Вернуться и вернуть - Страница 14

– Поручитель? Провинность?

Эти вопросы могут показаться странными кому угодно, но только не человеку, нервно сглатывающему слюну. И он, и я играем сейчас по одним правилам. Правилам старинной, но до сих пор распространенной игры под названием «Остаться в живых». А еще вашему покорному слуге посчастливилось в свое время ночь напролет слушать пьяную исповедь г’яхира,[9] который считал, что не сможет дожить до рассвета. Как же он ошибался: смерть настигла парня лишь сутки спустя… А мне – в качестве посмертного дара собутыльника – досталась груда совершенно бесполезной на первый взгляд информации. Но, как выясняется, ничто в этом мире не пропадает зря!

– Я не буду повторять дважды! – В самом деле не буду. Хотя бы потому, что сам забуду, о чем спрашивал.

– Поручитель – г’яхир Полуденной Розы[10] эс-Сина.[11] Вина – нежелание содействовать.

Вот как? Браво, Лаймар! Я бы, например, не рискнул отказаться от предложения «принять посильное участие в созидании славного будущего Южного Шема». Впрочем, мне и не предлагали. Нос у меня не в том масле испачкан.

– Можешь вернуться домой. По праву het-taany[12] я принимаю обязанности Поручителя. – Убираю кайру в ножны, и убийца облегченно выдыхает.

Могу понять почему: ты уже настроился на безвременную кончину, да еще вкупе с невыполненным заказом, что для кихашита тяжелее всех и всяческих долгов, и тут на тебе! Какой-то беспечный чудак произносит волшебное слово «het-taany», принимая на себя грех твоей оплошности… Можно вознести искреннюю хвалу богам и смело отправляться за новым заданием.

– Как мне назвать вас, господин? – важный вопрос.

– Скажешь: тебя отпустил тот, кому Шан-Мерг подарил свой последний вдох.

Минута тишины. Такая долгая, что кажется вечностью. А потом кихашит опускается на колени и лбом касается дощатого пола, отдавая дань почитания прозвучавшему имени. И мне. Эх, дяденька, не заслуживаю я такого. Всего-то и сделал, что…

…Никак не могу привыкнуть к нескольким очень досадным мелочам. К вою песчаной бури за стенами хирмана.[13] К чадящим фитилям масляных светильников, распространяющим в воздухе аромат подгоревшей еды. К ощущению полнейшей беспомощности перед злорадной ухмылкой Судьбы…

Непогода застала меня посреди ничего – как раз на том участке эс-Сина, где проще встретить демона, нежели человека. На какие доходы существовал хозяин обшарпанного «приюта», можно было только догадываться. Наверное, обирал трупы постояльцев. Впрочем, я куда больше боюсь не высохшего под знойным солнцем пустыни старика, а того, кто волей случая составил мне компанию.

Мужчина, вдвое старше меня. А может, и не вдвое: скорбные морщины, рассекшие высокий смуглый лоб, никого не омолодят. И глаза… Про такой взгляд говорят: потухший. И тому есть причины. Шан-Мерг (как он сам представился) собрался умирать. Только я никак не могу понять, на чем основывается его жуткая уверенность в приближении смерти.

Всю предыдущую ночь мы провели без сна: он – беспрерывно рассказывая о себе и своей… хм, работе, я – слушая. И борясь с крупной дрожью, потому что мне было страшно. Очень страшно.

Мой собутыльник оказался г’яхиром. Какой именно провинции – я забыл сразу же, как только осознал, что делю стол и кров с человеком, которому ничего не стоит забрать мою жизнь. И не только жизнь, кстати: я ведь дожидаюсь каравана. Дожидаюсь, сидя на деньгах и верительных грамотах х’аиффа.[14] Если что-нибудь потеряю или – того хуже – меня обворуют, можно не возвращаться к Заффани. Проще самому закопаться в песок. Прямо за дверью…

И даже выпивка не помогает. Хваленое «Дыхание пустыни» мало того что не расслабило тело и не успокоило сознание, напротив: натянуло все нервы, как струны лютни. Голова гудит от смешанных в кучу откровений г’яхира, постепенно тупея и отпуская все мысли, кроме одной… Я выберусь отсюда ЖИВЫМ?!

– Ты слушаешь?

– А?.. Да, конечно… – поднимаю взгляд от стола.

Подернутые пеплом тоски угольки глаз смотрят на меня в упор. Очень внимательно.

– А мне кажется, что нет… Впрочем, это и неважно. Ты не попытался сбежать – вот что мне нравится.

Сбежать? Куда? В пасть бури? Я похож на самоубийцу? Никогда бы не подумал… Опять же поручение моего работодателя. Как я могу его не выполнить? Это означало бы полное и безоговорочное признание собственной несостоятельности. Во всех смыслах.

Г’яхир, видно, догадывается, какие демоны терзают мою душу, потому что невесело усмехается:

– Я не имел в виду смелость, парень. Даже самый отважный человек на твоем месте чувствовал бы себя… нехорошо. Возможно, если бы ты был старше и опытнее, ты бы предпочел выйти за Порог. Еще вчера.

Я и так почти парализован страхом, а он добавляет еще и еще… Зачем? Хочет поиздеваться? Можно было бы предположить такое стремление – особенно со стороны человека, ожидающего свой смертный час, но… В глазах Шан-Мерга плещется тоска. Тоска человека, который вынужден уйти, оставив незавершенным дело. Очень важное дело.

– Я не могу себе позволить…

– Испугаться? Вижу. Тебя держит нечто посильнее любого страха. Чувство долга, верно? Я угадал?

Не отвечаю, но мой ответ г’яхира не интересует. Шан-Мерг думает о чем-то другом. Думает примерно минуту, потом встает и медленно начинает обходить стол, бормоча себе под нос:

– Как все не ко времени… Не к месту… Парень – все, что у меня имеется, но достаточно ли того, что под рукой? Впрочем, выбора нет…

– А меня учили, что выбор есть всегда. Нужно только рассмотреть все пути, ведущие с перекрестка, – как всегда не подумав, блещу вбитыми в голову истинами. Мужчина останавливается совсем рядом со мной и проводит рассеянным взглядом по стене комнаты.

– Очень может быть… Ну если ты СМОЖЕШЬ сделать выбор за меня… Сделай его!

Сильные пальцы властно вцепляются мне в волосы.

– Эй, что вы… – успеваю только возмущенно открыть рот, а в следующее мгновение…

Комок чужого дыхания втыкается в мое горло, и я едва не захлебываюсь жарким и странно сухим ветром. Ветром, несущим на своих крыльях последний вдох Шан-Мерга…

Потом было многое. Несколько бессонных суток наедине с мертвым телом. Песни песка – то вкрадчивые, то угрожающие. Дочери Йисиры. «Белая Фаланга». Долг, который требовал оплаты и был уплачен. Мной.

Многое было. Но в одном я совершенно точно завидовал Шан-Мергу: ему повезло уйти, оставшись. Хотелось бы верить, что и мне когда-нибудь удастся такое.

…Песок пустыни всхлипнул в последний раз и умолк, прячась в тайниках памяти. Я посмотрел на склонившегося в глубоком поклоне убийцу.

– Ступай! Если через минуту твои следы не остынут на пороге этого дома, я возьму свое обещание обратно!

– Как прикажете, Карающий![15] – Ему не понадобилось и вдоха, чтобы, подхватив орудие своего труда, исчезнуть в коридоре.

– Вы закончили здесь, почтенный Лаймар? – обращаюсь к кудеснику, который за все время моей беседы с кихашитом не проронил и звука.

– Да, вполне. Что вы хотите предложить?

– Спуститься вниз и поговорить. Согласны?

– Я могу отказаться? – Легкая усмешка.

– Можете. Но лучше не надо. Считайте это… дружеским советом.

– Что ж… – Маг вздохнул. – Если позволите, я присоединюсь к вам через несколько минут.

– Буду ждать. – Я выделил голосом слово «буду» и оставил Лаймара отдавать последние указания совершенно растерянной женщине.

Придет или не придет, вот в чем вопрос. Что помешает магу сбежать? Да ничто. Есть два ручных зверька, которые – если дать им волю – охотно управляют своим хозяином. Любопытство и совесть. С дурными наклонностями первого из них я уже кое-как справился, а второй… Не менее опасный противник, кстати. И главная его черта – никогда не прячет оружие в ножны. Клинок может отодвинуться, прижаться плотнее, взрезать кожу или печально просвистеть рядом, но полоса серой стали никогда и никуда не исчезнет. Вы сражались со своей совестью? И кто победил? Только не лгите, а скажите откровенно… Молчите? Вот и я тоже… Лучше промолчу.