Вихрь. Сказка в современном мире. (СИ) - Страница 24

Тятьянг уехал, остались только его верные стражи, коих оставил беречь свой бриллиант. И они остались, усилили охрану полей, несколько раз отразили атаки пытавшихся выкрасть столь желанного рождающего. Сам дагжи участвовал в драках. Он верный тятьянгу воин, он дагжи и обязан защищать то, что было важным тятьянгу. И защищал. И кружил рядом.

Охрану Антону сменили. Увидев новых людей, дагжи отступил, а затем проследовал до самого кондоминиума и вызвал обоих, на разговор. Парни вышли, ухмыльнулись, но тут же замерли. Рядом с дагжи встали еще пятеро дагжи, которые обнажили клинки. Охрана прониклась, тем более, что им показали герб тятьянга и его верных людей, которые этим символом были отмечены. За разъяснениями дагжи отправил их к старшему стражу, а сам отныне начал нарезать круги вокруг лакомого человечка. Тятьянг попробовал его, тятьянг знает его, а дагжи нет, но дагжи здесь, а тятьянга нет.

Хватит облизываться! - так решил дагжи. Медленно и верно он начал ухаживания. Сначала просто приходил с проверкой в ту часть плантации, где работал Антон. Пара слов, узнать, как у него дела, покивать головой и пойти дальше. Затем стал задерживаться чуть дольше, разговаривать чуть больше, узнавать о нем что-то, чего Антон никому из пытавшихся ухаживать стражей никогда не рассказывал.

За полгода медленного приближения, дагжи знал следующее: у Антона есть два сына, близнецы, зовут Мельв и Аран; первый сын имеет дурную наклонность всех мерить по полу - самец и рождающий - но не уважать вторых, что Антона расстраивало; второй близнец был ведом, хоть и сам себе на уме, но ведом братом; Антон не любит макан, но просто обожает запечённые сладкие плоды хе, а еще любит рыбу; ему непонятно многое из того, что делают другие самцы, когда ухаживают - на материке таких тонкостей и столько намеков не делается; не любит, когда его стерегут, но не сопротивляется, так как он обязан не только о себе, но и о детях думать. И зная эти частички, составляющие личность Антона, подмечая то, что он не рассказывал, дагжи стал комбинировать их островную часть ухаживаний за только понравившимся рождающим с частью ухаживаний за тем, кого ты уже готов сделать своим супругом, то есть прикосновения, явные намеки, что нравишься, приглашения к более тесному общению, но только взглядами, и никаких намеков словами! Никакого оскорбительного отношения!

Медленно и верно дагжи зарабатывал интерес в глазах Антона, не спеша, растягивая удовольствие процесса ухаживания за ним, видя, как иногда он удивлен его галантности. Через год такого трепетного и нежного отношения, не желая спугнуть, пригласил на прогулку. Ему не отказали, и он был обходителен, умудрился даже за руку придержать, когда надо было сходить со ступеней. Островная выучка процесса ухаживаний давала о себе знать - дагжи не мог позволить себе быть вульгарным и потащить его в койку, даже если бы Антон был не против. Так его не воспитывали, так он и помыслить не может. Отбросить самый сладкий процесс соблазнения и ухаживания на несколько минут страсти. Да такого унижения он не выдержит! В его понимании, нужно делать все аккуратно, дабы не спугнуть, показывать свой интерес с нарастанием, аккуратно подводить рождающего к тому, чтобы он доверял ему, а не просто переспать и разбежаться. Привыкший к тому, что рождающий обязан быть капризным и пугливым, атаковать его открытыми желаниями просто не мог, да даже помыслить было трудно. Это позор для самца, для воина. И тем более для воина тятьянга, о котором он вспоминал раз от раза и все реже и реже.

Впервые он поцеловал его через полтора года, как начал процесс ухаживания. Он мог и раньше это сделать, но Антон не понимает их тонкого игрового намека, это островные рождающие видят на раз все уловки, а для него они все мраком покрыты. Пришлось перестать намекать, а наступив себе на глотку, повести себя чуть более вульгарно и поцеловать его, при этом ожидая закономерного укуса, как сделал бы островитянин, не подавший ответного намека, что поцелуй был бы уместным. Но Антон не укусил, ему понравился поцелуй и он, впервые, смутился. Это была небольшая победа. И дагжи до конца уверовал, что он на правильном пути. Если Антон не понимает их букет намеков и уловок, не может правильно оценить всю глубину заинтересованности, то и дагжи не всегда видит и понимает, что добился цели. Его не понимают, а он не видит - удачно или нет это действие. Единственное что он научился понимать - Антону нравится, когда за ним ухаживают взрослыми ухаживаниями. Подать руку, накинуть на плечи куртку, подставить стул, говорить, как с равным, никаких намеков на их разность пола и что он что-то не поймет, плюс еще тонна всяких мелочей, которые делают взрослые любящие пары - вот такие ухаживания он воспринимает быстро, ему приятны они и дагжи отбросил первую часть ухаживания, не без задержки для понимания, что делает все правильно, и перешел к процессу сближения, словно они уже обменялись украшением конут, дабы все видели: идет процесс помолвки.

Для того, чтобы Антон не устал от одних только ухаживаний, дагжи перешел к соблазнению. Несколько встреч, поцелуи более чем настойчивые, а затем жаркое соитие, которое заставило забыть все на свете. Это было волшебно и после того, как Антон отдышался, они продолжили. И в ощущении радости и искреннего желания стать еще ближе, он забыл, что он дагжи, что он воин тятьянга, да и о нем самом забыл напрочь.

Но тятьянг не забыл о нем. О, он не забыл и дагжи был вынужден покинуть распробованного им рождающего. Пришлось, еще ранее, когда только пробовал и выяснял что и как делать, сказать, что работает на плантации стражем сменным методом и уезжает к себе на остров домой. Испугался тогда, что Антон, как сделал бы это островитянин, заподозрит неладное. Но он не заподозрил, и даже после очередной разлуки было видно, как рад встрече. Вообще, после того, как дагжи впервые поцеловал, проявил более агрессивную инициативу, для островитянина, Граци стал более заинтересован его персоной, а после первого обжигающего соития, он смотрит другими глазами - надежда, радость, некая робость, ожидание и начинающее прорастать доверие. И вот опять - тятьянгу надо! Да что б этого тятьянга перевернуло!

Аж зарычав, несясь к прибывшему малому скоростному кораблю, клял всех вавэхдэ-тятьянг-рази разом и не мог допустить, чтобы они заметили его опоздание. Оно не допустимо! Перепрыгнув через какой-то забор, будучи в своей звериной форме, правда ограничив выброс своих сил, да вообще задавив их, что только настоящая ищейка сможет найти след, он мчал во весь опор. Мчал один, так как остальным дагжи здесь быть незачем, ведь приближенный и самый верный воин тятьянга - это дагжи Донг-Ху!

Завидя борт корабля, мерно покачивающийся на малых волнах гавани, припустил еще быстрее и с разгона пронесшись по каменной насыпи, прыгнул в воду, перетекая в человека, мощно загребая руками наращивая скорость, оказался у спущенной вниз веревочной лестнице. Взобравшись по ней, перемахнув через борт, метнулся к палубе кают. Быстро, практически кубарем спустился, пролетел разделявшие его и каюту метры, остановился у нее, постучал в дверь. Ему ответили, разрешая войти. Когда за ним закрывалась дверь, был слышен удивленный и веселый голос:

- Дагжи, ты решил искупаться?

Шхуна тятьянга вновь прибыла к берегам головного острова государства. Прошло опять чуть больше двух лет, и на этот раз все думы тятьянга были заняты тем, как ему приблизиться к Граци Антону и начать официальное ухаживание. Какой там двор, какие там обиды? Да все они ему больше не интересны даже как добыча для хищника. У него есть бриллиант и он бережно хранит его на бархатистой подушке, оберегает только самыми лучшими воинами и стережет от всяк косящего. Куда там двору! Они даже чихнуть его теперь не заставят.

Дворец встретил подозрительной тишиной. Тятьянг получал письма-сведения о том, как ведут себя вавэхдэ и его вавьи. Сведения более чем пестрым ковром покрывали личную жизнь правителя. Как и думал дружный с Яши-ын-Ди тятьянг, да еще и по крестинам братом крови приходящийся, тот понял, что у него нет самой главной части в процессе становления пары и отрывался как мог, как хотел и как хватало фантазии - его лишили процесса ухаживаний самцом. А все три аспекта у него на высшем уровне, так что вавэхдэ был вынужден не просто терпеть его выходки и капризы, но и ограничивать свое раздражение - вавьи был беременный. А раз так, его и пальцем трогать нельзя. Но даже разродившись, даже пройдя обряд, Яши-ын-Ди не успокоился.