Да, это поместье Скорпионовых. Тот же старый дуб, те же кусты роз. Всё на месте.

Только одного нет. Портала. Того самого, над которым она только что работала. На его месте — лишь слегка примятая трава.

Ирина моргает, пытаясь понять. Она не чувствует привычного давления Изнанки, её энергетического фона. Воздух здесь… обычный. Земной. Но как? Она же падала в разлом. Она должна была оказаться на Изнанке.

«Может, это какой-то обман? Иллюзия?» — думает она, осторожно делая шаг. Трава хрустит под ногой вполне реально. Она подходит к дому, трогает стену. Шероховатая штукатурка, всё настоящее.

Она уже собирается пойти внутрь, чтобы найти графа или Олю, как до неё доносится шум. Топот множества ног, приглушённые голоса, команды, отдаваемые негромко, но чётко. И не голосом Олега или кого-то из своих.

Инстинкт самосохранения срабатывает мгновенно. Ирина отскакивает от фасада и ныряет в густые заросли дикого винограда, оплетающего заднюю стену старой оранжереи. Оттуда она может видеть часть двора и подъездную аллею.