Властелин времени - Страница 8

Старейшина поднял руку – толпа затихла.

Иосиф воспользовался этим.

– Выслушайте меня! Я скажу правду!..

– Он убил нашего соплеменника, – грозно перебил старейшина.

«Смерть ему, смерть!..»

Старейшина вновь жестом потребовал тишины.

– Голос духа, покровителя нашего рода, только что сказал: «Я давно подозревал этого чужака. Он лазутчик и намерен привести своих, чтобы затеять войну. Не слушайте его, свяжите и отправляйтесь спать. А в полдень свершите волю большинства, которое требует смерти!»

Раздался дружный вопль согласия. Иосиф похолодел: «Неужто возобладает обман?» Он хорошо знал, что повсюду среди людей существует нерушимое правило – выслушивать обвиняемого. «Как же так?..»

Между тем двое дюжих мужчин больно заломили Иосифу руки, связали их кожаной веревкой. В рот сунули смердящий клок волчьей шкуры.

Задыхаясь, Иосиф уступил. В отчаянии он уже не соображал, что выкрикивали в толпе, следовавшей по пятам. Заметил только, что снегопад кончился и небо начало прочищаться, – замигали в бездонной выси голубые звезды.

Иосифа втолкнули в узкую яму, вырытую у стены пещеры, накрыли решеткой из тяжелых кольев, и вскоре люди – как по команде – угомонились, продолжив прерванный сон.

Иосифу было не до сна. Он кусал губы, с тоской думая, как неодолимы чаще всего коварство и подлость.

В пещеру задувал ледяной ветер: как и предрекал колдун, брался крепкий мороз.

«Как же так? Как же люди позволяют топтать обычаи, которые ограждают их интересы? Не воля героя защищает справедливость, а незыблемые, обязательные для всех установления, порядки, которые поощряют добро и препятствуют злу… Как же не понимают люди, что их подталкивают к кабале и несчастьям, выкорчевывая крупицы правды, с трудом и муками добытыми для них дальновиднейшими из предков?..»

Еще до зари ушли за добычей охотники, с рассветом женщины и дети отправились пополнять запасы хвороста и сучьев, потому что ударивший мороз грозил продержаться довольно долго.

Оставшиеся в пещере подходили к яме, глядели сквозь решетку на свернувшегося калачиком Иосифа и проклинали его.

В полдень ученик колдуна, мужчина щуплый и мелкий, поднял решетку и, достав кляп, подал Иосифу воды.

Напившись, измученный Иосиф благодарно кивнул. Надежда все еще не оставляла его.

– Почему никто не хочет знать правду? – спросил он, видя, что поблизости нет других людей.

– Правда нужна людям, когда они осознают общие интересы, – ответил мужчина. – Если большинство думает только о себе, место правды заступают расчет и выгода. Подлый старейшина подкупил многих сородичей. Они забыли о своем долге – служить общине, а не человеку, закону, а не власти.

– Как самочувствие бедняги, которого один из ваших ударил камнем, чтобы предотвратить разоблачение старейшины?

– Он умер еще ночью, – тихо сказал ученик колдуна. – Его задушили.

– Значит, тебе известна правда?

– Мне – да. Но эта правда не нужна другим. Они не хотят ни ссор, ни выяснений. Они слишком устали от всей своей жизни, потому что еда и питье милее им чести и мужества.

– Старейшина хотел убить меня, чтобы завладеть моей одеждой. Подговоренные им люди должны были исполнить его волю, но один воспротивился…

– Жадные, себялюбивые типы заведут всех в бездну нескончаемых страданий, – сказал ученик колдуна. – Если не поставить предел жадности человека, пользующейся изворотливым умом, погибнут все. Не будет ни мира, ни счастья. Ни в душе человека, ни вне ее… Негодяи повсюду внушают, что повторение заповедей предков не изменяет жизни к лучшему. И люди соблазняются, если в них пробудилась жажда выгод. Ничтожные не знают, что желание лучшего отрицает хорошее… Совершенное – не значит «приятное для одного», это «полезное для всех»… Повторяются день и ночь, повторяются зима и лето – что здесь плохого? Если бы не было повторений, жизнь прекратила бы свое течение. И разве сами мы не повторяемся, требуя питья и пищи, сна и размышления о прекрасном?..

«Удивительный человек…»

– Ты все понимаешь, – сказал Иосиф, – помоги мне освободиться.

Человек пожал плечами.

– Не могу. Тут я бессилен.

– Вопиющее беззаконие – на глазах у всех?

– Вопиющие беззакония только и творятся на глазах у всех. Люди не подозревают, как они глупы, когда помышляют лишь о себе, и этим пользуются растлители обычаев.

Ученик колдуна сунул в рот Иосифу кляп, опустил решетку и ушел.

Спустя какое-то время решетку осветил факел – над ямой наклонилась девушка. Плоское лицо, широкий нос, маленькие, зоркие глаза.

– Меня зовут Ойва, – прошептала она, – я дочь старейшины. Я знаю, ты невиновен, чужеплеменник, и мне стыдно за отца. Но я боюсь сказать людям, что он грезит о власти вождя. Это ведь тоже преступление – поношение отца. Как ты считаешь? Эй, ответь мне!

Иосиф хотел показать знаками, что возмущен несправедливостью, но ему стало жаль девушку, решающую непростую нравственную задачу. Он передумал и кивнул согласно: да, мол, считаю так же, как и ты.

Девушка была потрясена – стояла не двигаясь. Конечно, втайне она ожидала именно такого ответа, но была убеждена, что получит совсем другой.

Тряхнув густыми темными волосами, она сказала:

– Ты справедлив. Теперь я знаю, что мне делать.

Она достала из-за пояса костяной нож и, держа его в зубах, стала поднимать решетку, но тут в пещеру вошел старейшина.

– Ойва, чего тебе там надо? – грубо закричал он. – Куда я велел идти?

Девушка повиновалась – ушла прочь.

В полдень, когда вернулись охотники, Иосифа вывели на мороз.

Был солнечный день. Люди – все босиком – сгрудились вокруг большого плоского камня, на который поднялся старейшина.

– Этот человек убил нашего брата. Как чужеплеменник он заслуживает смерти. Прежде чем все мы сойдемся на тризну, почтим память убитого сородича, я хотел бы получить от вас ответ на вопрос: следует ли убийцу утопить в проруби или сбросить со скалы?

– Сбросить! – прокричал из толпы голос, который хорошо помнил Иосиф. Он увидел, наконец, воочию этого негодяя, волосатого типа с низким лбом и расширяющимися книзу челюстями.

«Сбросить, сбросить со скалы!» – повторили люди.

Иосиф не терял надежды, верил, что оправдается, ведь все было несправедливо.

И в самом деле раздался голос: «Пусть скажет чужеземец!»

«Может быть, это Ойва?» – подумал Иосиф.

– Братья, – воззвал старейшина. – Сегодня утром добрый дух, охраняющий наш род, трижды сказал мне: «Не слушайте человека, убившего вашего соплеменника, иначе навлечете на себя мор и пагубу!..» Мы должны слушаться доброго духа!..

Все было чудовищной ложью. Иосиф все еще не хотел верить, что люди так легко позволят обмануть себя.

– И еще сказал добрый дух, – продолжал старейшина: – «Разденьте догола убийцу, поставьте на краю пропасти, и пусть столкнет его колдун вашего рода. После этого дозволена общая трапеза…»

Вероятно, старейшина плел какую-то свою интригу, потому что эти слова вызвали недовольство.

Старший группы охотников поднялся на плоский камень.

– Братья, это нарушение!

– В чем дело? – закричали из толпы.

– В день свершения казни всякому человеку из рода, даже младенцу, запрещается прием пищи! Это неукоснительное установление предков, оно не может быть нарушено!.. Прежде чем решать о казни, старейшина обязан был собрать всех на обед. Теперь поздно, и я – по праву первого охотника – не стану делить пищу.

– Сами разделим! – заорал волосатый, с низким лбом человек. – Пора отменить обычай, осложняющий жизнь! Почему никто иной не вправе разделить пищу, кроме добытчика? Пусть это делает отныне и всегда старейшина!..

Поднялся шум, и трудно было определить, кого поддерживает большинство, охотника или старейшину с его прихлебателями.

– Тихо! – крикнул старший охотник. – Перебивший меня будет лишен пищи!.. Право на совет с добрыми духами рода имеет каждый из нас, но только совет колдуна обязателен для всех. Подавая советы от имени добрых духов, старейшина пренебрег заповедями предков. Он забыл и о том, что колдуну запрещено принимать участие как в сражениях, так и в казнях: теряет благоволение богов священник, обагривший руки кровью… Есть еще и другое, но я сдержу себя, чтобы не уронить авторитета старейшины.