Верлибры - Страница 3
Изменить размер шрифта:
«В минуту страсти»
Не в интимные отношения вошел я с хозяйкой
прекрасного тела, —
Нет, я зацепил багром плот,
Рогатиной поддел медведя,
Прыгнул с десятиметровой вышки в воду,
Взорвал гранатой громоздкий танк,
Ибо то, что я ощутил, было до ужаса враждебным,
сладостным,
неощутимо попахивающим свежей кровью, —
– Может быть, у коршуна с добычей тоже
«интимные отношения»?..
О стыдливые женщины, знающие свое дело в постели,
жертвы или победительницы,
высасывающие мужскую силу,
как огонь всасывает масло,
смущенно поправляющие чуть задравшуюся юбку
и исступленно извивающиеся в минуту,
которая все оправдывает, —
о усмехающиеся жертвы!..
Победитель «в минуту»… и побежденный «после», —
изумленно гляжу, как все возвращается на «круги свои», —
и Женщина становится сукой.
Точка зрения
Ленин —
Божий одуванчик —
Так оберегаем поэтами,
Что они боятся дунуть
На его широкую лысину.
Ленин —
Палач и каратель —
Требовал расширения полномочий
Для введения смертных казней.
«Приходят и говорят, что кто-то умер…»
Приходят и говорят, что кто-то умер.
Удивляюсь, как можно говорить подобные вещи.
Так нельзя говорить даже о враге.
Ведь если кто-то умер, значит, умер и ты:
К мертвецу не долетит твое слово,
Он не ответит ударом на удар,
Улыбкой на улыбку (если это друг),
Жестом на жест.
Ибо между вами разрушено пространство жизни,
И все, что может предложить мертвец, —
это страх,
недоумение,
вечный вопрос,
ужас.
Мертвецов не зарывают в могилы,
они зарыты где-то рядом,
А иногда они просто лежат на поверхности сердца,
но никто не смеет сказать об этом.
И когда человек проливает слезы,
Его участливо спрашивают:
«Что с вами?..»
– Что со мною?..
Да то же, что и с вами! —
Мертвецы никогда не лежат спокойно,
и от одного мертвеца больше беспокойства,
чем от ста жильцов коммунального дома.
«И вот я подошел к первой попавшейся женщине…»
И вот я подошел к первой попавшейся женщине,
сказал ей: «Ты та, которую я любил всю жизнь…»
Не удивляйся…
Чтобы любить тебя, тебе не нужно быть красивой.
Ты можешь быть испанкой, итальянкой, индианкой, китаянкой…
Достаточно сказать слово «женщина»,
чтобы мужчина вспомнил, что он мужчина.
И чтобы он вспомнил свои права
На этом плодородном участке, огороженном жаждой.
Коснувшись женщины,
он делает ее соучастницей самых интимных отправлений,
ибо интимна не только похоть, интимны нос, глаза, губы, локти.
А посвятив ей стихи,
он хочет растлить ее на площади грубо, безжалостно, дико, —
посвятив ей стихи – сонет, канцону, элегию, оду.
Потом он возносит ее на небо.
Публично.
Что же женщине остается,
как не пойти на уступки – исполнить ритуал любовного акта,
а потом загнать мужчину в конуру, как собаку:
грызи свою собачью кость, —
ты не уйдешь от меня, ты будешь день и ночь сторожить
запах взбудораженной спешки.
Но иногда
ты сможешь заниматься игрою в карты, музыкой, греблей,
покупать про запас галстуки, шляпы, брюки, презервативы…
Все равно ты от меня не уйдешь,
Как я не уйду от тебя.
«В детстве мне казалось, что «бессмыслица» это бабочка…»
В детстве мне казалось, что «бессмыслица» это бабочка,
Но бабочка, которую увидит не всякий,
Бабочка, у которой на крылышках серебристая пыльца.
Те, кто говорили «бессмыслица», пожимали плечами,
И глаза у них были глазами обиженных детей:
Некоторым из них казалось, что они эту бабочку видели,
Но поди поймай ее – «бессмыслицу»!
А я вот увидел ее почти взаправду,
Но увидел не в детстве, а в ранней юности, —
Оказалось, что «бессмыслица» не бабочка, а птица,
Птица с маленькою головкою лугового цветка
И зелеными глазами недоступной мне женщины, —
Это ведь в нее влюбился я в восьмом классе,
В учительницу русского языка, —
И она мне приснилась во сне,
И я даже пытался сказать ей что-то о своей любви,
Но она с обидой пожала плечами:
«Какая-то бессмыслица!»
«После смерти я выбрал лицо…»
Ю.А.