Входящая во Мглу - Страница 15

– Эй, Микки! Открой леди, будь добр!

Ответный крик:

– Майкл! Не Микки, ты, тощий колючий жук! Останешься без сладкого!

Подойдя к столу, я увидела на лице Майкла ту же улыбку, что и у Уильяма Новака. Майкл открыл мне маленькую дверцу в больших раздвижных воротах.

– Увидимся завтра, да?

– Не сомневайся, – ответила я, выходя.

Майкл помахал мне рукой, и я ступила на гравий.

Дождь устроил короткую передышку, как часто бывает, сменившись легкой изморосью, более сырой и свежей, чем сухой потусторонний туман, который сопровождался головокружением и отвратительной вонью трупов. Влажная, неровная земля скользила под ногами, когда я шла по теперь уже почти пустой стоянке. Все машины исчезли, кроме моего «ровера», неприметного седана и пикапа последней модели. Седан начал выезжать как раз, когда я приблизилась к своему авто. Фары осветили меня, и я пригнула голову, пряча глаза.

Гравий рассыпался и гремел под колесами седана, скрипело сцепление, ревел мотор. Очень громко. И еще громче. Я подняла глаза – фары ослепили, но не лишили слуха и разума. Машина летела на меня.

Плохи дела, очень плохи. Машина была смутным пятном фар, несущихся ко мне, безопасность – слишком далеко. Пальцы под курткой намертво сжали пистолет. Я оттолкнулась в сторону сквозь загустевший воздух… сквозь страх, как в резко опускающемся лифте, я падала…

Падала…

И упала…

Сквозь клубящийся туман с гнилым запахом…

И приземлилась, кувыркаясь. Горячая пыль, будто дыхание чудища, ударила в лицо и тело, выталкивая, а машина пролетела мимо. Мокрый гравий расцарапал кожаную куртку и впился в щеку. Пальцы ног зарылись в землю, я встала на колени и вскинула пистолет.

Не попаду. Машина, визжа тормозами, вырулила с парковки и повернула на подъездную дорогу. Я вскочила на ноги, сунула пистолет обратно в кобуру и выхватила из кармана ключи от авто. Кинулась к «роверу», долго возилась с замком. Пока я села в машину, седан уже исчез из виду… присоединился к потоку фар на Аврора-авеню-норт.

Я закричала, стукнув по рулю:

– Проклятие! Проклятие!

Откинулась назад в кресле, провела рукой по волосам и тряслась с минуту, пока кровь разгоняла адреналин. Потом вылезла из «ровера» и пошла искать сумку. Ощущение было такое, словно я переборщила с выпивкой или недобрала, чуть трясло, и подгибались колени. Я запихала в сумку то, что из нее вывалилось, и поплелась обратно к «роверу».

В 7:34 Уильям Новак вышел со склада. Я все еще пыталась привести в порядок мысли. Новак дернулся было к одинокому пикапу, потом передумал и направился ко мне сквозь мелкий дождь. Постучал. Я опустила стекло, он спросил:

– Проблемы?

– Уже нет.

– Точно? У вас кровь на щеке.

– А, да. Меня пытались сбить.

– И это не проблемы?

– Теперь нет. Я жива, а он давно уехал. Но я не рассмотрела номер. И мне очень надо выпить.

– Здесь недалеко есть приличная итальянская кафешка, открыта до десяти. Там продают выпивку, но бар у них размером с комод во французском провинциальном стиле. Я и сам собирался перекусить. Буду рад прихватить вас с собой.

Я заколебалась. У меня все еще подрыгивали внутренности в такт растрепанным нервам.

– А как же ваш юный помощник?

– Микки? У него остались кое-какие дела, и он умеет сам добывать себе корм. Видите, вон. – Уильям показал на склад.

Небольшой мотоцикл с рычанием выкатил из тени здания. Стройная фигура в шлеме помахала нам рукой и медленно поехала к воротам. Машина взвыла и закашляла, виляющий светляк заднего фонаря скакнул вперед. Мы смотрели ему вслед, пока мотоцикл не исчез за поворотом.

– Так вы едете со мной или за мной? – спросил Новак.

Я вздохнула.

– За вами.

Он улыбнулся.

– Не беспокойтесь – у меня яркие габаритные огни.

Пришлось закатить глаза.

– Надеюсь.

Вслед за ним я объехала вокруг озера и припарковалась у неряшливого домишки на самом краю промышленного района. Приемлемая аренда и недурная еда. Если чуть пригнуть голову, можно увидеть озеро во всей его знаменитой ночной красе. Вода словно отполированный обсидиан отражает огни города и лодок. Я даже различала Спейс-Нидл, которая упиралась своей сияющей зеленой короной в облака. Запах пищи напомнил, что я не ела с обеда, который разделила с РК, а тогда довольствовалась преимущественно кофе.

Как только мы уселись, Новак заказал закуски и выжидающе взглянул на меня.

– Можно угадаю? – спросил он.

– Что я пью? Конечно, попробуйте, – разрешила я, откидываясь назад на спинку обитой скамьи.

– Спорю, раньше вы пили белое вино, однако потом переключились на что-то поинтереснее… шотландское виски?

Я скорчила гримасу.

– Ирландское. Не люблю привкус горящего торфа.

Он посмотрел на официантку, та подняла бровь и цинично скривила губы.

– «Бушмилз».

– Двойной? – бросила она.

Я просто кивнула. Новак заказал местного пива, и официантка удалилась. Уильям смущенно улыбнулся:

– Сервис здесь не супер. К счастью, платим мы только за еду.

– Пока она не кладет яд в мою выпивку, мне плевать.

– Не положит – это лишние усилия. Могу я спросить, что произошло?

– Там, у склада? – уточнила я, и он кивнул. – Ничего особенного на самом деле. Какой-то урод пытался сбить меня на машине. Я отпрыгнула. Он промазал. И удрал. Вот и вся история.

– Но она не первая, я подозреваю.

– Думаете, за мной каждый день гоняются психи на светлых седанах?

– Нет – сказал он. – Я думаю, большинство женщин не подрисовывают себе синяков, накладывая макияж, так что отметины у вас на шее и щеке настоящие. А раз вы не носите кольца, полагаю, избил вас не муж.

– Мужа нет. Поверить не могу, что синяки еще видны.

– Слабо. На складе я решил, что свет неудачно падает. Тот же придурок?

– Нет.

Больше я ничего не добавила, предпочтя заняться меню. Новак последовал моему примеру. Вернулась официантка и поставила на стол выпивку. Она едва не вылила пиво Новаку на колени, удостоила беднягу отрывистым «извините», скривившись в неискренней гримасе, и вручила мне виски. Без льда. Мы заказали еду, и я спросила, где туалет.

– Я провожу вас, – вызвалась официантка.

Мы проходили крошечное фойе, когда она заявила:

– Если б какой-нибудь бугай так меня приложил, я бы врезала ему в пах и спустила с лестницы. Зря вы с этим миритесь.

– Простите? – переспросила я, ловя ее за руку. – Вы решили, что меня ударил тот парень за столом?

Она впилась в меня взглядом и сложила руки на груди.

– Ну посмотрите на себя. Лицо расцарапанное, синяки… Он вас бьет… Думаете, я слепая? Вы этого не заслуживаете. Нельзя позволять так с собой обращаться только потому, что у него болтается между ног, а у вас нет.

– Стойте, – сказала я, роясь в карманах. Нашла визитку и дала ей. – Я частный детектив. Синяками обзавелась на работе. Мой спутник не имеет к ним никакого отношения, а если б имел, огреб бы кое-что похуже пива, вылитого на брюки.

Официантка прочитала визитку, потом пристально посмотрела мне в лицо.

– Это правда? Не отмазка?

Я кивнула.

– Правда.

Наши взгляды сцепились, и ее рот превратился в маленькую букву «о», но звука не последовало. Воспоминания оставляют в глазах отсвет не менее очевидный, чем шрамы. Я сменила выражение лица и улыбнулась.

– Так где же туалет? Мне срочно нужно пописать.

Она показала, и я пошла к двери. Внутри уставилась на себя в зеркало. Синяки выделяются не так сильно, но на левой щеке новые царапины. Куртка протерта и в грязи. Волосы скатались в сосульки. Ни дать ни взять Офелия через три дня после падения в реку. Неудивительно, что официантка подумала, будто меня избили. Я чуть привела себя в порядок, прежде чем вернуться к столу в гораздо более чистой одежде и менее похожая на трагическую героиню.

Скользнула на свое место, потянулась к тарелке с закусками. Проглотила три бутербродика подряд и заметила, что Новак улыбается.