Вихрь. Сказка в современном мире. (СИ) - Страница 16

Тятьянг вышел на палубу, хмуро осмотрелся и кивнул своим дагжи, дабы не отставали. За спиной мерными шагами шел Донг-Ху, осматриваясь по сторонам. Как только трап был спущен, на берег стали сходить кошачьи всадники, коими были дагжи и мьяры, те самые, через которых переступил Донг-Ху в своем назначении. Перед процессией из тридцати отобранных и лучших, временем проверенных воинов, ехал отряд, посланный вавэхдэ, который состоял только из дагжи и сам достопочтенный разис(генерал) Оморши-Яс руководил ими. Его послали только для того, чтобы тятьянг гарантировано прибыл ко двору вавэхдэ в кратчайшие сроки, а не прикрылся "ну вот позарез было надо ехать именно туда и именно тятьянгу с его воинами!" Только поэтому сам верховный главнокомандующий всей армией вавэхдэ, его кровно-преданный воин, самолично съездил и привез непутевого брата своего господина.

Тятьянг…увы, двор его обожает, а он его терпеть не может. Своеволен, своенравен, горяч и на войне готов голову сложить, лишь бы не рутина дворцовых зданий и переходов. С давних пор тятьянг и двор в контрах. Вернее, он к ним когтями, а они к нему с мягкими подушками. И все почему? Банально! У тятьянга нет пары. У тятьянга нет гарема. У тятьянга нет фаворита. Тятьянгу еще не подарили ребенка. А за то, чтобы породниться с вавэхдэ, двор на какие только ухищрения не идет! Однажды даже разоблачали слишком умных с настоящими шпионскими играми, слежкой, ловлей на живца и для чего? Да банально и просто: тятьянгу вменяли реально-рожденного ребенка. И ведь умудрились же как-то спереть силы у него и при предъявлении претензий предоставить доказательства! Правда зверь тятьянга так взбеленился, что претензиаты были вынуждены убегать в страхе, а потом прятаться по островам, дабы избежать ярости брата вавэхдэ.

Вот и сейчас, сидя в седле верного боевого кота, тятьянг не испытывал радости по поводу возвращения назад. Да его и отправили проветриться по границе, дабы поостыл немного. Он ведь бушевал так, что доставалось всем - и правым и виноватым. Но, как оказалось, времени остыть, увы, мало. Едет и морщится. Косит глазами по всем приметным местам, где ранее гонял нерадивое "семейство", покачивает головой - быстро отстроились. А ведь он и его самые верные люди, среди которых и Донг-Ху стоял в первой линии, спалили к чертям собачьим несколько кораблей, пару доков и в азарте даже пару купеческих домов подпалили. Вот он тогда развлекся, а двор притих. Разозлили они парня, он и выместил весь свой гнев на всем, что под руку попало. А попало очень много и очень недешево встало казне правителя. Вавэхдэ же, как увидел итоги его злости и ярости, отослал и тятьянг мысленно ему сказал огромное спасибо и отбыл, но теперь был вынужден вернуться, ибо ранили его в боевой схватке. И брат желал знать, что он действительно жив, что здоров и что…ну не успокоился, но хотя бы немного остыл.

За спиной тятьянга самые верные дагжи, которые жизнь ему спасали, которые с ним вместе спали под открытым небом и на пузе ползли, дабы из окружения выйти. Самые верные, боевые товарищи, даже друзья. Наивно, возможно даже более того, но тятьянг считал их друзьями. И будут они с ним даже во дворце. Так положено. И они, как и тятьянг, двор не сильно жалуют. Особенно пропитанный негодованием Эуля Донг-Ху. Он ведь тоже не из нищего рода, а из более чем сильного, влиятельного и став щитом спины тятьянга, вполне лакомый кусочек для породнения с кем-либо из дворовых. Так что нелюбовь ко двору он испытывает практически равную с Эулем.

Дорога к самому дворцу была известна настолько досконально, что каждый кустик виднелся собратом и другом. Оморши-Яс ехал во главе отряда, перед ним метрах в пятидесяти пробежались разведчики - мало ли какая шлея кому под хвост попадет! За его спиной волна негодования, которая только нарастала, чем ближе они были ко дворцу. И это негодование было вполне понятным. Оморши-Яс самолично усмирял его, когда тут все пылало. Тятьянг разошелся с таким азартом, гонял дворовых как зверь голодный. Шуму тогда было! И теперь двор в некоем замершем страхе и волнении ждет, что же будет. Как тятьянг сейчас поведет себя? И как он примет дворовых придворных? И примет ли вообще? Не начнет ли опять громить столицу. А вавэхдэ, так как брата любит, лишь пальчиком ему в ответ погрозив, спровадит чуть подальше, швырнув пострадавшим компенсацию в денежном эквиваленте, как своре псов сахарную косточку.

Вавэхдэ, чисто по секрету, пошептался с разисом, дабы тот прознал да вызнал, как братец себя ощущает. Нет, конечно правитель не боится его, совершенно, но по двору надо разнести слух - в милости или не милости они. Разис пошептался с самыми приближенными дагжи, которые не так давно получили этот военный пост. И итоги не особо радужные. Для дворовых. Еще пылает внутри недовольство, и, если только дать чуть сухой соломки, полыхнет не удержишь.

Дворец встретил их радостным замиранием - и вроде рады, и вроде бы еще столько же не видеть. Особенно натерпевшимся торговцам из-за его ярости, да матросам, что были тогда на кораблях, перспектива его возвращения внушает суеверный страх. Но увы, кавалькада кошачьих всадников въехала во внутренний двор первого защитного кольца и прошлась до основных загонов для ездовых кошек - ватпэ. Спешились, отдав на попечение ат-жа своих верных напарников, поясняя насколько они капризны. Есть боевые коты, которых нельзя заводить в общий загон, слишком они агрессивны. И поэтому ат-жа, специальные смотрители, как конюхи для лошадей, слушают внимательно, особенно за животных воинов тятьянга - особые привилегии или головы не сносить.

Тятьянг же спешившись, нервно одернул свой костюм, зыркнул на Оморши-Яс и проговорил:

- Да не сбегу я, хватит пасти!

- Велено доставить до главного зала. - Упрямо проговорил разис, ведя данный диалог не первый день.

- Ох уж мне эти правила! - прорычал тятьянг и направился в сторону главного здания, ощущая за спиной идущего Донг-Ху.

По этикету разис шел первым, так как исполнял приказ вавэхдэ, сразу за ним ведомый, его личные стражи, состоящие из дагжи и только из них, а за ними уже дагжи, что были при разисе. Этакая своеобразная очередь.

Дворец, его внутреннее убранство не изменилось ни на миллиметр от того, что помнил тятьянг с самого рождения, еще мальчишкой бегая здесь и уже юношей проходя. И вот он дома. Не сказать, что он настолько не хотел бы вернуться. Он немного соскучился, но только по семье. Увы, двор ему любить не за что, поэтому встреча с родственниками будет не столь приятна, ведь вавэхдэ обязан устроить небольшой званый ужин. Дабы тятьянга поприветствовали самые именитые придворные, или дворовые, как их принято называть.

- Тятьянг Эуль Доан-га-Кху, - провозгласил придверный слуга, открывая двери в большую залу, где сидел или стоял, как было ему угодно, вавэхдэ Ынахдар Улиму.

Брат, его вавэхдэ, его старший член семьи и по силе, и по власти, и по возрасту - сильный, смелый, крупный в плечах и высокий, с зверем лев "белая" масть, имел симпатичное лицо, темные длинные волосы для плетения боевой косы и с темными синими глазами их рода. Он являл стать и мощь, его уважали и боялись - характер к тем, кто не часть его семьи, совершенно ужасающе жестокий. Только семья может увидеть его улыбку, может ощутить его нежность и ласку, а всем остальным он шлет тысячи иголок, дерет их в хвост и гриву, и никогда не забывает обид. Эуль вошел в залу, нашел глазами брата, который расположился на своем троне и ощутил спиной, как за ним дверь закрыли никого не впустив. Даже личного кровного стража Донг-Ху, этого кареглазого преданного воина. Его брат повел руками, показывая свое желание очистить залу. Вышли все лишние, даже стражей не осталось, а все, кто был до этого в зале за шторами, словно испарились. Ынахдар, как только они остались наедине, стремительно сошел со ступеней, обнял его и крепко прижал к себе.

- Я когда-нибудь на кол посажу Яши-Ди! - в сердцах выдал правитель. Отстранился и осмотрел более чем здоровый окрас лица, никакого намека на бледность. - Он допрыгается. Такой опус написал, что я седеть начал на третьем предложении, а к пятому не помню, что было и опомнился в руках врача!