Вернуться и вернуть - Страница 12

Кровь и вправду не полилась. Зато гром праведного гнева сотряс стены гостиницы.

– Да за такие предсказания тебя выпороть и то мало! – раздалось из угла, где расположились селяне.

Любопытно… Я невольно вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит. Конечно, ничего не увидел. Пришлось встать – как раз вовремя, чтобы ворох пестрых кусочков ткани успел обогнуть мою фигуру и спрятаться у меня за спиной. Спрятаться? О нет…

– А ну, мерзавка, вернись!

Надо мной навис дюжий мужик, чьи щеки выглядели излишне румяными даже в скудном свете свечей. Интересно, чем его в детстве кормили? Мне вроде бы в еде не отказывали, но почему-то впрок ни мясо, ни овощи не шли. У родителей этой горы разносолов на столе наверняка не водилось, а поди ж ты…

– Вас что-то расстроило, почтенный? – Я постарался улыбнуться со всем возможным уважением к буграм мышц, хорошо заметным и под толстым суконным кафтаном.

– Мокрая мышь, которая нагадала мне всяких гадостей!

– Мышь?

Поворачиваю голову в попытке увидеть, о ком идет речь, но через плечо удается рассмотреть только черные волосы и яркий платок.

– Предсказательница, чтоб ее! – сплевывает мужик.

– И что же она такого страшного вам предсказала?

– А что скотина вся моя будущей весной подохнет, вот что!

– Именно так и сказала? – Категоричность недовольного селянина, скорее всего, не имела под собой основания: бродячие гадатели редко опускаются до ясных и недвусмысленных «откровений из будущего», так что малышка могла пророчить вполне безобидно, а клиент понял как смог.

– Ну-у-у… – Мужик слегка смутился. – Вроде того… Ну, что по весне Сейнари разольется больше обычного, притопит луга, а на них трава дурная расти будет – и коровки мои потравятся…

– Да вам необычайно повезло, почтенный! – хлопаю по крепкому плечу. – Сами подумайте – вы уже знаете, из-за чего может погибнуть ваша скотинка, так что вам мешает выгнать ее на другие пастбища или купить сена, а? И ни одна из коров не пропадет. Улавливаете?

В блеклых глазах появилось сомнение.

– После того как вы разъяснили, господин… И верно! Так, считаете, сена надо прикупить?

– О, тут я вам не советчик! – машу руками. – Может, надо покупать, может, не надо – фрэлл его знает… А на подтопленные луга коров не гоняйте. Целее будут!

– И на том спасибо, господин! – Отвесив низкий поклон, мужик вновь занял место за своим столом, а я повернулся лицом к той, что заставила меня строить из себя знатока сельского хозяйства.

Довольная мордашка, живая, смуглая, с крупными бусинами темных глаз. И верно, похожа на мышь. Очень миленькую, правда. Мокрые волосы скручены тугими колечками и облегают голову плотной шапочкой. Плечи закутаны в необъятный шерстяной платок, усыпанный то ли маками, то ли розами: даже если бы я лучше разбирался в цветах, определить, какие из них хотела изобразить вязальщица, не представляется возможным, потому что платок старый. Очень старый, с полысевшими от времени кистями бахромы. Пол подметают юбки. Да-да, именно юбки, в количестве пяти, а то и более. Разумеется, разноцветные и, разумеется, никак не сочетающиеся между собой. При ярком свете эта аляповатость резала бы глаза, но здесь и сейчас она всего лишь заставляет улыбнуться.

– Здравствуй… мышка.

– Ты желаешь мне здоровья от чистого сердца или просто хочешь показаться вежливым? – прищуривается один из блестящих глаз.

– И то, и другое, наверное… Кстати о здоровье! – Я поманил пальцем мальчишку-подавальщика.

Сунув нос в принесенную специально для нее кружку, девчонка сурово нахмурилась:

– Сам, значит, вином отогреваешься, а меня супом потчуешь? Это как же понимать?

– В твоем возрасте следует пить вино только в лечебных целях, но… Думаю, горячий мясной бульон с пирожками будет куда полезнее, чем кислятина, которую принесли мне. Если не хочешь, можем поменяться!

– Вот еще! – Она ухватила из миски самый большой пирог и откусила, сколько… смогла, а смогла много: вернуться к беседе юной гадалке удалось лишь спустя время, необходимое для тщательного пережевывания. И вернуться для того, чтобы попытаться вогнать меня в краску, потому что я услышал: – А ты добрый.

– Нет, мышка, я злой. Очень злой. Только еще и ленивый. А поскольку злые дела требуют большего приложения сил, чем добрые, я предпочитаю не особенно напрягаться… Если есть возможность.

Моя невинная шутка вызвала внимательный и сосредоточенный взгляд. Девчонка помолчала, потом сочувственно подытожила:

– Устаешь, значит, сильно… Бедненький!

– Кто сказал, что устаю? – удивился я.

– Ну здрас-сте! Только что заявил: злу нужно отдавать больше сил, чем добру, а теперь отнекиваешься? Не пойдет!

– Что – не пойдет?

– Выбери уж, что тебе ближе – зло или добро. А то потеряешься между… Ищи тебя потом! – Довольная улыбка.

– Да кому я нужен?

– Кто тебя знает. – Еще один внимательный взгляд. – С виду не скажешь, а вдруг… Вдруг есть в тебе что-то ценное?

– Вряд ли, – совершенно искренне сомневаюсь.

– Все равно не тебе судить! – заявляет девчонка. Заявляет так, что спорить с ней почему-то не хочется.

– Да я и не сужу…

– Хочешь, расскажу твое будущее? – Спустя вдох следует вполне ожидаемое предложение.

– В том же ключе, что и этому несчастному владельцу коров?

– Можно и в том… Хотя нет. – Задумчивый цокоток ногтей по столу. – Твоя судьба от капризов природы не зависит.

– И как же ты это установила?

– Есть способы… – Туманный и ни к чему не обязывающий ответ. – Ты какое гадание предпочитаешь? Могу на потрохах курячьих. Могу на свечном воске. А могу лабиринт ладони прочитать… Выбирай!

– Не стоит, мышка.

– Что – не стоит? – Обиженно надутые губы.

– Предсказывать мне будущее.

– Почему? Не веришь, что я…

– Угадаешь? Верю. Только… Свое ближайшее будущее я и так знаю. А то, что должно произойти потом… Видишь ли, мне почему-то кажется: неинтересно жить, если каждый ненаступивший миг уже известен. Скучно.

– Может быть, может быть… – Кивок. – А если тебя ждут опасности? Угроза жизни и всякое такое? Тоже знать заранее не захочешь?

– Хм… – А вот над этим надо подумать.

Заманчиво было бы получить точные сведения обо всех будущих врагах и их планах… Заманчиво, но как-то нечестно. Нет, будем разбираться с неприятностями по мере их возникновения! Да и проку мне в предсказаниях? В лучшем случае забуду, в худшем – перепутаю так, что сам фрэлл ногу сломит.

– Нет, мышка, не надо. Пустое и неблагодарное это занятие – ткать Гобелены чужих судеб.

– Верно. Но еще хуже отказываться от помощи, предложенной без корысти. – Девчонка смотрит на меня так сурово, что я чувствую себя школяром, заслужившим порку за плохо выученный урок.

– Я не отказываюсь… Просто мне думается, что знать будущее не самое важное в жизни.

– А что же, по-твоему, важнее?

– Прийти туда, где ты по-настоящему нужен.

Молчание, долгое и грустное, заканчивается вздохом:

– Ну пути и дороги не по моей части, спорить не буду… А все же зря отказался! Пожалеешь!

– Конечно! – улыбаюсь, видя, как смешно морщится длинноватый нос девчонки. – Но ничего, я привык.

– Жалеть?

– И жалеть – тоже. А еще я привык…

– Получать от Судьбы оплеухи? – Ехидное замечание, заставившее меня вздрогнуть.

– Какие еще… Ты-то что об этом знаешь?

– То, что явно, и то, что тайно. То, что дозволено, и то, что запрещено. – Она встала из-за стола, озорно взмахнув юбками. – Я все знаю. И ты совершенно прав: мне скучно жить. Точнее, было бы скучно, если бы…

– Если бы? – Невольно встаю следом.

– Если бы под лунами этого мира не топтал тропинки тот, чья судьба не может быть предсказана, потому что ее просто не существует.

– О чем ты говоришь?

– Запомни, нет ничего предопределенного и нет ничего неизменного. Ни в большом, ни в малом, ни в жизни, ни в смерти. Будущего нет, потому что, воплощаясь, оно на крохотное мгновение становится настоящим – и тут же исчезает в прошлом… Тебе нужно будет выбрать одно из трех: Забвение, Память или Надежду. И когда наступит срок, ты выберешь то, что должен. Или не выберешь ничего, и это тоже будет выбором… У твоего Зеркала три стороны, Джерон! Но соединить их вместе или разбить окончательно сможешь только ты сам…