Во власти Скорпиона. Вернуть свое (СИ) - Страница 12

Она кивает, уже погружаясь обратно в свою тренировку. Я оставляю её и иду в дом.

Не успеваю переступить порог, как в кармане звонит мобилет. Смотрю — Ярослав Котов.

— Сева, привет! Деньги на твой счёт перевёл, как договаривались. И клич кинул — уже штук пять знакомых охотников заинтересовались. Говорят, на днях свяжутся.

— Отлично, Ярослав, спасибо! — искренне радуюсь. — Ты вовремя. Как раз начинаем формировать костяк команды. Порталистка моя вовсю тренируется и сумела перетащить портал прямо на мой задний двор.

— Ого, какая молодчинка. Удачи там! Держи в курсе!

Кладу трубку. Иду в кабинет, где меня уже ждёт Родион Евграфыч с блокнотом. Похоже, сегодня у меня день новостей, а я ещё толком и не поел даже.

— Всеволод Алексеевич, по объявлению о наборе в охотничий отряд… Уже звонили человек десять, не меньше. Я не знал, что со всеми делать, поэтому назначил им встречу через два дня. Все приедут утром. Надеюсь, я правильно поступил?

Смотрю на него и улыбаюсь. Старина Евграфыч всё чаще попадает в точку.

— Ты прям мои мысли читаешь, — говорю я. — Я так и хотел. Идеально. И если Олег кого подыщет из своих знакомых или тех, кто уже проявил себя, пусть тоже в этот день приводят. Я устрою им всем… скажем так, вступительный экзамен. И выберу лучших. Нужны не все подряд, а те, кто сможет выжить на Изнанке и не сбежит при виде первой твари.

Дворецкий кивает, делая пометку в блокноте, и в его глазах мелькает одобрение. Видимо, ему нравится, когда в доме кипит работа.

Два дня. Много дел. Надо подготовить «испытания». Продумать, как проверить и смекалку, хладнокровие и готовность подчиняться. А ещё — успеть съездить к Кабанскому, чтобы получить мой выигрыш.

Тот факт, что барон пытался нагреть меня, не отменяет того, что он продул по всем фронтам и теперь торчит мне кругленькую сумму.

И надо подумать про муравьёв: как наладить с ними деловые отношения.

Жизнь, блин, кипит. И мне это нравится.

Портовый склад в районе Отрадного. Ялта

Кабинет в полуподвале дешёвого портового склада. Пахнет рыбой и дешёвым табаком. Баронесса Александра Игнатьевна Спинорогова сидит на единственном стуле, держа спину идеально прямой.

Перед ней, опираясь массивными ладонями о грубо сколоченный стол, стоит Молот. Прозвище подходит ему идеально: широкие, будто вырубленные из гранита плечи, короткая шея, лицо, изрытое старыми шрамами.

Глаза маленькие, свиные, вызывающие у Спинороговой отвращение. Он не просто бандит. Он бизнесмен, хоть и в криминальной среде.

— Ну что, барышня, — его голос похож на скрип ржавых петель сарая. — Доложи. Виделась с нашим графчиком?

— Виделась, — отвечает Александра, внутри у неё всё сжимается в ледяной комок, но на лице лёгкая, снисходительная улыбка. — Как ты и просил. Возвращала своё колье.

Молот ухмыляется, обнажая кривые зубы.

— И как он? Покусался? Или растаял, как все, перед баронессой?

— Он… не такой, как ожидалось, — признаётся она, выбирая слова. — Не испуганный наследничек. И не пьяный дурак, как его отец. Он опасен. В нём есть… сталь. И он знает себе цену.

— Тем лучше, — Молот хлопает ладонью по столу, заставляя баронессу вздрогнуть. — Дураков и так полно. А с умным можно дела делать. Втёрлась в доверие?

— Я вернула колье. Оставила впечатление. Он сказал, что подумает о том, как я могу его отблагодарить, и свяжется. Это дело времени, Василий Петрович. Торопить такие вещи — только портить.

— Время, — Молот фыркает, и в его глазах вспыхивает нетерпение, граничащее с жестокостью. — У меня со временем, барышня, туго. И с деньгами, которые ты мне должна, тоже. Твоё фамильное колье вернулось, но долг-то никуда не делся.

Василий ухмыляется и угрожающе скалится, но баронесса изо всех сил старается сохранить осанку, несмотря на то, что её уже всю трясёт.

— Ты и так долго дурила Финансиста, этот идиот вёлся на твою смазливую мордашку и прощал тебе многое. А Стёпа, между прочим, мой партнёр. Вернее, был. Пока твой новый знакомый граф с ним не разобрался.

Он делает паузу, давая ей понять весь масштаб её «задолженности». Не только деньги. Теперь ещё и проблема с исчезнувшим компаньоном.

— Я работаю над этим, — говорит Александра, и в её голосе впервые прорывается нетерпение и толика страха. — Женские чары работают не по щелчку твоих пальцев. Ему нужно дать почувствовать себя хозяином положения. Он должен сам прийти. А ты своей спешкой рискуешь всё испортить. Ему такие, как я… незнакомы. Он заинтригован.

Молот медленно обходит стол, его тяжёлые сапоги гулко стучат по бетонному полу. Он останавливается прямо перед ней, заслоняя собой тусклую лампочку.

— Смотри у меня, голубушка, — он говорит тихо, и это гораздо страшнее его крика. — Я ведь могу потребовать выплатить долг иначе. Услугами иного толка. И не такими, которые ты собираешься оказывать графу. Понимаешь?

Его рука — огромная, покрытая сетью белых и розовых шрамов, будто её много раз рвали и сшивали, — медленно поднимается. Он не бьёт баронессу. Он касается.

Проводит грубыми, мозолистыми пальцами по её щеке, от скулы к подбородку. Прикосновение холодное, омерзительное. Александра не отстраняется. Не моргает. Смотрит прямо перед собой, но внутри у неё всё кричит и рвётся наружу.

— Понимаю, — выдавливает она сквозь стиснутые зубы.

— Вот и умница, — он убирает руку, позволяя Александре вздохнуть с облегчением. — Жду новостей. Хороших новостей. И не затягивай, а то у меня, знаешь, характер нетерпеливый.

Страх отступает, сменяясь холодной, чистой ненавистью. Ко всем. К Молоту. К покойному мужу-старику. К своей судьбе. И к этому графу Скорпионову, в чьё доверие теперь нужно втереться любой ценой.

Иначе платить придётся ей.

Лежу в своей широкой послети, смотрю в потолок. Рядом тёплая, мягкая Оля прижимается ко мне боком, её рука лежит у меня на груди. В воздухе всё ещё витает аромат наших утех, её духов. Хорошо. Просто. Без всяких там разломов, муравьёв и угроз.

Такая вот простая жизнь мне куда привычнее. Провожу рукой по гладкой, тёплой спине девушки и слегка улыбаюсь:

— Ты молодец, Оленька, — говорю тихо. — С Аней тогда… всё сработало идеально. И вообще, ты слишком умная и сообразительная для обычной служанки. Ты всё видишь, всё схватываешь.

Она поднимает голову, упираясь подбородком мне в грудь. Её глаза блестят в полумраке моей спальни.

— Да ладно, Сев… я просто делала, что могла, — она мягко улыбается и снова падает на мою грудь, прижимаясь плотнее.

— Не скромничай. Если бы не ты, мы могли так быстро и не справиться. Пришлось бы искать более изощрённые пути, — качаю головой. — У меня предложение. Хочешь стать моей личной помощницей?

— Что? Как это? — удивляется Оля и подпрыгивает, садясь рядом. — Что ты имеешь в виду?

— Будешь помогать с бумагами, с организацией, с людьми. Встречать, фильтровать, докладывать мне лично, — подмигиваю ей, а она тихо смеётся. — Только для этого нужно будет знания подтянуть. Законы имперские, основы делопроизводства, может, даже азы магического права. Найму тебе преподавателя. Как тебе такая идея?

Она замирает на секунду, потом её лицо озаряется такой радостной, сияющей улыбкой, что в комнате будто светлее становится.

— Правда? Ты… ты мне доверишь такую работу? А ничего что я, ну… простолю…

— Не говори ерунды, — перебиваю, не позволяя так о себе говорить. — Ты уже многое из этого делаешь, просто без должности и достойной оплаты. — Так что, согласна?

— Что ты такое говоришь, — краснеет она. — Я ж не ради денег.

— Да я знаю. Так и?

— Конечно, согласна! — она почти вскакивает, потом спохватывается и снова прижимается, обнимая меня за шею. — Спасибо, Сев! Я всё сделаю, я научусь, я…

Она замолкает, и её взгляд становится более серьёзным, изучающим.

— Я с вами… я с тобой не ради этого, ты знаешь? — говорит она уже тише. — Я тебе ещё раньше, до этой… всей истории с больницей… я уже тогда строила тебе глазки. Правда. Ты мне нравился. Только ты тогда такой… далёкий был. Весь в себе, даже не замечал меня. А теперь…