Во власти Скорпиона. Вернуть свое (СИ) - Страница 11

— Знаешь, в чём особенность той штуки? — говорю я тихо, почти ласково. — Она всегда возвращается к моему роду. По крайней мере, такова легенда. Так что, если она и правда потерялась… значит, скоро сама найдёт дорогу в мои руки. Но это не отменяет нашего договора. Ты его нарушил. И за это придётся заплатить.

— Так ведь, получается, я ни при чём. Артефакт сам отправился к вам, и всё хорошо, — выдавливает Свиридов.

Вижу, как в его глазах мелькает слабая надежда. Мол, если артефакт вернётся сам, то и вины его нет? Наивный.

— Но прежде чем решать, какой из предметов твоей коллекции засунуть в тебя поглубже, — продолжаю, — я хочу понять одну вещь. Кто ты, на хрен, такой? И откуда вообще знаешь про этот артефакт? Что у него за свойства, кроме того, что он возвращается? Ты ведь не простой коллекционер. Ты искал это Жало целенаправленно. Почему?

Свиридов смотрит на меня, и в его испуганных глазах вдруг прорывается старая, глубокая, как шахта, ненависть. Она такая сильная, что даже страх на секунду отступает.

— Вы… — он говорит это слово с таким презрением, как будто плюёт мне в лицо. — Вам достался этот артефакт по праву крови, а вы даже не понимаете, что держите в руках! Вы, сукины дети, ничего про него не знаете!..

«Сукины дети»? Матери моей касается. Нехорошо.

Я двигаюсь быстрее, чем Фёдор успевает моргнуть. Бью не со всей силы, но чётко в челюсть. Звонкий, сочный удар.

Голова Свиридова дёргается, он падает на задницу и хрипит, хватаясь за лицо.

— Мою мать, — говорю я ледяным тоном, — не трожь. Повтори — и я выбью тебе все зубы. А теперь ответь на вопрос. Кто ты и откуда знаешь про артефакт?

Он прислоняется к шкафу, по его подбородку течёт кровь из разбитой губы. Ненависть в глазах кипит, смешиваясь с болью и животным страхом, который вернулся с удвоенной силой. Он смотрит на меня, на моё лицо, на родовой перстень на моей руке.

Я беру со стола какую-то изогнутую хрень, которая далека от анатомической формы. При виде этого глаза Свиридова становится размером с блюдца.

— Подожди! Не надо! — кричит он, выставляя ладони.

— Говори, — настаиваю я.

— Хорошо, скажу… Я… Я твой отец!

Чего, блин?

Тишина в кабинете кажется вечной. Перевариваю услышанное, но кроме желания расхохотаться ничего не чувствую. Смотрю на этого дрожащего человека с кровью на губе, не думаю, что моя мать обратила бы на него внимание — это бред.

Короткий и хриплый смех всё же прорывается наружу:

— Тоже мне Дарт Вейдер. Ты… мой отец? — повторяю я, не скрывая издёвки. — Серьёзно? Это лучшее, что ты мог придумать?

Лицо Свиридова, секунду назад искажённое трагической правдой, теперь быстро меняется. Паника накрывает его новой волной. Он видит, что я не верю. Ни капли.

— Я… я пошутил! — выпаливает он, мотая головой и прижимая ладонь к разбитой губе. — Брякнул первое, что в голову пришло, лишь бы… лишь бы больше не били! Вы же дикарь!

— Ой, какой ты чувствительный, — говорю я, но уже без прежней угрозы.

Теперь этот коллекционер меня всерьёз заинтересовал. Значит, тайна есть, но не такая.

— Ладно, хватит нести чушь, — нависаю над ним. — Говори правду. Кто ты и какое тебе дело до нашего артефакта? Последний шанс объясниться нормально.

Фёдор тяжело дышит, вытирая кровь рукавом.

— Мы родня, это правда, — наконец, выдавливает он, и в его голосе снова прорывается эта странная смесь злобы и гордости. — Моя семья — побочная ветвь рода Скорпионовых. Так что да, мы дальняя родня. И я знаю про артефакт не из слухов! Я знаю, потому что он должен был достаться нам! У нас есть на него законные права!

Вот это уже звучит правдоподобнее. Побочная ветвь. Думаю, такое в дворянских родах — не редкость. Отсюда и знание, и ненависть, и желание всё заполучить.

Надо бы расспросить нашего бога об этом, как это он упустил столь важную информацию о моём роде.

— Законные права, — повторяю я, усмехаясь. — Интересно. И где же эти права были, когда мой отец проигрывал всё в карты? Почему вы не предъявили их тогда? Ах да, ждали, когда род окончательно рухнет, чтобы подобрать обломки по дешёвке. Удобно.

— Вы всё проиграли! — шипит он. — Вы недостойны были носить эту фамилию и хранить такие реликвии!

— А ты достоин? — задаю я простой вопрос. — Если Паяльное Жало тебя покинуло, значит, всё не так, Фёдор Матвеевич. Этот артефакт, если верить легенде, всегда возвращается к роду. К настоящему роду. Видимо, он не считает тебя своим.

Его лицо снова белеет. Эта мысль, видимо, уже приходила ему в голову.

— Ладно, — взмахиваю рукой. — Пока живи. Разбираться будем. Я… проконсультируюсь с высшими инстанциями. А с тобой ещё увидимся. Очень надеюсь, что артефакт найдётся сам. Или ты его найдёшь. Потому что в следующий раз разговор будет короче.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Олег, услышав мои шаги, открывает дверь в прихожую. Мы выходим из дома Свиридова, садимся в машину.

— Всё в порядке, ваше сиятельство? — спрашивает Олег, заводя мотор.

— Пока неясно. Вези домой.

Пока едем, я закрываю глаза и мысленно обращаюсь туда, в глубину, где живёт мой многолапый покровитель.

«Эй, чудище! Членистоногий! Ты здесь?»

Сначала тишина. Потом — ленивое, недовольное бормотание, будто его разбудили посреди сладкого сна.

«Опять ты, смертный. Чего тебе? Я только улёгся…»

«Вопрос по родословной. У нас есть побочная ветвь? Свиридовы? Коллекционер один утверждает, что он дальняя родня и имеет права на наши артефакты».

В сознании наступает пауза. Длинная. Слишком длинная для простого «нет», и это напрягает.

«Свиридовы… Свиридовы… А-а, вспомнил. Да, была такая ветвь. Много поколений назад. Один из твоих предков, глупец, влюбился в какую-то простолюдинку, женился на ней и… отрёкся от меня. Отказался от дара. Ну, я и отпустил. Его потомки пошли своей дорогой, без моей крови и силы. Так и появились эти… Свиридовы. Я про них уже и забыл».

Вот оно как. Значит, Фёдор Матвеевич не соврал насчёт родства. Но отрёкшиеся — уже не род. Не по-настоящему. Или и здесь есть подводные камни, о которых Скорпион вечно умалчивает?

«А про Паяльное Жало они откуда знают? Что это вообще за штука?» — интересуюсь я.

Ещё одна пауза, на этот раз с лёгким раздражением.

«Понятия не имею. Возможно, какая-то семейная легенда, сказка для детей. У каждого рода есть свои байки. Может, это просто название какого-то старого инструмента. Не забивай мне голову ерундой».

Я мысленно хмыкаю. «Не имею понятия». Как-то уж очень быстро он отмахнулся. Скорпион что-то скрывает. Или и правда забыл? Но я ему уже не верю. Запомню это.

— Ладно, спи дальше.

Его присутствие тает, оставляя лёгкий холодок в затылке.

Приезжаем домой. Выхожу из машины и иду не в дом, а вглубь сада, за старые оранжереи. Там, на расчищенной площадке, висит небольшое, но стабильное окно в воздухе. Портал на розовый луг первого уровня Изнанки.

Его удалось открыть здесь, на нашей земле, и он держится. А держится благодаря макру третьего уровня, что я добыл из гигантского кальмара.

Кристалл закреплён в специальной установке, которую гвардейцы сварганили по нестройным объяснениям Иришки, и медленно, но верно питает портал энергией.

Рядом с порталом, скрестив ноги, сидит сама Ирина. Она сосредоточена, её взгляд прикован к дрожащей воздушной плёнке. Она что-то нашёптывает, её пальцы выписывают в воздухе слабые светящиеся узоры.

— Тренируешься? — подхожу я.

Она вздрагивает и оборачивается. У неё уставшее, но одухотворённое лицо.

— Угу. Пытаюсь понять, как его стабилизировать окончательно. Сейчас он держится на макре и на моём… внимании. Но это ненадёжно. Надо, чтобы он стал постоянным, самоподдерживающимся.

— Молодец, пытайся, — говорю я, смотря на портал. — А то макр не бесконечный, а этот проход мне нужен навсегда. Ключ к богатству, Ириша. Самый настоящий.