Виктор Суворов: исповедь перебежчика - Страница 6

– «Чистые» – это профессиональные дипломаты?

– Как правило, дети высокопоставленных отцов, и когда мы находились в Женеве, знали: такие-то люди – товарища Громыко, а вот те – товарища Брежнева.

– Ни на КГБ, ни на ГРУ они не работали?

– Нет, это Министерства иностранных дел креатуры, но они ничего и не делали. Ну вот, к примеру, ЦК какое-то решение принимает и направляет его в МИД. Там этот циркуляр на свой бланк переписывают: мол, Министерство иностранных дел считает так-то, а «чистые» при этом только присутствуют – в этом едва ли не вся их работа и заключалась.

«Чистых» много… У нас вот была такая Зоя Васильевна Миронова – если официально, постоянный представитель Союза ССР при отделении ООН в Женеве в ранге «Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР». Предположим, проводит она совещание дипломатов, и ей докладывают, что кто-то где-то набедокурил. Ну, выпил лишнего, закусил, а в результате машина в озеро Женевское завалилась – бывает же, и вот эта бедная женщина говорит сокрушенно: «Но ведь он чей-то сын…». Понимаешь, какой нюанс? Наказать можно, но надо же пожалеть папу, проявить человечность…

– В двадцать два года ты угодил в номенклатуру ЦК КПСС…

– (Кивает).

– …куда до тебя в столь раннем возрасте никто никогда не попадал…

– Это правда.

– Четыре года ты проработал в Женевской резидентуре ГРУ…

– …да…

– …но контрразведка любой страны уже на первом году службы опознает любого, кто действует под легальным прикрытием…

– Правильно.

– Почему же тогда не берет?

– А это, как в случае с мафиози: все в курсе, кто он такой, а вот арестовать не могут.

– Почему?

– А потому, что нужно его на чем-то поймать. Вот он идет в золотых цепях, весь из себя крутой, а за что брать-то? За пушистый хвост, пока на чем-то его не засек, не возьмешь – как и разведчика, работающего под легальным прикрытием. Вычисляется он мгновенно, а дальше? Вот, например, я прибываю на место службы и с кем-то контачу. С чекистами же не могу…

– …а слежка идет, да?

– Идет железно, и я это знаю.

– Знаешь и чувствуешь?

– Ну, конечно.

– Хвосты, прослушивание телефонов?

– Не только.

– Видеонаблюдение?

– Разумеется! Понятно, что в нашей чудесной квартире с видом на Женевское озеро везде микрофоны, но нужно же как-то устраиваться: пацану двадцать с хвостиком, жена-красавица…

– Хочется как-то, да?..

– …и расслабиться. «Ну, ничего, – думаю, – что же я буду жизнь свою молодую ломать? Привет, ребята! Подглядываете? Ну, если кому нравится, на здоровье!» (Смеется).

– Эти люди, выходит, пикантные сюжеты порой смаковали…

– По-моему, как участники порносъемок, они уже к этому как-то привыкли – все-таки каждый день следили…

Да, я знал: не выпускают из виду – и что? Настоящие контакты должен был скрыть, а для этого нужно иметь много друзей. Постоянно к тому же «пасти» невозможно. Допустим, иду я по улице. Чтобы за мной следовать, нужна бригада наружного наблюдения – пять-шесть человек, две-три машины, а это же деньги надо платить. Я один, а за мной двое – это если просто присматривают, а если плотно берут? Выставляют две-три бригады, но если ребята по восемь часов отработают, им отдыхать нужно – значит, приходится еще одну ставить бригаду…

Я между тем встаю, предположим, утречком раненько, тапочки надеваю и побежал по лесочку, и побежал… Кто-то за мной должен бегать, правда? Само собой! Понимая, что за всеми-то им следить слишком накладно, начинаешь прикидывать: здесь «ведут», а там нет, тут видеокамеры спрятаны, а дальше еще что-то – в таких местах обычно все техникой нашпиговано. Город-то шпионский – столица всего, и маленький такой – чудо! Ты же в Женеве бывал?

– Конечно. И Ленин бывал тоже…

– Ой, мы как раз в том же месте жили, где когда-то Владимир Ильич, но я сейчас не об этом. Итак, рестораны, официанты, весь обслуживающий персонал на прикорме, все прослушивается… Предположим, мне резидент говорит: «Нужен сигнал – быстренько обеспечь!». Обычно это очень простая вещь: воткнул куда-нибудь кнопочку, или еще мы часто помаду губную использовали. Идешь себе, где-то мазнул, – раз! – и готово, и если я точно описал это место, выполнить в результате задание не составляет труда.

Или посмотрел по карте: ага, вот оно – это место! Я его себе представляю и, чтобы лишний раз туда не ходить, описываю: дескать, телеграфный столб номер такой-то (там в то время еще деревянные столбы кое-где сохранялись), вокруг какой-то старинный парк, и если на уровне груди воткнуть кнопочку, это будет кое-что означать.

В общем, идет нелегал через Женеву. Кто он, что, как, нам неизвестно, но из Центра поступает приказ: с восьми часов вечера завтрашнего дня проверять, и если сигнал появится, сообщить – все! Центр знает, что это означает, а мы нет, но это работа, и если сделать ее плохо, человека можно очень здорово завалить.

– Шпионские страсти прямо!

– Шпионские страсти (Кивает.), но перед тем как кнопочку эту воткнуть, я все-таки должен проехать туда – так положено! – и осмотреть столб. Глянул, а кнопочками там все усеяно – наверное, лет тридцать уже втыкали: и ржавые, и всякие-всякие.

Доходило порой до смешного: сидишь, например, в ресторации и глазом косишь: «Ой, Господи!» – а там знакомый американец с каким-то китайцем работает.

– Вербует?

– Ну да, и мы, например, из Женевы такие вещи старались вынести. Там только две дороги, со всех сторон граница французская (ее нам пересекать нельзя), поэтому вербуемый объект выводили то в Цюрих, то в Базель.

– Я сейчас вспомнил Высоцкого – у него песня есть «Пародия на плохой детектив». Помнишь? «Опасаясь контрразведки…

– (Вместе.)…избегая жизни светской, под английским псевдонимом “мистер Джон Ланкастер Пек…”».

Здесь недалеко станция метро находится – по-моему, следующая! – «Ланкастер Гейт», и над ней огромная гостиница «Ланкастер», так я, когда нужно какую-то встречу назначить, на Высоцкого обычно ссылаюсь.

Из книги Виктора Суворова «Аквариум».

«Провалившийся волк разведки включает системы защиты, отчего стены нашего спецсооружения плавно задрожали, и начинает:

– Вот так выглядит шпион. Он показывает большой плакат с человеком в плаще, в черных очках, воротник поднят, руки в карманах.

– Так шпиона представляют авторы книг, кинорежиссеры, а за ними и вся просвещенная публика. Вы – не шпионы, вы – доблестные советские разведчики, и вам не пристало походить на шпионов. А посему вам категорически запрещается:

а) носить темные очки даже в жаркий день при ярком солнце;

б) надвигать шляпу на глаза;

в) держать руки в карманах;

г) поднимать воротник пальто или плаща.

Ваша походка, взгляд, дыхание будут подвергнуты долгим тренировкам, но с самого первого дня вы должны запомнить, что в них не должно быть напряжения. Вороватый взгляд, оглядка через плечо – враг разведчика, и за это в ходе тренировок мы будем вас серьезно наказывать – не менее, чем за принципиальные ошибки. Вы меньше всего должны напоминать шпионов, и не только внешним видом, но и методами работы. Писатели детективных романов изображают разведчика великолепным стрелком и мастером ломания рук противникам. Большинство из вас пришли из нижних этажей разведки и это видели, но тут, наверху, в стратегической агентурной разведке мы не будем вас обучать стрельбе и способам ломания рук. Наоборот, мы требуем от вас забыть навыки, полученные в спецназе.

Некоторые разведки мира обучают своих ребят стрельбе и прочим штучкам. Это идет от недостатка опыта. Помните: вы можете надеяться только на свою голову, но не на пистолет. Если вы сделаете одну ошибку, против каждого из вас контрразведка противника бросит пять вертолетов, десять собак, сто машин и триста профессиональных полицейских. Пистолетиком тогда вы уже себе не поможете и руки всем не переломаете. Пистолет – это ненужная иллюзия: он греет ваш бок и создает мираж безопасности, но вам не нужны иллюзии и миражи. Вы должны постоянно иметь чувство безопасности и превосходства над контрразведкой противника, но это чувство дает вам не пистолетик, а трезвый расчет без всяких иллюзий.