Внуки лейтенанта Шмидта - Страница 14
На подмостках и подиумах работала шикарная подтанцовка, где ежевечерне жизнеутверждался единственный негр Советской Эстонии. Кроме стандартного евродиско и американского хит-конвейера, здесь играли: джаз, хэви-металл и оригинальный русский андеграунд. В клубе текла обычная ночная жизнь: валютчики в баре скупали у туристов финские марки и снова толкали их лохам в кафе. Здесь же беспардонно торговали последними дисками и кассетами.
Хотя за процессом с интересом наблюдали обе здешние спецслужбы, не считая Шермана, подрыв советской экономики протекал без сбоев.
На родине внук считался знатоком диско-культуры и даже дружил с известными ди джеями, но происходящее здесь выходило за привычные рамки.
Американский клубный жокей не работал над текстом, специализируясь на миксах, «скрэтч» -трюках и спецэффектах.
В этом диско создавалась новая субкультура, где жокей был пророком в отсутствие альтернативных лидеров. Под сводами Дома Культуры родился оригинальный новояз, понятный только посвящённым.
Майкла вдруг осенило: «А если показушная дискотека – долгоиграющий проект товарищей из комитета? Идея не нова и для чистоты эксперимента все модели отрабатываются в закрытой молодёжной среде. Диск-жокей и компания получают от конторы карт-бланш на любые новации, а в зале, тем временем, выявляются неформальные лидеры, идущие далее в разработку. Одним словом, „Салон Кити“ отдыхает!»
С этими мыслями внук лихо отплясывал с Леночкой под «Commodores», не забывая изучать обстановку. Глаза быстро адоптировались к освещению и зафиксировали острый интерес эстонских коллег к канадской журналистике. Наблюдение в зале и с галереи профессионально вели десять, замеченных Майклом, топтунов.
Но когда-нибудь любой вечер перестаёт быть томным, и операция внедрения мгновенно перешла в активную фазу. Кто-то невидимый перевёл просмотр детектива в режим «ускоренного просмотра», а трое парней за соседним столиком спровоцировали драку. Всем очень хотелось потанцевать с Лорой. Девушка незаметно растворилась в толпе, а стриженую троицу моментально нейтрализовали и вывели из зала угрюмые здоровяки. Во время жёсткого стыка один из тройки, неудачно доставая пистолет, выстрелил в потолок. Всего через минуту другие молчуны вынесли из зала неизвестного, пустившего у сцены милицейский газ «Черёмуха», который вырывался из баллона.
Шерман сразу же подошёл к Лоре: – Начинают проверку, – тихо сказал он.
– В критической ситуации профессионал действует автоматически и выдаёт себя спецподготовкой.
Девушка отвечала, перекрывая голосом музыку:
– Это только начало, думаю, у них хватает сюрпризов. Что дальше?
Ди джей одел очки для плавания и, назвав инцидент «происками МИ-6», пригласил публику прочистить горло целебным газом. Майкл резво выскочил на танцпол, увлекая за собой всю канадскую группу. У самой сцены, утирая слёзы, массово лечили насморк под аккорды «Отеля Калифорния». А когда тов. Казаков и Леночка присоединились к танцующим, мощная промышленная вентиляция устранила все последствия газовой атаки. Посетители не торопились разбегаться, а случай с милицейским газом здесь никого не удивил.
В баре внук незаметно подслушал разговор двух компетентных сотрудников: – Разучились работать, бараны! Сколько можно за вами дерьмо подбирать! Всему отделу погоны посрываю! – Басил седой гигант.
Его молодой коллега ожесточённо оправдывался:
– Слушай майор, эти двое подорвали с зоны на прошлой неделе. Здесь чисто ментовская тема, у нашей конторы даже ориентировки не было. Но твои волкодавы сработали, как на тренировке, хотя и пасут на точке других. Опять облава на «Белую гвардию»?
Майор резко оборвал его:
– Стрелка срисовал мой капитан из группы захвата. Это он их брал в банке два года назад. А про гвардию лучше забудь!
Лора специально изучала милицейский сленг и незаметно кивнула внуку. Сердитый майор подозвал бармена и заказал бутылку «Арарата». Услышав отказ, одной рукой поднял его за подбородок и усадил на стойку:
– Слушай, химик-лаборант, я не пью разбавленный спиртом мебельный лак! Не надо мне инструкций про 100 граммов в графине, неси всю бутыль. А если не понял, проверим печати на бутылках. Тебе сказать, кто их вырезал? Утрись халдей, шире шаг!
Бармен молча сполз со стойки и сразу достал дорогой «КВ»:
– Извини шеф, неувязочка вышла. Старый стал, и зрение подводит, вот и не узнал дорогих гостей. Коньяк за счёт заведения. – Пробормотал он, нервно потирая шею. Проверив бутылку, майор разлил коньяк по бокалам и бросил на прилавок крупную купюру:
– На богатей! С сегодняшнего дня я стал твоим постоянным клиентом.
Затем он повернулся, обращаясь к коллеге:
– Наши подшефные хорошо знают русский, обсудим все подробности позже.
Прикончить бутылку помог сам бармен, и конкурирующие спецслужбы разошлись на встречных курсах.
– Трактирщик тоже не прост. – Размышлял вслух Шерман, заметив, как тот раздавил в ладони гранёный стакан.
Тем временем, в зале всех ожидала новая интрига – в дискотеку нагрянула московская комиссия. Визит проверяющих не стал неожиданностью для жокея, а программа резко отклонилась влево. Рядом с неоновыми буквами «Disco Bob» сразу же вспыхнул лозунг «Решения ХХV съезда КПСС в жизнь!» А на киноэкране вместо Сантаны – портрет Леонида Ильича.
Высокопоставленные члены комиссии подъехали к клубу инкогнито: в чёрных правительственных «Чайках» с номерами серии «ЭСТ». В сопровождении многочисленной свиты завзамы взошли на инспектируемый объект с упоительным чувством собственного величия.
Начальственные головы самых ответственных боярынь венчали высокие парики в стиле молодой Бриджит Бардо, снова вошедшие в моду на пике «новой волны». Но их обладательницы в силу солидного возраста и служебного положения, уже не могли возглавлять московский фан клуб Деборы Харри.
О торжественном начале инспекции возвестила оглушительная канонада гитар «AC/DC». Жокей, тоном известного политобозревателя, объявил группу реакционной, обозвав хард-рок «идеологическим громоотводом прогрессивных идей».
А лихие пляски под рифф гитары Ангуса Янга из «Black is Back», провозглашались «социальным протестом западной молодёжи, мятущейся в поисках новых вызовов».
Но вот зал наполнился чистым кислородом дебютного диска Жана Мишеля Жара, который предстал перед комиссией с гигантского экрана. Композитор удостоился почётного звания «непоколебимого борца за экологию». На фоне музыки микшировались отрывки лекций о профилактике глистных заболеваний, переходящие в громкие овации:
– Яйца свиного цепня попадают в кишечники советских колхозников под аккомпанемент хэви-металл через пищу, загрязнённую агентами ЦРУ и испражнениями скотины. В организмах отдельных селян, ослабленных алкоголем и роком, особи вырастают до четырёх метров в длину. Продукты жизнедеятельности свиного цепня вызывают у личного состава колхозников рвоту и понос, а иногда приводят и к летальному исходу.
Публика восприняла смелый эксперимент с энтузиазмом и, глядя на ревизоров из столицы, проникалась идеей нарастания классовой борьбы. Один из проверяющих поднялся к жокейскому пульту, где звукотехники заблаговременно заклеили эмблемы «Technics» и «Akai» наклейками «Маяк» и «Электроника». Вельможа сразу успокоил испытуемых:
– Парни, не ссать! Зажигайте, как учили! Мы у вас открыли полигон новых идей. За такое в Москве вы бы давно крутили диски циркулярной пилы на лесоповале!