Внешкольные каникулы - Страница 12
– Кто тут спрятался? – шутливым тоном спросил он, протягивая мне чашку. – Пей молоко, сынок. Только не обожгись. Оно горячее. И не пролей случайно на простыню. Мама нас заругает. Или съест.
Я прыснул и осторожно, будто папа мне протягивал гранату, взял чашку и начал дуть на молоко.
– Папа, послушаешь анекдот, который я у бабушки прочитал?
– Давай, – с интересом в голосе произнёс он, – рассказывай. Анекдоты очень люблю.
– Слушай, – я сделал маленький глоточек с расчётом, чтобы папа видел, что я пью молоко. Но в то же время так, чтобы молока хватило надолго. Спать вообще не хотелось. – Дал медведь денег двум зайцам, чтобы они мёда ему купили. А они эти деньги потратили на себя. И вот гадают, как ответ будут держать перед медведем. Знают, что от медведя могут получить сильный нагоняй. Вдруг один заяц говорит другому: «Ты, самое главное, не бойся. Я придумал. Когда медведь спросит, куда мы подевали деньги, ты ничего не говори, сделай большие глаза и смотри на меня. Я сам всё устрою». Приходят они к медведю, а он у них спрашивает: «Мёда купили? Где мои деньги?» Второй заяц, как и договорились, посмотрел на первого и выкатил глаза. А тот, глядя ему в глаза, отвечает: «Что глаза вылупил? Ты же потратил все медвежьи деньги!»
Папа захохотал, а я, глядя на него, тоже засмеялся. Мне очень нравилось рассказывать папе анекдоты. Особенно, когда он смеялся от души. Ещё больше я был доволен тем, что он не слышал рассказанного мной анекдота. Папа знал большое количество всяких приколов, историй и анекдотов. Часто он меня перебивал, когда я только начинал рассказывать, говоря, какими словами он заканчивался. Тогда я в отчаянии махал рукой и жалел, что анекдот известный. А здесь сложилось по-моему.
– Какой подлый заяц оказался, – заметил папа, – подставил своего друга. Совсем как твой компьютерный Рейзор. Такой же нехороший.
– Ага, – поддакнул я, отпив ещё маленький глоточек, – нехороший.
– Ты мне, сынок, напомнил анекдот. Тоже про зверей. Хочешь, расскажу?
– Да, да, – пулемётной трелью затараторил я и придвинулся к папе чуть ближе, чтобы получше расслышать.
– Ты, самое главное, молоко пей. Кажется, оно уже остыло.
Я вновь приблизил чашку ко рту и, сделав губы трубочкой, втянул тёплую жидкость.
– Заяц, ёжик и черепаха… – на секунду задумавшись, видимо, вспоминая анекдот, начал папа: – Идут по лесу. Вдруг видят растущий гриб. Ёжик, срывая гриб, говорит: «Сорок один – ем один!» Заяц следом за ним выкрикивает: «Сорок восемь – половинку просим!» А медлительная черепаха не успела ничего сказать. Гриб благополучно съели ёжик с зайцем. Черепашке не досталось. Идут дальше. Смотрят, лежит на тропинке морковка. Заяц кричит: «Сорок один – ем один!» Ёжик вторит: «Сорок восемь – половинку просим!» А черепаха задумалась: «Э…» Опять заяц с ёжиком покушали. Черепашке морковка не досталась. Путь продолжился. Обнаружили на опушке яблоко. Ёжик выкрикнул: «Сорок один – ем один!» Тут же заяц подскочил: «Сорок восемь – половинку просим!» А голодная черепашка подумала-подумала и сказала: «Пятьдесят один – дайте попробовать, пожалуйста!»
Если бы папа моментально не среагировал, я пролил бы молоко. Я хохотал и не мог остановиться.
– Тише, – смеясь вместе со мной и держа чашку на весу, сказал папа, – хорошо, что успел чашку отнять. Сейчас спал бы, сынок, как младенец.
– Почему как младенец? – я с трудом оторвался от смеха.
– Потому что младенцы не могут ходить в туалет. И ночью, как правило, спят на мокрой постели, – папа улыбнулся, дав мне время разжевать информацию, – понятно?
– Понятно, – я протянул руку за оставшимся молоком, – смешной анекдот ты рассказал.
– Жалко черепашку? – спросил папа, отдавая чашку мне.
– Ага, я даже представил, как она с несчастным видом, тугодумная и несчастная, смотрела, пока ёжик и заяц кушали перед ней.
– Но вышла из положения. Придумала, что надо сказать.
– Ха-ха, – я вспомнил последнюю фразу, произнесённую черепашкой и, не сдержавшись, вновь засмеялся.
– Допивай, – напомнил папа, – уже на коньках можно кататься. Всё остыло.
Я отхлебнул очень маленький глоточек вкусного молока, как если бы мы были в жаркой пустыне, и эта чашка с питьём была самым последним источником жидкости. И необходимо было экономить.
– Как дела в школе? – подняв с пола упавшую футболку и положив на стул, спросил папа. – Чем на продлёнке занимался?
Я рассказал про Мишку с Данилкой. Как они удивились после загадки. Как Мишка долго думал и считал, когда прибавлял цифры. И как Мишке помогли эти расчёты, когда его вызвала к доске Альбина Николаевна. Как он на «пятёрку» решил задачу, впрочем, не забыв сказать папе, что я ему помог получить отличную оценку. Также я напомнил, что и сам заработал «пятёрку». Но только по чтению. Рассказал и про снежок, запущенный Айратом прямо в лоб Дильке.
– Да, – вспомнил я, – сегодня у бабушки стихотворение сочинял.
– Не может быть, – искренне удивился папа, – записал стихотворение? Поделись творчеством.
– Нечего рассказывать, – скромно проговорил я, опустив голову, – нам сегодня задали Пушкина выучить. А я помог поэту и сделал свой вариант. Мне тяжело было запомнить. Я пытался облегчить задачу.
– Какой стих? – заинтересовался папа моим и пушкинским творением.
– Вот север, тучи нагоняя, – продекламировал я по памяти.
– Дохнул, завыл – и вот сама идёт волшебница-зима! – продолжил папа.
– Ага, – удивившись папиной памяти, подтвердил я, – откуда знаешь?
– Я тоже в школе учился, – напомнил папа, – и тоже учил этот стих. У Пушкина очень много красивых стихов. Он великий классик стихов. И твои дети, и даже внуки будут в школе читать стихи Пушкина.
– Вот это да, – удивился я, – моим внукам придётся учить то же самое, что и мне?
– Наверное, им придётся учить ещё больше, чем тебе. Потому что они будут умнее нас. А информации для них будет очень много. Поэтому у них будет очень развитый мозг.
Я подумал, но так и не смог представить внука с очень развитым мозгом, который учит старое стихотворение, которое запоминал его дед, то есть я.
– Да, неплохо получилось, – смеясь, ответил папа, после того как я прочитал рифмованные строчки, сочинённые в квартире у бабушки, – у тебя талант. Может, когда вырастешь, станешь великим поэтом?..
– Ладно, давай спи, – папа поправил одеяло, – завтра рано вставать. Это потом можно будет всю ночь разговаривать и ждать, когда воскресенье настанет. А завтра ещё только суббота. Учебный день.
– Папа, а почему вы в субботу отдыхаете, а мы учимся? – мне так не хотелось отпускать его из комнаты.
– Не всегда. Например, существуют предприятия, которые работают круглосуточно.
– Круглосуточно? Это весь день?
– Да. Возьми хлебозавод. Он не останавливается ни на минуту. Люди постоянно работают в три смены. Даже ночью они пекут хлеб. Или пожарные. Вдруг ночью пожар?! Они срочно выезжают на вызов. Так же, как милиция и «Скорая помощь». И не только они. Там совсем нет выходных дней и праздников.
– А кто ещё? А думаю, больше нет, – я в уме перебирал разные специальности.
– А работники ТЭЦ? Производят электроэнергию. Так же двадцать четыре часа в сутки без перерыва. Мы же пользуемся электроэнергией независимо – праздник это или будний день. Город ни на секунду не может остаться без электричества. Если такое происходит – это катастрофа.
– А мы почему учимся в субботу? – повторил я свой вопрос.
– Потому что в нашей стране введена шестидневная учебная неделя. Это значит, что с понедельника по субботу школьники и студенты учатся. А в воскресенье отдыхают. Должен тебя огорчить. Когда ты, я надеюсь, закончишь успешно школу, то поступишь в институт. Получать высшее образование. А в институте так же придётся ходить по субботам на лекции.
– Как несправедливо! – возмутился я в свою очередь.
– Очень даже справедливо, – возразил папа, – напомню, что у тебя есть каникулы. Осенние, зимние, весенние. А летом вообще не учишься. Целых три месяца мяч пинаешь во дворе, купаться, загорать ходишь. Даже про школу забываешь.