Внуки лейтенанта Шмидта - Страница 10

Знакомый бас подтвердил:

– Наши нефтяные шейхи из Эстонии дадут по доллару с каждой тонны, а это 8 миллионов. Должно хватить на 10 депутатов. В Таллине задействованы и уважаемые коллеги из белокаменной, но они работают по своим каналам. А известные тебе политтехнологи готовы обозначить фигурантов, которым окажут содействие уважаемые люди Эстляндии. А дальше, как говорил в работе «Советы постороннего» наш вождь – «Взять почту, телефон, телеграф». В нашем случае ещё и водоканал, электростанцию, кочегарку и железную дорогу. Ну а теперь детально…

Но все детали остались за кадром, а фонограмму разорвали частые выстрелы и демонстрация стрелками возможностей русского фольклора.

Дик усмехнулся:

– Наши работали под бомжей, но охрана олигархов их срисовала. Уходили на велосипедах и даже отстреливались из «наганов».

Он вытащил из сейфа коробку дисков и, прихлебнув из бокала, признался:

– Тут у меня целая дискография: местные политики и братки, бизнесмены и вояки. Можешь заслушать на досуге. Но суть ясна: русские силы не уходят из Балтии! Они задействовали спецслужбы и дипкорпус, криминал и карманных политиков. Финансовые потоки пока не просматриваются, но грязным налом уже воняет. Если славяне возьмут под контроль инфраструктуру Эстонии…

Аккерман сделал большой глоток и громко выдохнул:

– Они построят здешнюю элиту на перроне вокзала, а нас за это руководство отправит к людоедам Африки. Банкет оплачивают опальные российские олигархи, которые навострили с родины лыжи, предварительно её обобрав. Нельзя этого допустить, и мы подошли к делу серьёзно.

– Да я заметил, – усмехнулся Шерман, глядя на опустевшую бутылку.

– А нам известны фигуранты, на которых делают ставку русские миллиардеры? Так пусть ими займутся здешние спецы, а мы поможем тактически. И срочно выясни, кто меня встретил, и была ли утечка о моём возвращении?

Докладчик встал с жёсткой банкетки и, разминая суставы, подошёл к барной стойке. Его взгляд потеплел, остановившись на хрустальном графине с рельефным орлом на горлышке.

Запечатанная сургучом пробка, выскочила без видимых усилий, и целебная жидкость наполнила бокалы. Серией отработанных движений он препарировал лимон на тонкие пластики:

– Это очень старый коньяк, закладки аж 47-го года. Бутилирован под торговой маркой «Суворов», по спецзаказу для шишек. Таможенный конфискат и подлежит немедленному уничтожению, чем мы собственно и занимаемся. Это оперативники из Латвии порадовали, но в отчёте он проходит как «стеклоочиститель, ароматизированный» в количестве 600-т литров – площадь окон такая. Допустили перерасход… Природа одарила Эстонию хорошим летом, но я эти три дня работал.

Дик вдохнул испарения ароматизированного стеклоочистителя и, подражая интонациям ди джея, проревел: – А щапоследхитнашдиско…! – И закончил шёпотом:

– Это встреча трёх ведущих русских политиков Эстонии. На следующий день после выборов. Рухнув без сил в мягкое кресло, он нажал на кнопку пульта.

Депутаты совещались в парке, и офис заполнило пение птиц, слышались звуки шагов и скрип гравия.

– Камрады, – открыл маёвку хорошо знакомый резиденту дикторский баритон из прошлой жизни, – мы выступили достойно, но без блеска. В новом созыве имеем свою фракцию из шести депутатов. Журналюги называют её «шестёркой», но, слава богу, им невдомёк, сколько наших пролезло в Думу по другим спискам.

Рядом завели бензопилу и рёв заглушил все звуки. Дик конкретизировал:

– Это «Stihl», судя по тональности.

После паузы тот же голос звучал на фоне распила:

– Как я и предполагал, правые сколотили после выборов «Антанту» или тройственный союз, где «Отечеству» достались посты силовых министров. Мы попали под ментовский каток, фонят все трубки, и я их меняю вместе с симками раз в неделю. По городу меня ведут 5—6 машин и скоро начнут «гасить» по фирмам, не исключаю и уголовщину.

Плач подхватил дребезжащий фальцет:

– Посадить сразу не выйдет – мы омандачены! Но и работать спокойно не дадут. А осенью на местных выборах голосуют наши избиратели, которые не имеют права выбирать парламент. Электорат увеличиться в разы, что в столице составит 50%.

Третий прокашлялся и добавил:

– Попытаются «пришить» пьянку за рулём, налоговые преступления, коррупцию или шпионаж в пользу Камеруна. Так что: не пить, не прикуривать, с незнакомыми тётками не общаться и дышать через раз. За неделю до прошлых выборов меня «возбудили» на 32 уголовных дела, включая изнасилование 76-летней девушки. Последнее, правда, не подтвердилось: медики под присягой констатировали целомудренность гражданки.

Баритон раскатисто рассмеялся:

– А я бы женился! Но мы сыграем в войну. Через свои СМИ начнём нагнетать «про происки тёмных сил» и произвол спецслужб. Пора решать вопрос с нашим генсеком: он канализировал серьёзные питерские бабки. Баннеры и телеклипы он заказал через «прокладку» по тройной цене, а разницу увел через офшор. В результате мы потеряли миллион «зелёных» или три часа эфирного времени. Предполагаю это стоило нам трёх мандатов в парламенте.

«Чахоточный» возмущённо добавил: – У меня в округе бунт спонсоров партячейки. Два наших кандидата щедро вложились в кампанию и набрали по четыре квоты, а это тысячи голосов в небольшом округе. Но по партийным спискам их места в парламенте заняли рабочий и колхозница с багажом в 150 голосов на двоих. Нашему «мухинскому» дуэту самое место в музее, но только не в Думе, где принято подниматься на трибуну. Как они попали в первую десятку списка? На лицо конкретный кидок!

Разбор полётов прервал депутатский фальцет:

– На пригорке целых полчаса целуется парочка и мне их просто жаль. А его мадам страшна! Отпустим начинающих филёров. Разбегаемся!

Шаги на фонограмме затихли и Дик с бокалом подошёл к окну. С грохотом поднялись жалюзи:

– Вот она наша тройка! – Он в картинной позе указывал на стены главного корпуса Художественной Академии, откуда с плакатов взирали, заслушанные только что политики.

Гигантские билборды прикрывали облезлый фасад форпоста эстонской культуры завесой предвыборного оптимизма, а заодно представляли действующих и будущих депутатов. В Советской Эстонии альма-матер художников считалась рассадником инакомыслия и вольнодумства, поэтому власти прикрывали происходящее в этих стенах плакатами и портретами вождей. Кроме того, заслон идеологическим диверсиям помогал экономить средства на ремонт фасада. Здесь и сегодня теснились шедевры фотошопа с обещаниями светлого будущего.

Аккерман поставил пустой бокал и, опустив жалюзи, авторитетно добавил:

– Заметь все трое без очков: сама простота и открытость. Вот что всегда привлекает избирателя. Чувствую руку большого мастера.

Дик накинул пиджак и поправил галстук:

– Босс, пора проветриться. Небольшая экскурсия по вечернему Таллину.

– По ночному, – поправил Шерман, – а заодно проверим мой эскорт.

Накинув одинаковые плащи, они спустились в подземный гараж и подошли к серебристому «БМВ», в котором скучала элегантная шатенка.

– Привет, красавчик! Ты узнал старую подругу? – Произнёс знакомый голос. Всмотревшись в это лицо, Шерман почувствовал лёгкую дрожь – за рулём сидела Лора Майлс, специалист по внедрению. И хотя годы, и пластические хирурги оставили свои следы на память, он всё-таки узнал знакомые черты.

– Эх, прокачу! – Припомнив по-русски любимого классика, старая знакомая лихо вывела «Бэху» из подземелья.