Вид с больничной койки - Страница 19

– Это унизительно, аморально, разлагающе действует на весь трудовой коллектив уважаемой больницы. Она действительно оснащена первоклассным оборудованием… У нас в Кардиологическом центре всякие поборы исключены. В официальном порядке нам помогают финансово состоятельные пациенты-благотворители, тайные добродеи. Финансовый счет Центра обнародован в Интернете…

– В России проживает почти полтысячи толстосумов, их на зарубежный манер величают олигархами или еще более заковыристо – магнатами… Их состояние оценивается… Точной цифры, конечно, никто не знает, ибо провозглашено: «Некрасиво чужие деньги в чужих кошельках считать». Народ наш пока помалкивает, в то же время между делом анекдоты сочиняет. Ежели не возражаете, могу один рассказать.

– Ну-ка!

– Приглашает президент в Кремль Абрамовича. И говорит: «Знаю, Роман Аркадьевич, вы внесли огромный вклад в развитие нашего государства: подняли металлургию, нефтяную промышленность, футбольное хозяйство… В этой связи хочу вас денежной премией наградить. Вот чековая книжка: впишу в нее любую сумму, какую сами ж назовете. Ну так как?» Абрамович молчит. «Ну так сколько: пятьдесят, сто миллионов?» Абрамович по-прежнему мнется и сопит. «Ну 250 миллионов долларов ДОСТАТОЧНО?» Абрамович вздыхает, с запинкой говорит: «Достаточно, Владимир Владимирович. Большое вам спасибо, Владимир Владимирович». Путин мягко улыбается. Вписывает в чек названную сумму. Потом складывает бумажку пополам и вкладывает в карман пиджака Абрамовича. Потом бережно берет олигарха за локоть и спокойно, со значением говорит: «Ну а остальное, Роман Аркадьевич, надо вернуть в Центральный банк!».

После некоторой паузы Юрий Никитич обронил:

– Умный анекдотец… Причем с тонким подтекстом.

– Да, в атмосфере носятся новые веяния. Насколько мне известно, Кардиологический центр как был, так и остается в собственности государства… Вопрос насчет приватизации не возникал?

– Были досужие разговорчики. Лично я против. Делать деньги на здоровье наших соотечественников кощунственно. Назову только одну цифру: операция на сердце не самой высшей категории сложности стоит пять-шестъ миллионов долларов. Кому такое по карману? Немного сыщется в стране таких пациентов. Значит, при всем нашем желании здоровья нации мы не прибавим. Да и сами не разбогатеем. Получается – что? Порочный круг.

– И вывод?

– Оставить все как есть… Хотя не исключаю конкуренции. И еще раз более веско повторил: – Такой вариант не исключаю. Возможно объявится инвестор, который в ближнем Подмосковье возведет и, главное, на современном уровне оснастит на собственные кровные Кардиологический центр-2… Затем в торжественной обстановке по акту передаст пахнущий свежей краской объект Минздраву. И это было бы честно, благородно и вместе с тем прагматично… Сохранение здоровья великой нации не должно быть сугубо частным делом. Это задача общая: го-су-дарст-венная.

Я глянул на часы: мы вышли из регламента. В последние минуты нашей беседы в дверях кабинета возникала головка секретаря с молящим взором. Я понял: пора-де и честь знать.

Дома не без удовольствия крутил на диктофоне туда-сюда кассеты: переводил звуки в текст. Правка была мизерная, на языке журналистов – щадящая. Да особой-то необходимости в том не было. И все равно дал рукописи срок отлежаться.

Хорошо помню, был четверг… Будто на крыльях полетел я на Старый Арбат, в редакцию журнала «Москва», отчитаться о проделанной работе. Заведующая отделом публицистики С.Д. Селиванова, сославшись на занятость, попросила прийти за ответом денька через три.

Еле дождался понедельника. По крутой скрипучей лестнице поднялся на второй этаж… Меня ждали. На столе редактора лежала моя рукопись, раскрытая на титульной странице.

Будто с небес раздался спокойный голос:

– Материал интересный, поучительный… Хотели было отсылать в набор. Да не нашли визы вашего собеседника…

От души отлегло:

– Это не проблема… С академиком у нас полное взаимопонимание.

Селиванова была неумолима:

– Это отнюдь еще ничего не значит. Потому поспешите. Мы выпили чайку и дружески расстались.

В течение месяца методически набирал я номер телефона Кардиоцентра. Секретарь ровным голосом отвечала: «Юрий Никитич очень занят. Звоните в следующий раз».

Я не гордый. Но с каждым звонком энтузиазм мой слабел. С первым снегом почувствовал в душе тревожную пустоту. В этом состоянии и отстучал на машинке несколько строк. Закончил послание так: «Прошу возвратить стенограмму беседы. Судя по всему, нашему интервью еще не время для публикации».

Вскоре почтальон принес заказную бандероль. Все-все странички были на месте. На некоторых, правда, виднелись следы незначительной правки. И никакой пояснительной записки, комментариев. Как будто и не встречались!

Поначалу хотелось предать рукопись огню – Господь образумил. Нашел старую папку из пуленепробиваемого картона. На лицевой стороне красным фломастером вывел: «Интервью, написанное вилами по воде».

Та папка пролежала в пыльном углу без малого четыре года. А тут нечаянно под руки попала. Перелистал заново от корки до корки.

Первая мысль: за истекший период на фронте борьбы за здоровье народа ничего решительно не изменилось. Кабы хуже еще не стало…

Прошлое лето я провел в ближнем захолустье. В разношерстной экспедиции социологов Высшей школы экономики и МГУ, зондировавших бытие в глубине «северной Атлантиды»… Всего-навсего в семистах верстах от «белокаменной столицы», – точнее в Мантуровском районе Костромской области.

В историческом смысле земля обетованная, овеяна героикой. Здесь истоки достославной династии Романовых. Кроме того, край заповедный, сказочно богатый, – причем благополучный в экологическом значении. В то же время в хозяйственном отношении запущенный до крайности.

Дружина ученых являла собой компанию из социологов, экономистов, демографов, историков. Перед ними стояла задача: осмыслить сложившееся положение региона и разработать реальную программу выведения конкретного региона из системного кризиса. Работа, разумеется, адская – до завершения ее пока что далеко. Но начало положено.

Выполнив поставленное задание, поспешил я в Москву скорым поездом. Компаньоном в купе оказался врач, к тому же кардиолог. Сразу же выяснилось: Петр Николаевич – коренной костромич, доктор медицинских наук – трудится в самостоятельной компании в Нижнем Новгороде. Кабы не сам Гиппократ послал мне попутчика, о котором я не смел и мечтать. Последнее время снова когтил мне душу вопрос: почему академик Беленков не завизировал в сущности готовое интервью для журнала, чем поставил редакцию в затруднительное положение, заодно и нашей уже наметившейся дружбе дав коленом под дых.

На полпути к Костроме язык мой развязался, я сболтнул соседу: дескать, имел честь все лето общаться с Беленковым.

Последовал лобовой вопрос: «Где же мы прочтем интервью? Или оно уже увидело свет?»

Признаюсь, я сильно пожалел о своем фанфаронстве. И дабы хоть малость смикшировать нелепость положения, без утайки деталей поведал все, как было.

Никогда, кажется, не встречал я такого внимательного собеседника. Меня несло. По памяти кусками цитировал слово в слово целые абзацы, пересказывал диалоги. Попутчик мой напрягся; когда речь зашла о сердечной терапии, фармакологии в частности. В одну из пауз был я озадачен встречным аргументом:

– Насколько известно, по части лекарственных средств институт Бакулева исповедует парадигму: любыми средствами бороться за снижение давления в сердечно-сосудистой системе своих пациентов… Таким образом как бы невольно порождая разные проблемы в иных частях организма. В частности, в головном мозге.

Это была слишком сложная материя.

Вдруг вагон сильно качнуло из стороны в сторону. Будто под колесами были не стальные стрелки, а колдобины и ухабы проселка, заезженного тяжелогруженными лесовозами. Казалось, в следующее мгновенье состав сорвется с рельс и понесется как угорелый вскачь по шпалам… На сей раз вроде б обошлось.