Ветер и Соль - Страница 8

И побежала. Так быстро, как никогда раньше не бегала. Пролетев поле, уже выскочила на тропу, когда рядом просвистела стрела. Черт, черт, черт! До города не добраться, дорожка как на ладони, Томаш меня просто пристрелит! В подтверждение издалека донеслось:

– Тебе конец! Теперь точно конец, ты что наделала! – крик насильника сорвался на болезненный вой. Обернувшись, я ужаснулась: Томаш ковылял следом, а за ним тонкой змейкой вилось пламя. Осенняя трава моментально вспыхивала, то тут, то там виднелись всполохи. Поле, где я лишилась невинности, уже полыхало. Всевышний, он же всех нас погубит!

Только не останавливаться! Я сменила направление и ринулась в сторону порта. Он находится чуть в отдалении от жилых кварталов, но там еще могли быть люди. А главное, у пристани все еще стоял корабль с серыми парусами – шхуна капитана Черны.

Споткнувшись, я полетела вниз с небольшого пригорка, но быстро вскочила и продолжила бегство. Счет шел на секунды. Пристань встретила меня тишиной, вокруг нет ни души. Рыбаки давно закончили работать. А корабль… Корабль, расправив пепельные паруса, тронулся вперед.

Впоследствии, переживая этот день, один из самых худших дней своей жизни, я много думала. Что подвигло меня на тот отчаянный поступок?

Наверное, это был дикий, животный страх. Страх за свою жизнь. В деревянный настил врезалась пара тяжелых стрел, обдав меня щепками. В стороне, на пригорке, огонь пожирал сухую траву. Полыхало так сильно, что дым от пожара добрался даже до кромки воды. Голова раскалывалась от дикой боли. Я не чувствовала правую сторону тела, рука отнялась и лишь раскачивалась от быстрого бега. Пропитанное кровью платье свисало оборванными лоскутами. Тошнило от смердящего металлического привкуса во рту.

Все происходило очень быстро, не было времени и сил на то, чтобы тщательно обдумать что-то. Но в больной голове четко прорисовывалась мысль: «Здесь мне больше не жить». Томаш догонит. Если не здесь, то в городе. Даже успей я заскочить в таверну, кто меня защитит? Укроюсь от арбалетной стрелы за спиной у Боны? Спрячусь под кроватью у пана Гресса? Или буду долбиться во все двери на улице? Этот сумасшедший отправит на тот свет любого, кто под руку подвернется. Или начнет поджигать все на своем пути. Даже если мне каким-то чудом удастся добежать до главной улицы и спрятаться. Даже дойди я потом до начальника стражи. То что? Какова будет жизнь порченой сироты?

Но обо всем этом я, конечно, подумала уже гораздо позже. В тот момент казалось лишь, что жизнь моя окончена. Корабль отплыл далеко, полсотни метров от берега. На палубе мелькнула темная фигура.

И я что есть мочи сиганула с пристани прямо в море. С губ успел сорваться хриплый крик, а потом меня захлестнула темнота. Ледяная вода вмиг сковала тело, заполнила рот, а следом – и легкие. Сознание уже затухало, лишь где-то на задворках промелькнула мысль о том, что умирать не так уж и страшно.

И вдруг мое тело резко взлетело в воздух, разметав вокруг холодные брызги. Неведомая сила потащила меня вперед. Прямо к кораблю, прямо по воздуху. Я не успела ничего понять, когда упала на деревянный пол палубы. Последнее, что запомнилось, – мелькнувший рядом краешек чьего-то сапога. И дальше – пустота.

Первое, что я услышала, придя в себя, – это шум волн. Он убаюкивал, успокаивал. Уютная темнота не хотела отпускать. Но пришлось все же открыть глаза. Медленно. Веки были тяжелыми, словно налитые свинцом. Мутный взгляд уперся в потолок. Сквозь пелену вырисовывались деревянные доски. Стены тоже из дерева, а где-то в стороне – крошечное оконце, сквозь которое едва проникал свет.

Мыслей не было, абсолютная пустота. Голова, словно набитый сеном тюфяк, отказывалась работать. Во рту было сухо, с трудом удалось разлепить губы. Очень хотелось пить, горло саднило.

– Пани Анка, очнулись! – послышалось откуда-то сбоку. Перед глазами показался чей-то силуэт. – Не пытайтесь подняться, вы еще очень слабы. Но не беспокойтесь, опасность миновала, все будет в порядке. Выпейте, – к моим губам поднесли кружку. Во рту появился терпкий травяной вкус. Гадость, а так хотелось холодной родниковой водицы. Больше всего на свете. – А теперь отдыхайте, нужно набираться сил.

Неизвестная настойка обожгла горло горечью. Веки сами собой закрылись, и спасительная темнота снова приняла в свои объятья.

В следующий раз меня разбудил крик чаек. Сознание прояснилось быстрее. Даже удалось повернуть голову и оглядеться. Комната казалась незнакомой и какой-то странной. Вся отделана деревянными панелями с потрескавшимся лаком. Слишком маленькое окошко под самым потолком – ничего не разглядеть. Из мебели лишь пара низких шкафчиков, письменный стол и стул. И узкая кровать, на которой я и лежала.

Сдвинув укрывавшее меня по самый подбородок одеяло, ощупала тело дрожащими от слабости руками. Это не моя одежда! Поношенное платье сменила длинная, грубая мужская рубаха. Но кто же меня переодел?

Скрипнула дверь, и в комнату вошел высокий и худой мужчина.

– Пани Анка, рад, что вы пришли в себя. Вам пока не следует двигаться, – он натянул на меня одеяло. – Прошу, нужно оставаться в тепле, тут ужасные сквозняки, а вы только-только пошли на поправку, не хватало еще простудиться.

– Что случилось? Вы… ваш голос кажется знакомым.

– Мое имя Мирек. Мы с командой останавливались в вашей таверне. Вы находитесь в лекарском отсеке, на корабле капитана Джозефа Черны.

Корабль… Корабль, уплывающий в море. В голове словно прорвало плотину, воспоминания нахлынули бурным потоком. Разъяренный Томаш. Порванное платье, пропитанное кровью. Боль, много боли. Огонь и дым, скрипящие под ногами доски причала.

– Я… – язык не слушался, слова отказывались складываться в предложения. Память подкидывала картинки, одну ужаснее другой.

– Не стоит беспокоиться. Что бы ни случилось, все это уже позади.

– Прошу вас, я не могу! Не могу вернуться в город! – Паника захлестнула разум. – Он убьет меня!

– Дорогая, прошу вас успокоиться. Кем бы ни был изувер, сотворивший такое, сейчас он далеко. Мы на корабле. В открытом море, в нескольких днях пути от вашего родного города. Вот, выпейте, – Мирек протянул кружку. Видя мое сомнение, он добавил, – не волнуйтесь, это не снотворное, микстура лишь придаст сил. Понимаю, вы напуганы. Позову капитана, он ответит на оставшиеся вопросы.

Проглоченное лекарство на этот раз оказалось сладковатым и приятно вяжущим рот. Мирек тем временем скрылся за дверью.

Выходит, мы посреди моря, неизвестно где. Оттянув ворот рубахи, я взглянула на плечо. Оно было перебинтовано: светлые полоски ткани лежали чуть ли не до самого живота. Правая рука слушалась неохотно, будто чужая. Но, что самое удивительное, боли не чувствовалось! Что за чудодейственный отвар такой?

Вошел капитан. Он сменил темную рубаху на светло-серую, к поясу цеплялась перевязь из грубой кожи. На плечи накинут кафтан с переливающимися золотыми пуговицами.

– Рад, что вы наконец пришли в себя, Анна. Полагаю, что вам о многом хочется спросить, – он пододвинул стул вплотную к моей кровати и сел, коснувшись коленями одеяла.

В голове действительно роилось множество вопросов. Но с какого начать?

– Что ж. Док предупредил, что вы можете быть слегка не в себе и напуганы. Тогда, если позволите, я начну, – в голосе капитана Черны слышались стальные нотки. Он был если не раздражен, то весьма недоволен. – Вы спрыгнули с пристани у меня на глазах. Корабль отплыл уже достаточно далеко, я не успел бы добраться вплавь. Предупреждая вопрос, скажу: да, я маг, как и большинство тех, кто находится на корабле. Воздушник.

Теперь все ясно. В Бохнице имелся один одаренный, повелевающий воздухом. Ну, как повелевающий… Пан Жацки мог отправить в полет пивную кружку, чтобы она опустилась аккурат на стойку – подливать добавку удобно, не нужно ходить туда-сюда. Но на большее он был не способен. А тут такая силища! Капитан поднял в воздух целую меня, да еще пронес несколько десятков метров. Впечатляет.