Во власти Скорпиона. Вернуть свое (СИ) - Страница 17

Вокруг на секунду воцаряется тишина, полная непонимания. Потом кто-то кричит:

— Да ты чего, мужик⁈

Цыпа уже разворачивается ко второму кандидату — здоровенному детине с татуировкой волка на шее. Тот, увидев, что дело пахнет мордобоем, принимает стойку.

«Профессионал, — мелькает у Цыпы в голове. — Да и пофиг».

Профессионал успевает нанести один, точный удар в корпус. Цыпа даже не замечает. Он просто вдыхает, и его мышцы под старой майкой напрягаются, становятся будто каменными.

Потом он сам наносит удар. Короткий, прямой, в солнечное сплетение. Даже магию ещё не использует, просто свою природную силу. Детина складывается пополам, садится на землю и начинает душераздирающе кашлять.

Вот тебе и профессионал. А если рядом монстры с Изнанки? Тьфу на таких кандидатов.

После этого начинается хаос. Кто-то пытается наброситься на Цыпу сзади. Он, даже не оглядываясь, ловит противника за шиворот и швыряет через себя в двух других нападавших. Все трое падают в кучу.

Ещё один, похитрее, выхватывает нож. Эх, правил не знает. Кто нож достаёт, чаще сам от него и страдает.

Цыпа наконец-то задействует магию. Неяркая, коричневатая дымка обволакивает его кулак на долю секунды.

Он бьёт кулаком по земле перед собой. Раздаётся глухой удар, будто грохнул барабан размером с машину. Земля под ногами у нападавшего с ножом вздымается волной, он теряет равновесие и шлёпается на спину, выпуская клинок.

— То-то же, ножи детям не игрушка, — бурчит Алексей и оборачивается, чтобы посмотреть, кто на новенького.

Через сорок пять секунд всё кончено. Десять кандидатов в охотники лежат, сидят или стоят, прислонившись к забору, в разных стадиях шока, боли и полного недоумения.

Цыпа стоит посреди этого поля брани, тяжело, но ровно дыша. Он даже не вспотел. Оглядывает результаты своей работы и кивает, будто удовлетворённый мастер.

— Вот. Теперь вас меньше. Конкурс пониже.

И, развернувшись, он тяжёлой поступью направляется к воротам, чтобы постучать и спросить, где тут записывают в отряд. На его лице играет удовлетворённая улыбка — половина дела сделана.

Теперь главное, чтобы Скорпионов его принял, а то ему ой как нужно в его отряд.

Но если надо, то и Скорпионову можно морду начистить…

Цыпе плевать, кого бить.

Просыпаюсь от дикого гвалта с улицы. Не ругань даже, а какие-то приглушённые крики, звуки ударов и падающих тел. Сначала думаю — галлюцинации какие-то. Может, после вчерашнего птичьего молока?

Да не, вряд ли. Мы с Олей ничего такого не добавляли. Нормальное птичье молоко.

Оно, кстати, кстати, получилось на удивление съедобным, несмотря на то, что точного рецепта я не знаю, лишь наблюдал в детстве прошлой жизни, как мама делала.

Шум настойчивый и продолжает меня донимать. Может, до Кабанского, наконец-то, допедрило, что я нагло над ним прикалываюсь?

Подхожу к окну, отодвигаю тяжёлую штору. И вижу картину маслом. На лужайке перед домом, прямо у ворот, какой-то здоровенный мужик, похожий на оживший бульдозер, методично укладывает на траву человек десять.

Кулаками. И делает это с такой лёгкостью, будто не людей лупит, а сметает с дороги пустые коробки. Один пытался достать нож — так тот мужик кулаком по земле бьёт, и бедолага, подпрыгнув, как мячик, падает на землю.

— Ого, — выдыхаю я. — Ни хрена себе весело начинается денёк.

Быстро натягиваю штаны и рубашку, выхожу на крыльцо. К тому моменту, как я спускаюсь по ступенькам, представление уже заканчивается.

Мужик-бульдозер стоит посреди поляны, вокруг него, как после небольшого урагана, лежат и сидят, видимо, кандидаты в мой отряд. Все те, кто пришёл на собеседование.

Выглядит это эпично.

Здоровяк замечает меня. Поворачивается и идёт навстречу. Его шаги тяжёлые, уверенные. Останавливается в двух метрах, смотрит на меня сверху вниз. Я-то достаточно высокий, но он — настоящая гора.

— Граф Скорпионов? — спрашивает он басом, который, кажется, исходит прямо из земли.

Может, он маг этой самой земли? Такое же может быть?

— Он самый, — киваю я, оглядывая его с ног до головы. — А у меня тут, я смотрю, предварительный отбор уже идёт. И без моего ведома.

— Я к вам в отряд, — заявляет он, без всяких «хотел бы» или «прошу рассмотреть». — А другие… — он махом огромной руки указывает на поле боя, — передумали вступать.

Не могу сдержать улыбки. Наглость, конечно, знатная. А вот эффективность — выше всяких похвал.

— Понимаю. А как зовут-то того, кто так… убедительно агитирует за свою кандидатуру?

— Цыпа, — выдаёт он.

Вздёргиваю брови. А кандидат, после секундной паузы, с раздражением добавляет, поняв, что сглупил чутка:

— В детстве приклеилось. Но лучше меня так не называйте, сразу говорю!

Смотрю на бугая и думаю, стоит ему сказать, что имени он мне так и не назвал? Или ещё подождать?

Цыпа. Прозвище для такого колосса — это, конечно, шедевр. Сдерживаю хохот, но улыбка становится шире.

— А то что? — спрашиваю я. — Бить будешь своего нанимателя?

Он смотрит на меня прямо, без тени подхалимства.

— Ну, не хотелось бы. Но могу не сдержаться. Вы заранее простите, если что.

Вот это поворот. Честный, как кувалда. И опасный. Мне уже нравится этот тип. Даже очень. В нём есть простая, грубая сила и прямолинейность, которых часто не хватает в этом мире интриг.

— Ладно, Цыпа, — говорю я, делая шаг в сторону дома. — Раз уж ты так рьяно почистил мне входную группу, прошу в дом. Поболтаем. Расскажешь, что умеешь, кроме как конкурентов мочить. И главное — зачем тебе в отряд, где монстров бить придётся, а не только кандидатов на собеседование.

— Я, Алексей, если что, — бурчит Цыпа и переступает порог.

Еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Алексей, так Алексей, но Цыпа — это просто блеск. Наверно, надо будет узнать у него, как так вышло. Может, цыплят любит есть?..

Где-то в Чёрном море

Браконьер по имени Витя тянет сеть из чёрной, непроглядной воды. Ночь, холодный ветер с моря, никаких огней на берегу. Идеальное время для его дел.

Леска врезается в ладони: рыбы в сети много. Тяжело. Он уже предвкушает, как сдаст улов знакомому трактирщику, который не спрашивает лицензий.

Вот сеть уже на борту его хлипкой, почти прогнившей лодчонки. Он начинает разбирать улов, откидывая мелочь и сорную рыбу. И тут натыкается на проблему.

В одном месте сеть порвана. А в ячейках, запутавшись, застряли какие-то железные трубки. Не одна, а несколько, соединённые между собой. Металл тёмный, не ржавый, холодный на ощупь.

Витёк хмурится, вытаскивает находку. Тяжёлая. На трубках есть какие-то непонятные насечки, линии, похожие на письмена, но на языке, который он знает. Они слабо, едва заметно светятся тусклым зелёным светом изнутри.

У браконьера дух захватывает.

— Надо же… — шепчет он. — Штука-то магическая, не иначе.

Витя не маг, не учёный. Он простой мужик, который живёт тем, что даёт море. Но даже он понимает — такое на дороге не валяется. Это находка.

Возможно, очень ценная. Но кому её сдать? Нести в ломбард или к официальным оценщикам — сразу начнут вопросы задавать. А у него репутация не самая кристальная.

Но тут же вспоминает про одного типа. Живёт на окраине города, в старом гараже. Говорят, скупает всё странное, что находят в море или в старых развалинах. Артефактор, вороватый, но дело своё знает. Платит, не болтает.

Витёк быстро заворачивает трубки в тряпку, прячет под сиденье. Доделывает работу, сдаёт рыбу. А ночью, когда город затихает, пробирается к тому самому гаражу.

Долго стучит, прежде чем дверь приоткрывается, и оттуда высовывается худое, недовольное лицо с острой бородкой и всклокоченными волосами.

Это Геннадий, он же Генка-перекуп. Взгляд у него прозорливый. Он сразу смотрит на свёрток в руках Виктора.