Верхний Волчок I - Страница 77

– Стас… – прошептала я. – Стас…

Он подполз по мне и начал нести какую-то чушь о том, что он что-нибудь придумает, что это всё глупости, ерунда. Я молчала и ждала, когда его истерика прекратится. Он одел меня и вынес из избы. Портал, который обещали построить колдуны, был на берегу, он светился едва заметным, серовато-металлическим цветом и закрылся сразу, как только Стас шагнул в него. Мы мгновенно оказались возле домиков старцев, как будто два мира разделял всего один шаг.

– Как ты, любимая?

– Мне так страшно…

– Ну что ты, я рядом. – он посадил меня в машину и сел сам.

Мы отправились в обратную дорогу, и сознание, наконец, покинуло меня. Проснулась я уже здесь, в больнице, вся опутанная трубками и под капельницей.

Я больше не встаю, кормят меня тоже через трубку, вести записи в лежачем положении неудобно. В тетради осталась последняя страница. Как символично. Осталось написать о главном. Сегодня подведу итог, завтра закончу дневник.

Пока!

21.01.1976

Удивительно, мне стало лучше, боль в груди утихла, в голове наступило прояснение. Слабость по-прежнему не даёт мне подняться с постели, но всему своё время. У меня появилась надежда.

Днём приходил Стас, как обычно, взволнованный, плакал, словно ребёнок, обвинял себя в том, что из-за него мне стало хуже. Дурачок, без него я так и не узнала бы, что такое счастье.

Тёмные силуэты призраков снова начинают мелькать возле моей постели, как только меня оставляют одну. Я пытаюсь прогнать их, и пусть мои возгласы принимают за бред, мне уже всё равно. Только бы они убрались подальше от меня. Стасу признаваться не стала, он и без того готов расплакаться из-за любой мелочи, довольно я мучила его.

Стас сидел возле меня, пока его не прогнала медсестра, я пообещала, что буду ждать его прихода завтра. Как только за ним закрылась дверь, мне снова стало страшно. Мою душу охватил ужас, как будто время на моих часах вышло. Господи, помоги мне…»

***

Грустная история никем не понятой девочки Ларисы одновременно тронула меня и подарила мне надежду на победу над Филином. Ведь неспроста этот дневник лежал у него на столе. Лариса всё ещё была его слабостью.

Я надеялась, что на обед меня позовут к старику, мне надо было выяснить историю клана, – ту, которой я не знала. Наверное, самое ценное, что я могла здесь приобрести, – это информация. Конечно же, никто не стал бы раскрывать мне тайны, если бы собирался оставить в живых. Вроде бы я понимала, что здесь к чему, но всё равно надеялась на чудесное пробуждение души у дядюшки Стаса.

Сидя у окна, я погрузилась в собственные мысли и наблюдала за тем, как в саду возятся с какими-то кабелями рабочие. Столько всего скрытого и непонятного происходило вокруг. Мне казалось, что если я сейчас что-то пойму, то это спасет меня и не только меня.

Захар в комнате нервничал, наверное, тоже что-то чувствовал.

– Диана, прости меня за вчерашнее… – краснея, произнёс он.

– Забудем. – я выдержала паузу. – Теперь ты понимаешь, что я тут тоже не в гостях?

– Почему ты здесь?

– Ах, милый Захар, – ответила я, обнимая его за плечи сзади. – Есть вещи, которых тебе жизненно необходимо не знать. Я обещаю всё рассказать, когда мы выберемся отсюда.

– Он играет с нами, как с мышками, Диана. Он нас не отпустит.

Дверь снова отперли:

– Хозяин зовёт тебя обедать.

На всякий случай я шепнула Захару, чтобы сидел тихо и не ел ту еду, которую ему принесут.

Меня снова проводили в зал.

– Приятного аппетита! – с ходу проговорила я, но старик не ответил. – А, ты всё ещё зол на меня? Надеюсь, ты не задумал меня отравить?

– А ты проверь.

Я превратилась полностью, запрыгнула на стол, обнюхала всю еду: не отравлена, залезла под стол, оделась и села, как будто только что пришла.

Теперь я знала, как позабавить старика и заставить отвлечься. Будь он нормальным человеком, мы бы стали друзьями.

– С того момента, как ты здесь появилась, у меня возникло чувство, что меня пытаются провести.

– А у меня – чувство, что я ничего не понимаю. Хватит заигрываний. Есть разговор.

– Я тебя слушаю.

– До тебя уже рождались подобные нам?

– Не знаю!

– Не может быть, что не знаешь! Как это случилось в первый раз?

– Я не хочу об этом говорить.

– В Верхнем Волчке шла война?

– Да. – гаркнул с набитым ртом он. – После войны ведьмаки пожаловали в наш мир, тысячи ведьмаков.

Я уставилась на него в упор, не моргая и не двигаясь.

– Ну, хорошо, я пролью немного чернил на твой белый лист. Хе-хе. Меня произвели на свет в 1949 году, часть волчьих семейств к тому времени уже бросили свои дома.

– Потом?

– И что тебе это даст? – он активно закладывал в рот куски яичницы.

– Я очень хочу выжить после всего этого, дядюшка. Мне нужна твоя помощь. – невесело улыбнулась я.

– Тебе это всё равно не поможет. – сказал он. – Ну ладно. Желаешь подробного рассказа, значит? А не боишься слишком много знать? – он посмотрел на меня и, увидев, что мой взгляд по-прежнему сосредоточен на нём, приподнял брови и поджал подбородок.

Похоже, он не ожидал от меня подобной честности и, увидев, что я понимаю мотивы его действий, решил потешить мое любопытство.

– Чего конкретно ты не знаешь? В начале 1969 года нам подкинули Марину, мы сами-то жили впроголодь, а тут ещё это, мать и Саня вымолили у отца оставить её. Мать по ночам шила сорочки для покойников на заказ. В январе 1976-го умерла моя невеста, Лариса. После похорон, на какой-то день, я порезал ее родителей и сестру, виновных в её смерти. Меня закрыли в психбольницу для отбросов клана, долго держали, потом выпустили. Мне стало без разницы, чем заниматься, я пошёл работать в тюрьму, пил, гулял и прочее, продолжал лечиться от лишней агрессии, мать с отцом не давали мне покоя. Одна шельма понесла, якобы от меня, ходила постоянно то ко мне, то к родителям, просила денег, потом твоя мать воспитывала её ребёнка. Скорей всего, ребёнок не имеет ко мне никакого отношения. В 1988-м я убил своих родителей и тогда же устроил кровавую ночь в соседней деревне.

– Ты помнишь, как сделал это?

– Нет.

Нет… то есть он сделал это несознательно или ему просто страшно вспоминать?

– Ты не управлял собой?

– Нет! Я был пьян, а они лезли не в своё дело. После этого меня поймали и вкололи смертельную дозу нейтрализатора. Да, это был тоже 1988 год, 7 июня.

– Как ты выжил?

– А может, я заключил сделку с дьяволом? Хе-хе… Меня везли хоронить. – он улыбался сам себе. – Я сбежал, а они думали, что избавились от меня. И больше ничто мне не мешало! Разве что после инъекции мои глаза стали чувствительны к свету…

На фоне его общей преждевременной старости вечно слезящиеся подслеповатые глаза казались неотделимой и даже, как бы странно это ни звучало, гармоничной деталью образа. Я не стала развивать эту тему дальше, Филин был тем ещё психом, поэтому в любой момент мог прервать поток информации, лившийся на меня.

– Куда делись ведьмаки?

– Их давно вытравили, с моим непосредственным участием, так что свою миссию я выполнил сполна. От меня был толк, не то что от этой тряпки, твоего отца, который всю жизнь сидел на таблетках. – удивить меня тем фактом, что у папы тоже был гиперген, Филину не удалось, но каждый раз, когда я слышала в адрес отца нелестные слова, мне хотелось силой засунуть их туда, откуда они вылетели. – Если бы не я, ты бы сейчас даже не родилась. Но меня всё равно решили ликвидировать. – по нему было видно, что смертельная обида ещё не отпустила его. – Один из ведьмаков, с которыми заключили мир, купился на деньги и сделал тоннель. Однако мир был создан не для ведьмаков, и места, которые они осваивали, превращались в ничто.

– Как так в ничто?

– Все дома, построенные людьми, пусты изнутри.

– Так ты решил уничтожить клан? Отнять у волков их мир?