Верну тебя: Любой ценой - Страница 5

Он видел её лицо после нашего разговора. Разумеется, видел. Я сам попросил его быть где-то поблизости. Проконтролировать. Подстраховать. Старый рефлекс, который я так и не смог в себе искоренить.

– Она не выпрыгнет. У неё слишком сильный инстинкт самосохранения, – я криво усмехнулся, наблюдая, как она резко развернулась и зашагала прочь, в противоположную от парковки сторону. Не к своей машине. Просто прочь. Подальше от этого здания. От меня. – И я вшил в её контракт такую неустойку, что для прыжка ей понадобится золотой парашют.

– Безумие, завёрнутое в одержимость, – констатировал Стас с усталостью в голосе. – Ты потратил полгода и сумму, сопоставимую с ВВП небольшой африканской страны, чтобы купить это захудалое бюро. Чтобы загнать её в угол. И ради чего? Чтобы она тебя ненавидела ещё сильнее? Гениальный план, Богатырёв. Надёжный, как швейцарские часы. Если бы их делали сумасшедшие.

Его слова не злили. Они были правдой. Но правдой поверхностной, не затрагивающей сути. Он видел лишь верхушку айсберга, не представляя, какая ледяная глыба отчаяния и ярости скрывается под водой. Он не знал, каково это – четыре года просыпаться в пустой постели, где всё ещё чудится её запах. Он не знал, каково это – видеть её в каждой второй брюнетке на улице и каждый раз чувствовать, как сердце делает болезненный кульбит. Он не знал, что такое пустота. Та самая, что осталась после неё. Тишина, густая, как остывающая смола, которая заполнила наш огромный пентхаус после того, как за ней захлопнулась дверь. Я тогда разнёс свой кабинет. В щепки. Превратил в руины всё, до чего дотянулись руки. А потом просто сел на пол среди осколков и понял, что разрушил не мебель. Я разрушил себя. И собрать заново так и не смог. Все эти годы я был лишь оболочкой, функциональным механизмом по зарабатыванию денег, внутри которого выл ледяной ветер.

– Ты не понимаешь, – выдавил я, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

– О, я как раз всё понимаю! – в его голосе зазвенел металл. – Я понимаю, что до твоего тридцать второго дня рождения осталось меньше семи месяцев. Я понимаю, что по завещанию твоего деда ты должен быть не просто женат, а иметь наследника. В противном случае контрольный пакет «Империума» уплывает к благотворительному фонду имени его покойной болонки. И я понимаю, что твоя охота на бывшую жену – это самый отчаянный и циничный бизнес-проект в твоей жизни.

Кровь ударила мне в виски. Телефон в руке затрещал под натиском пальцев.

– Не смей. Слышишь, Стас, не смей всё сводить к этому проклятому завещанию! – прорычал я, едва сдерживаясь. – Отец дал мне дедлайн, но даже без его ультиматума я бы всё равно сжёг мир, чтобы её вернуть. Просто сделал бы это позже, может, на год, на два. А он… он просто нажал на спусковой крючок. Дал мне официальный повод сделать то, чего я хотел с той самой ночи, как она ушла. Вернуть её. Любой ценой. Завещание – это просто предлог. Удобная ширма. Но причина… причина в том, что я без неё не могу дышать.

На том конце провода повисла тишина. Стас был единственным, кому я мог это сказать. И единственным, кто понимал, что это не красивые слова, а диагноз.

– Ладно, прости, – наконец, вздохнул он, поняв, что перегнул палку. – Но пойми и ты. Ты играешь с огнём. Эта женщина – не та наивная девочка, на которой ты женился. Она тебя сожжёт и даже пепла не оставит. И я не уверен, что хочу потом соскребать то, что от тебя останется, со стен этого кабинета.

– Я не повторяю ошибок, Стас. Я их исправляю. Любой ценой.

Я сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Бросил телефон на стол и сел в кресло. Своё кресло. Оно ещё хранило едва уловимый запах дорогого парфюма Павла Игоревича. Запах поражения. Мне нравился этот запах.

На огромном сенсорном экране стола я открыл папку. Личное дело. Богатырёва Карина Андреевна. Ведущий архитектор-дизайнер.

Я нажал на иконку с фотографией. Она стояла на фоне строящегося объекта, в белой каске, сдвинутой на затылок. Растрёпанные тёмные волосы выбивались из-под неё, ветер трепал их. На губах играла лёгкая, чуть насмешливая ухмылка, а в карих глазах с золотистыми искорками плясали черти. Она смотрела не в камеру, а куда-то в сторону, на своего собеседника. И в этом взгляде было столько жизни, столько уверенности и дерзости, что у меня свело челюсти.

Она стала ещё красивее. Четыре года отточили её, как хороший скульптор отсекает от мрамора всё лишнее. Ушла девичья мягкость, появилась острая, опасная грация. Уверенность женщины, которая знает себе цену. Женщины, которая выжила после кораблекрушения и научилась строить свои собственные корабли.

Я пролистал дальше. Портфолио. Проекты, которые она вела. Каждый – смелый, нестандартный, кричащий о таланте. Я почувствовал укол профессиональной гордости. И дикую, иррациональную ревность. Это всё она сделала без меня. Она стала собой – без меня.

Я долистал её личное дело до конца. Анкета. Семейное положение: «в разводе». Адрес проживания. Телефон. И последняя графа, которую я едва не пропустил. «Контактное лицо на случай чрезвычайной ситуации».

Артём Лазарев.

И номер его телефона.

Кто это, чёрт возьми, такой?

Я вбил имя в корпоративную базу. Главный инженер «Проект-Генезис». Фотография. Приятное, открытое лицо. Умные глаза за стёклами очков в тонкой оправе. Спокойная улыбка. Типаж «хорошего парня», от которого у меня всегда начиналась аллергия. Тот самый, который будет носить ей по утрам кофе с корицей и помнить дату знакомства её родителей.

И он – её контакт на случай ЧП. Человек, которому позвонят, если с ней что-то случится. Не лучшей подруге. Не родителям. Ему.

Планшет в моих руках угрожающе скрипнул. Холодная, тёмная ярость поднялась со дна души, затапливая всё. Это было хуже, чем ревность. Это было чувство осквернения. Кто-то чужой посмел занять моё место. Этот Лазарев… Он не просто коллега.

Я вспомнил, как она смотрела в сторону на той фотографии со стройки. С лёгкой, тёплой усмешкой. Она смотрела на него. Я был готов поставить на это весь свой холдинг.

Четыре года я тешил себя мыслью, что никого равного мне она найти не сможет. Каким же я был самонадеянным идиотом. Она не искала равного. Она искала другого. Противоположность. Тихую гавань после моего шторма.

И я не позволю ей бросить якорь в этой гавани.

Я снова набрал номер Стаса.

– Чего ещё? – отозвался он почти мгновенно.

– Пробей мне всё по этому Лазареву. Артём Лазарев. Главный инженер. Контакты, связи с Богатырёвой, соцсети, кредитная история, размер обуви, любимый сорт чая, кличка хомячка в детстве. Мне нужно знать о нём больше, чем знала его собственная мать.

В голосе Стаса послышался тяжёлый вздох.

– Марк, может, не надо? Ты же понимаешь, что она…

– Надо, Стас. И поставь за ней наружку на вечер. Ненавязчиво, профессионально. Хочу знать каждый её шаг, каждый вздох. Куда пойдёт, с кем встретится. Особенно, если этот кто-то будет Лазарев.

– Ты становишься параноиком.

– Я становлюсь информированным, – отрезал я. – И ещё. Завтрашнее совещание. Я хочу, чтобы Лазарев выступил первым. С полным отчётом по техническим расчётам «Атланта». Передай ему, чтобы готовился. Досконально. Пусть не спит всю ночь, но чтобы отчёт был безупречным.

На том конце провода повисла пауза. Стас всё понял.

– Ты собираешься его уничтожить, – это был не вопрос, а констатация факта. – Публично. На глазах у неё.

– Я собираюсь показать дилетанту его место, – уточнил я, глядя на фотографию «хорошего парня» на экране. – И показать ей, что её тихая гавань – это всего лишь лужа, которую я могу осушить одним щелчком пальцев. Она хотела войны? Она её получит. Но воевать я буду не с ней. Я буду уничтожать всё, что она успела построить вокруг себя за эти четыре года. Камень за камнем. Человек за человеком. Пока она не останется одна, посреди руин своей новой жизни. И тогда она поймёт, что единственное безопасное место для неё – рядом со мной.

Я снова посмотрел на её фотографию в личном деле. На её дерзкую, непокорную улыбку, которая бросала мне вызов даже с экрана.