Верну тебя: Любой ценой - Страница 2

КАРИНА

– Если он сейчас скажет, что для укрепления корпоративного духа мы все едем в подмосковный пансионат на тимбилдинг с верёвочным курсом и хороводами у костра, я уволюсь. Прямо здесь. Торжественно и с пафосом.

Я прошептала это, не отрывая взгляда от страдальческой физиономии нашего генерального, Павла Игоревича, который уже минут пять мялся за трибуной, словно ему натёрли новые ботинки, причём изнутри.

– Уволишься и оставишь меня одного на растерзание корпоративным шаманам? Жестоко, Богатырёва, непростительно жестоко, – так же тихо отозвался Артём Лазарев, наш главный инженер и по совместительству самый надёжный парень в радиусе пяти километров. Он сидел рядом, и от него, как всегда, пахло кофе и невозмутимым спокойствием. – К тому же, кто тебе даст уволиться? Ты же наш золотой билет. Проект небоскрёба…

– Тш-ш-ш, – я приложила палец к губам, продолжая со злорадной тревогой наблюдать за мучениями шефа. – Не спугни. Мне нравится смотреть, как он страдает. Это компенсирует мне три бессонные ночи над макетом.

Наша переговорная, обычно залитая солнцем и гудящая от творческих споров, сегодня напоминала зал ожидания в травмпункте. Все тридцать сотрудников “Проект-Генезис” сидели на своих местах с одинаково напряжёнными лицами. Воздух загустел от невысказанных вопросов и слухов, которые расползались по офису последние сутки со скоростью лесного пожара. Банкротство. Враждебное поглощение. Продажа за долги каким-то сомнительным типам из девяностых. Версии были одна другой страшнее.

Я, честно говоря, старалась сохранять олимпийское спокойствие. Моё имя в архитектурных кругах уже что-то да значило. Проект небоскрёба “Атлант”, который я вела последний год, был не просто работой – это была моя поэма из стекла и бетона, моя самая большая амбиция. С таким портфолио я могла найти работу где угодно. Но за коллектив было обидно. Мы были не просто коллегами, мы были почти семьёй. Сумасшедшей, громкой, иногда невыносимой, но семьёй.

Павел Игоревич, наконец, откашлялся в кулак, и в переговорной повисла такая тишина, что было слышно, как у кого-то в заднем ряду урчит в животе.

– Дорогие друзья, коллеги! – начал он голосом человека, собирающегося объявить о начале эпидемии. – Как вы все знаете, последние годы были… непростыми. Рынок нестабилен, конкуренция растёт…

– Сейчас заплачет, – снова прошептала я Артёму, делая вид, что рисую в своём блокноте какую-то гениальную загогулину.

– Карина, прекрати, – шикнул он, но я видела, как дёрнулся уголок его губ.

– …и чтобы не просто выжить, а выйти на новый уровень, чтобы обеспечить нашему бюро будущее, я принял непростое, но, я уверен, верное решение, – шеф сделал драматическую паузу и обвёл нас взглядом мученика. – Архитектурное бюро “Проект-Генезис” становится частью одного из крупнейших игроков на строительном рынке. Частью строительного гиганта “Империум”.

По рядам пронёсся вздох. Смесь ужаса и облегчения. “Империум”. Монстр. Гигант. Акула, которая сжирала конкурентов на завтрак, не поперхнувшись. С одной стороны, это означало стабильность и огромные бюджеты. С другой – конец нашей ламповой, почти семейной атмосферы. Прощайте, пиццы по пятницам и дурацкие корпоративы. Здравствуйте, жёсткий регламент, дресс-код и отчёты в трёх экземплярах.

– И сейчас я хочу представить вам нового владельца и генерального директора, который лично… – Павел Игоревич запнулся и посмотрел на дверь, словно ждал оттуда знамения.

Дверь открылась. Бесшумно и плавно.

И время для меня остановилось. Замерло. Рассыпалось на миллиарды ледяных осколков, впившихся в каждый сантиметр моей кожи.

В переговорную вошёл он.

Марк Богатырёв.

Мой бывший муж.

Четыре года. Тысяча четыреста шестьдесят дней я не видела его лица вживую. Только мельком на обложках деловых журналов, которые я тут же брезгливо захлопывала. Тысяча четыреста шестьдесят дней я училась дышать без него, жить без него, не вспоминать его. Я выстроила вокруг своего сердца крепость с высоченными стенами и рвом, кишащим крокодилами. Я стала другой. Сильной. Независимой. Той, которую невозможно ранить.

И вся моя крепость рухнула в одну секунду от одного его взгляда.

Он почти не изменился. Стал, может, ещё жёстче. Шире в плечах. На волевом подбородке появилась лёгкая щетина, которая делала его вид ещё более хищным и опасным. Короткие тёмные волосы. Идеально скроенный костюм цвета мокрого асфальта, который стоил, как вся моя машина. И глаза. Всё те же глаза цвета холодной стали, которые сейчас медленно, будто пробуя на вкус, скользили по лицам моих ошарашенных коллег.

Он не видел меня. Пока ещё не видел.

Я вжалась в кресло, инстинктивно пытаясь стать меньше, незаметнее. Сердце колотилось о рёбра с такой силой, что, казалось, его стук слышен на том конце зала. В горле пересохло. В голове не было ни одной мысли, только оглушающий белый шум.

Это не может быть правдой. Это дурной сон. Галлюцинация от недосыпа. Сейчас я моргну, и он исчезнет.

Я моргнула. Он не исчез.

Он остановился в центре, рядом с поникшим Павлом Игоревичем, и его взгляд впился в меня. Буквально. Словно знал, где меня искать и поймал на прицел.

Это длилось всего мгновение. Но в этом мгновении была целая вечность. В его глазах не было удивления. Ни капли. Только что-то тёмное, тяжёлое. И триумф. Неприкрытый, хищный триумф волка, который после долгой охоты, наконец, загнал в угол свою добычу.

Он знал. Он всё знал. Он знал, что я здесь работаю. Эта покупка… это не просто бизнес. Это было ради меня.

Осознание ударило наотмашь, вышибая остатки воздуха из лёгких. Белый шум в голове сменился оглушающей, всепоглощающей яростью. Она хлынула горячей волной, выжигая страх, выжигая шок, оставляя после себя только звенящую, холодную сталь.

По залу пронёсся шёпот, сначала тихий, потом всё более отчётливый.

– Это же Богатырёв… тот самый? Владелец «Империума»?

– Погоди, а она же… тоже Богатырёва? Карина?

– Говорят, он её бывший… Вот это номер! Он что, специально нас купил?

Я чувствовала, как десятки глаз перебегают с его ледяного лица на моё, пытаясь уловить хоть что-то. Унижение было публичным. Идеально рассчитанным. И от этого ещё более болезненным.

– Добрый день, – его голос, низкий и властный, разрезал тишину, как скальпель. Никаких вступлений. Никаких реверансов. – Меня зовут Марк Богатырёв. С этого дня «Проект-Генезис» – часть моей компании. Павел Игоревич останется в качестве консультанта на переходный период.

Он говорил, а смотрел только на меня. И каждый в этой комнате это чувствовал. Напряжение стало почти осязаемым.

– Я не сторонник резких перемен, – солгал он, не моргнув глазом. – Но я сторонник эффективности. В ближайшие дни служба безопасности и HR проведут аудит. Будет реструктуризация. Некоторые должности будут упразднены. Некоторые сотрудники нас покинут.

По рядам снова пронёсся испуганный шёпот. Он наслаждался этим. Властью. Страхом в чужих глазах.

– Те, кто останутся, получат лучшие условия на рынке. И возможность работать над самыми амбициозными проектами в этой стране. Но чтобы заслужить это право, мне нужно лично понять, кто чего стоит.

Он сделал паузу, обводя комнату своим властным взглядом. И снова остановился на мне. На его губах появилась едва заметная, почти невидимая усмешка. Усмешка палача.

– А теперь я хотел бы лично пообщаться с ключевыми сотрудниками. Богатырёва.

Моё имя, произнесённое его голосом, прозвучало как выстрел. Как приговор. Как клеймо, от которого я так и не смогла избавиться, потому что смена всех документов после развода была той ещё бюрократической пыткой.

– В мой кабинет. Сейчас же.

Весь мир сузился до его фигуры и этих шести слов. Я чувствовала на себе десятки взглядов – сочувствующих, любопытных, испуганных. Артём рядом со мной замер, его рука дёрнулась, словно он хотел меня остановить, защитить.