Внуки лейтенанта Шмидта - Страница 6
Внук получил аккредитацию на месяц и задание руководства: оценить перспективы внедрения агентов – нелегалов в среду либеральной эстонской интеллигенции. За последние месяцы ситуация в республике резко изменилась к худшему. Из Москвы только что прислали нового I секретаря ЦК КПЭ, а затем и председателя республиканского КГБ.
Их предшественников перевели на другую работу фактически по решению Политбюро ЦК КПСС «за волюнтаризм, перегибы в национальной политике и мелкобуржуазные проявления в народном хозяйстве». Ревизионная комиссия вскрыла вопиющие нарушения: на заседаниях ЦК здесь иногда говорили по-эстонски, директорам совхозов-миллионеров платили министерскую зарплату, а антенны для приёма финского телевидения стояли даже на крыше здания Министерства Внутренних Дел. Новые руководители республики эстонским не владели и, постепенно закручивая гайки, смещали либеральных управленцев всех уровней.
Новый патрон Шермана сформулировал задачу предельно просто:
– Наш отдел стратегического прогнозирования, с твоей помощью Майкл, должен провести мониторинг политической ситуации в Советской Эстонии. Попробуй определить возможный вектор её стратегического развития. Наша агентура в кругах национальной интеллигенции могла бы активировать процесс противодействия русификации.
А в дальнейшем и спровоцировать столкновения молодёжи двух диаспор. Нам приказано подготовить и провести эту операцию на олимпийской регате в Таллине. Как известно, там в заливе пройдут олимпийские заезды парусников. Пожелаем им попутного ветра.
– А в чём заключается моя миссия? – разволновался Майкл.
– Твоё задание зафиксировать ситуацию свежим взглядом извне, а потом встретиться с местными фигурантами. Это всё! – Обнадёжил шеф.
Шерман уже ознакомился с материалами по Эстонии и аналитической запиской тамошнего резидента. – Босс, мне многое не ясно, – он задумчиво растягивал слова.
– Да, эстонцы против русификации и это понятно. За последние годы в маленькую республику въехали 300 тысяч с бескрайних просторов. – Это было сказано по-русски, для усиления эффекта.
– Эстонская столица обрусела наполовину. Приезжие уже сожрали всё мясо, а теперь доедают бумажные сосиски и колбасу. Но для подготовки конфликта мы обязаны изучить и болевые точки другой стороны. – Шерман вскочил с неудобного дивана и заходил по кабинету.
– Например, для чего русским учить эстонский? Или… эти фашисты не понимают по-русски и не любят наших солдат-освободителей! – Внук закончил размышления вслух и встал у окна, любуясь видом на Монреаль. – Неплохо для стажёра, мой мальчик! А теперь изобрази мне что-нибудь по-эстонски. – Шеф вдруг оживился и достал дорогой коньяк и бокалы.
Ещё в разведшколе Майкла предупредили о нетрадиционной ориентации канадского резидента, которая помогала ему налаживать контакты в правительстве.
На всякий случай внук прижался спиной к стене и продолжил: – Terviseks! Это значит – «на здоровье!» – Внук ошибся и из трёх известных ему эстонских слов выбрал самое неудачное, но остальные были типовыми производными от русского мата. Продолжая прикрывать тылы, Шерман отшутился:
– По нашим данным эстонцы уже пьют и ругаются по-русски – всесоюзная интеграция!
– Отлично! Мы будем ждать тебя сынок. Связных в Москве и Таллине использовать только в экстренных случаях. Там тебя будут вести очень плотно. И помни – в КГБ много красивых девочек! Удачи! – На этом аудиенция закончилась.
Выйдя из кабинета нетрадиционного шефа, Майкл чувствовал себя идиотом, что и подтвердил весь дальнейший ход событий.
Последние дни перед отправкой специалист по внедрению во враждебную музыкальную среду посвятил изучению таллинских вечерних газет. И на этот раз уже не в сортире, а в офисе редакции. Всё самое интересное, как правило, печаталось на последних страницах…
В программе передач Эстонского радио значился концерт гитариста Карлоса Сантаны, который почему-то обзывался «прогрессивным мексиканским борцом за свободу». В одном из столичных театров давали пьесу тоже прогрессивного, но американского драматурга Теннеси Уильямса. И как пример «вопиющего волюнтаризма» в подвале вечёрки печаталась программа городских дискотек с указанием фамилий ди-джеев.
А в довершение он прочёл интервью с эстонским рок-гитаристом, конечно же, тоже крайне прогрессивным.
Майкл теперь уже Кларк, внедрился в штат канадской газетёнки, как фрилансер, опубликовав там ряд статей о концертах «Yes» и ELP. Перед вылетом в Москву ему представили коллегу – молодую журналистку тоже «музыкального» профиля. Лора, так звали девушку, обеспечивала экстренную связь и, судя по всему, весьма перспективную.
Эффектная блондинка, ничуть не смущаясь, охотно демонстрировала внуку ансамбль из стройных ножек и роскошного бюста. Совершенно случайно их места в салоне новенького советского «Туполева» оказались рядом, и музыковеды долго сближали позиции, пока не соединились в долгом и страстном поцелуе.
Пассажиры реактивного лайнера погрузились в сон, пропустив культовый эпизод из «Эммануэль», а Шерман ощутил первые результаты глубокого культурного внедрения.
А рано утром, слегка помятый в полёте, творческий актив уже проходил пограничный контроль в только, что отстроенном терминале «Шереметьего-2». Комплекс вместе с другими олимпийскими объектами готовили к торжественной сдаче, поэтому вместо привычных табло с расписанием рейсов иностранцам представили портреты генсека. А недостроенный магазин «Tax free» прикрыли олимпийскими мишками.
Читатели, в особенности его прекрасная половина, никак не дождутся описания внешности нашего главного героя, видя его типичным агентом ЦРУ или МИ-6, наподобие молодого Шона Коннери, времён дебютного «Доктора Ноу».
Не будем разочаровывать лучшую часть любителей жанра и пограничников в «Шереметьево-2» – высокий, симпатичный атлет полностью соответствовал фотографии в паспорте. Но в отличие от Бонда он был блондином.
Москва встречала канадских рыцарей плаща и кинжала утренним солнцем. В зале ожидания под табличкой с логотипом газеты улыбались официальные и неофициальные лица из комитетов комсомола и Гостелерадио. Ну а профильное ведомство представляли сияющие многоборцы в одинаковых серых костюмах. Торжественная часть проходила на русском и английском языках в неокрашенном зале приёмов аэропорта. Представление сторон и знакомство с делегацией начиналось с приветственных тостов, причём гостей почему-то называли «канадскими комсомольцами».
Майкл, вспомнив курс спецшколы, отбивался, как мог: – Я совсем не пью!
На что замзав идеологическим сектором, товарищ Казаков, ответил знакомой цитатой: – И я брошу! Вот только это допью!
И он картинно обвёл взглядом внушительную батарею разнокалиберных бутылок.
А уже через час туристский автобус с эмблемой таинственного «Спутника» в сопровождении милицейского эскорта мчался в сторону Москвы. Заметно повеселевшие хозяева и гости распевали хором неуместные ранним утром «Подмосковные вечера».
Гостиница молодёжного центра, где разместили канадских комсомольцев, показалась внуку вполне комфортабельной, а новенькие финские унитазы обрадовали стерильной чистотой.
Польская туалетная бумага, югославский шампунь и венгерские полотенца в санузле номера сильно озадачили выпускника разведшколы. Он только теперь осознал, что находится в столице Советского Союза – главного противника в грядущей войне.
По дороге в отель приятно удивили широкие проспекты, потоки автомобилей (а не танков) и обилие памятников архитектуры. Прилично одетые пешеходы (без конвоев) спешили на службу.