Викиликс. Компромат на Россию - Страница 11

У нас многие интересуются, почему вы не публикуете документы из России?

Мы бы с удовольствием. У нас в проекте даже русскоговорящие люди есть. Но нам практически ничего не присылают. Возможно, люди в России не знают о нас? Или не верят, что мы можем изменить ситуацию в России?

Сомневаюсь.

Есть еще одно возможное объяснение. Я люблю говорить: «Храбрость заразна». Но она заразна локально. Часто для того, чтобы начались утечки, должен найтись смельчак именно из этой страны (или даже конкретной отрасли конкретной страны). Так у нас произошло с Восточным Тимором, Кенией и некоторыми другими государствами. Один опубликованный документ – и они буквально посыпались на нас.

Так что, из России и одной-то бумаги не нашлось?

Мы получали только документы советского периода. Было, правда, одно сообщение, рассказывавшее о предполагаемой утечке из ФСБ, но мы не нашли собственно документов.

Смотри, а то у нас уже вовсю обсуждают, что ты боишься полониевых ванн…

Вот еще. Мы просто ничего не получаем. Напиши, что я вправду очень жду российских утечек.

Зря, что ли, пишут некоторые газетчики, что ты параноик?

Они там дилетанты и не понимают, как устроен мир.

Это, конечно, не исключено. Тем более даже за параноиком могут следить, верно? Скажи, а если ты сейчас все бросишь и уедешь жить на Острова Зеленого Мыса, WikiLeaks перестанет существовать?

Нет, она уже вполне способна обойтись и без меня. Процветать – не уверен, но выживать – вполне. Да, мы живем на пожертвования, но их пока хватает – в год получается порядка полутора миллионов долларов. Хотя мы и не такая уж маленькая организация – у нас есть отделения, серверы и сеть помощников (в основном работающих на добровольных началах) во многих странах. И WikiLeaks быстро растет. На мой взгляд, даже слишком быстро – появляются определенные организационные трудности.

Ну, пока вроде неплохо справляетесь – вы же в этом году опубликовали куда больше ярких документов, чем вся мировая пресса, вместе взятая.

Это не столько наша заслуга, сколько проблема традиционной журналистики. Она всегда была слаба и не умела делать того, для чего предназначена. Если бы журналисты не хвалили друг друга, устанавливая весьма низкие профессиональные стандарты, на них вообще бы не обращали внимания. А так они делают вид, что обладают знанием, и объясняют доверчивой публике, что она невежественна. В результате вместо отношений «писатель – читатель» формируются патерналистские отношения «взрослый – ребенок». Они позволяют многим журналистам быть оппортунистами, искажать правду, заниматься пропагандой и манипулировать читателями, которым они же внушили чувство интеллектуальной неполноценности. При этом система выстроена так, что журналисты-оппортунисты получают бонусы, финансовое подкрепление и быстрее делают карьеру, чем порядочные журналисты. Именно оппортунисты в итоге оказываются на первых ролях в профессиональном сообществе, именно они поддерживают существующий статус-кво, при котором они – мэтры, а читатель – невежда, не умеющий отличить подлинную информацию от фальсификации (что, правда, однако сами «мэтры» и сделали его таким). Понятно, что другая часть публики разочарована и вовсе перестает верить журналистам в целом как профессиональному сообществу. Именно поэтому я выступаю за «научную журналистику». Ученые, публикуя результаты исследования, всегда ссылаются на исходные материалы. Читатель сам может сравнить, соответствуют ли выводы ученого этим данным. Даже если двое ученых спорят друг с другом, читатель всегда может сам разобраться, кто из них прав. Благодаря этому ученые оказываются теми, к чьим словам прислушиваются. Слова журналиста в большинстве случаев не вызывают у людей доверия. И «грехопадение» классической журналистики будет продолжаться до тех пор, пока читатель не получит возможности легко и быстро удостовериться, что журналист не врет.

А, думаешь, журналисты могут вести себя как WikiLeaks, не прячась и не пользуясь криптоалгоритмами в почте и мобильнике?

Могут. Но это будет неприбыльно, и в конце концов их вытеснят конкуренты. Потому что хорошую работу делать трудно и это занимает много времени, поэтому те, кто будут этим заниматься, проиграют финансовое соревнование тем, кто будет быстро и плодотворно халтурить. Единственная возможность – субсидии, но, понятно, они накладывают свои ограничения.

Вы не собираетесь создать на базе WikiLeaks какое-нибудь издание?

Бумажное – нет. Но мы, может быть, создадим свое новостное агентство. Одно из огромных преимуществ Интернета – возможность дешевых публикаций. Мы – своеобразный издательский авангард, мы самые наглые, и мы можем предоставить своеобразный щит всем остальным издателям и журналистам, которые по определению куда более умеренные, чем мы. Соответственно, чем более напористыми мы будем, тем больше места отвоюем для всех остальных.

Ты хочешь сказать, что ради этого-то ты и поступился всеми стандартными благами, которые дает спокойному потребителю общество XXI века?

Что ты имеешь в виду?

Ты «перекати-поле»: вынужден прятаться, менять квартиры, носить чужую одежду, не пользоваться обычными мобильниками, банковскими карточками, перед поездками договариваться о дипломатическом прикрытии и т. п.

Главное – двигаться быстрее, чем оппонент сможет понять, каков будет твой следующий ход. Да, конечно, это все непросто. С другой стороны, у меня масса изумительных возможностей. Знать, что ты открываешь людям правду о целой войне, даришь истории все эти документы, – это восхитительное чувство. Оно стоит и неудобств, и клеветы в газетах, и вызовов в полицию.

Ты чувствуешь себя знаменитостью?

Я и есть знаменитость. И, по правде говоря, это довольно утомительно.

Руководствуясь твоей же логикой, публика имеет право знать подробности частной жизни значимых для нее персон. Однако твое же условие – в этом интервью не говорить о «шведском деле». Ты не находишь здесь определенное противоречие?

Став публичным человеком, я взял на себя определенные риски, но, видишь ли, быть самому себе диссидентом я все-таки не обязан. К тому же смаковать «постельные» истории – совершенно не по-джентльменски, мужчина просто не имеет на это права. И главное – деятельность WikiLeaks гораздо важнее.

Первые массовые разоблачения на основе американских служебных отчетов появились в Сети 25 июля прошлого года и представляли собой десятки тысяч документов, посвященных анализу ситуации в Афганистане. Они не оставили ни у кого в мире иллюзий относительно успехов американцев в отмечающей в нынешнем году свое 10-летие войне с талибами. Документы рисуют довольно однозначную и пессимистическую картину – возглавляемая США коалиция не в состоянии выиграть войну в Афганистане, активность талибов растет, им помогают пакистанские спецслужбы, проамериканское правительство в Кабуле почти ничего не контролирует, а население все больше ожесточается из-за постоянного роста жертв среди мирных жителей, информация о чем утаивается.

В октябре последовал еще более крупный «слив» американских документов, на этот раз о войне в Ираке. Но главным «сливом» WikiLeaks по Ираку оказалось опубликованное сайтом ранее видео, на котором американские вертолетчики из автоматических пушек расстреливают группу невооруженных иракских журналистов, а затем и микроавтобус с мирными жителями, пытавшимися спасти раненых. Этот трехминутный ролик по своей реалистичности превзошел действительно сильный и реалистичный, получивший в позапрошлом году четыре приза Венецианского кинофестиваля, а в прошлом – шесть «Оскаров» и снятый в документальной манере двухчасовой фильм Кэтрин Бигелоу «Повелитель бури» об ужасе войны и тяжелых буднях американских саперов в Ираке. Но все же еще больше он напомнил обыкновенный компьютерный шутер – в камере падают на землю сраженные пулеметными очередями люди, а за кадром слышны местами невозмутимые, местами раздраженные и местами веселые голоса вертолетчиков: «Бери его на прицел. Сейчас ударим», «Поехали, огонь!», «Видим двух пташек, продолжаем огонь», «Порядок, ха-ха-ха, я снял его», «Вижу несколько трупов», «Так, мы положили, ээ, восьмерых»…