Внуки лейтенанта Шмидта - Страница 3

Выполняя инструкцию, Шерман поднял воротник тёмного плаща и зашагал к отелю «Виру», где его ждал связной. Он двигался по оживлённым улицам старого города, вспоминая свой Таллинский дебют двадцатилетней давности.

Тогда разведчик-стажёр попал сюда «на преддипломную практику» и просто влюбился в эту средневековую старину. На узких улочках Ревеля состоялись первые предолимпийские старты двадцатилетнего Майкла, отмеченные впоследствии серебряной медалью Конгресса. Затянувшееся детство студента университета и курсанта спецшколы закончилось тогда на берегу Финского залива в обстановке строгой секретности.

С блеском выполнив своё первое задание, Шерман получил постоянную прописку в Прибалтике и со временем вырос в настоящего эксперта по региону. В Таллине и Стокгольме прошла большая часть его сознательной жизни под прикрытием, доставив массу неприятностей многим коллегам из ГБ и ГРУ. Кипучая деятельность шпиона нашла отражение в толстых томах закрытой библиотеки Государственного Департамента, где он выступал от автора под псевдонимом «Викинг». В своих многочисленных ипостасях Майкл побывал журналистом, инженером, геологом и архитектором, прочесав в этих качествах бескрайние просторы СССР. Предыдущие достижения универсального агента отнюдь не способствовали развитию международного сотрудничества и разрядке напряжённости в мире.

Все эти годы наш главный герой методично и небезуспешно подтачивал основы советской государственности, создав в республике сеть агентов и идеологических диверсантов. За отчётный период он обзавёлся в Эстонии многочисленными связями в различных кругах: от министра до последнего карманника.

Если резидентура не располагала прямым компроматом на кандидата в министры или мэры – такой политик не имел шансов на успех. Толстенные досье на первых и вторых лиц государства, ещё с пионерского возраста, дожидались своего часа в подвалах посольства. Распад советской империи не изменил ареала жизнедеятельности, ведущего прибалтолога фирмы, который в последнее время разрывался между Таллинном и Ригой.

Свой очередной заезд он надеялся посвятить выборам в местные самоуправления, уже вернувшим к жизни духов прошедшей эпохи. Тени из прошлого подстерегали резидента у крепостных стен и ворот древнего города.

Тысячи эстоноземельцев, у которых рыцари Шермана отняли работу, семью и родину рассеялись по миру, а многие уже нашли последний приют на городских кладбищах. Оставшиеся аборигены просто выживали в этом чужом для них городе, потеряв надежду на светлое будущее. Прохожие словно не замечали шикарных витрин дорогих магазинов, где цены соревновались с растущей квартплатой.

Этим вечером жертвы его политических авантюр бесцельно скитались по Таллину, не обращая внимания на главного виновника своих бед. Один из авторов гнусной интермедии «Чемодан-вокзал-Россия» не афишировал своих заслуг, предпочитая славе достойный гонорар.

Все горемычные были словно на одно лицо, несущее печать нищеты и лишений. Американец вдруг заметил живое воплощение своих свершений: перед зданием бывшего союзного НИИ опустившийся интеллигент лабал на баяне незабвенный «Paranoid" от «Black Sabbath».

В вечернем сумраке перед взором пронеслась целая портретная галерея ликвидированных по его приказу агентов-двойников.

Соучастники:

Майкл Шерман – агент-стажёр ЦРУ

Лори Майлс – советник советского отдела

Наши:

Володя Романов – диск жокей из Таллина

Михаил Казаков – майор КГБ

Красотки комсомольского возраста

Время и место:

1979 год, Нью-Йорк, Москва

Подрывные материалы:

Альбомы Led Zeppelin III & IV, кофе растворимый

Американец в третьем поколении Майкл Шерман связал свою судьбу с разведслужбой сразу после окончания Колумбийского университета, где дополнительно изучал русскую филологию. Университетский городок располагался в Манхэттене в пяти минутах ходьбы от дома, что и определило выбор юноши. Кроме того, этот всемирно-известный научный центр считал своим альма-матер и старший Шерман, чей авторитет в семье граничил с культом и не обсуждался.

Дед Майкла попал в Штаты безусым юнцом, не приняв революции. Шерманы драпанули из России летом 1917 года, успев продать ювелирный магазин и доходный дом в Петрограде. С собой прихватили, сколько смогли увести драгоценностей и акций «Круппа» и «Сименса».

В еврейской семье Шермановичей языки изучали с детства – клиентами ювелирного магазина являлись столичные дипломаты из Европы и Америки, а их юные отпрыски часто гостили в родовом гнезде на Мойке. Поэтому натурализация прошла успешно, а сбережений хватило для открытия небольшой лавки в Нью-Йорке.

Дед быстро разбогател на торговле драгоценностями из России, которые скупал по всей Америке у таких же эмигрантов.

Бывший приказчик их Питерского магазина осел в Таллине, куда широким потоком контрабанды уплывали ценности, конфискованные революционными матросами. Курьеры фирмы Шермана на торговых судах доставляли эти сокровища в Нью-Йорк, где драгоценности бесследно исчезали в банковских сейфах миллионеров.

После открытия второго фронта отец Майкла прервал учёбу в университете и записался в армию добровольцем. Тысячи русских эмигрантов, забыв былое, надели американскую форму чтобы, помочь своей исторической родине. Шерман-старший и не мечтал попасть в военную контрразведку, куда его привели навыки радиосвязи, а также знание языков и прекрасная физическая подготовка.

Целый год во Франции и Бельгии он отлавливал немецких шпионов, которых потом под крышей «Организации Гелена» готовили для борьбы с советами. Затем ему поручили заниматься пленными власовцами, и фашистскими прислужниками из белоэмигрантской конторы НТС. Приходилось проводить селекцию среди этого сброда. Наиболее перспективные экземпляры попадали в разведшколу, а остальных отправляли в лапы СМЕРШа на убой. Захватывая разведцентры Абвера в Гамбурге, Мюнхене и Киле, американцы обзаводились немецкой агентурой на советской территории, планируя в дальнейшем использовать её против сегодняшних союзников.

Падре Шермана стоял у истоков создания ЦРУ и самостоятельного советского отдела, призванного бороться с коммунистической заразой на планете. Ему довелось повстречаться с крупными фигурами Абвера и СД, многие из которых соглашались в дальнейшем работать на американцев.

II Мировую он закончил в Берлине капитаном. Вторым домашним в семье был русский язык, что очень помогло бизнесу, когда до Нью-Йорка докатилась вторая волна нашей эмиграции. С начала 70-х отец с братом держали два магазина грампластинок в Бруклине, где ещё продавались журналы и ноты. И что естественно, выходцы из СССР потянулись к прилавкам Шерманов за родным винилом фирмы «Мелодия».

Воспитанный на Элвисе и «Роллингах» юный отпрыск силился понять, что же так привлекает бывших советских в лирических напевах «Поющих…» и «Голубых гитар»? В магазины, где говорят по-русски, стали забегать советские дипломаты, спортсмены и сопровождающие их лица, которые не успели соскучиться по Кобзону и Лещенко и везли на родину американскую культуру чемоданами.

Большевистские пропагандисты предостерегали сограждан: «Рок-музыка – инструмент культурного империализма в руках западных спецслужб». Из сказанного следует, что сами рокеры поголовно – агенты ЦРУ и МИ-6. Но в нашем случае, парни из Лэнгли задействовали более смертоносное оружие – жизнеутверждающие аккорды советских ВИА, проложившие Шерману-младшему дорогу в разведку.