Верхний Волчок I - Страница 41

Света стояла и не знала, что ей делать и что говорить. Я попросила не сообщать маме, что я дома, но не было гарантий, что Света тоже не предаст меня. Надо было всё делать быстро… а под душем хотелось стоять и стоять, смыть с себя всю грязь.

После душа я сама заварила себе чай с мятой и съела бутерброд.

– Как твои дела? Почему ты всё это время не выходила на связь? – спросила я.

– Мама сказала, что там, где ты, теперь опасно, что ты уже – не совсем ты.

– Это мама сказала, потому что никак не может понять меня! Но ты-то! Мы же с детства делились друг с другом всеми секретами!

– Да. Но мама права… – прошелестел голос Светы.

– Да, права, и не дай бог тебе увидеть то, что видела я!

Света расклеилась.

– Мама ничего не говорила про Дилана?

– Он в городской больнице, я слышала их разговор. Он просил маму, чтобы никому не сообщала о случившемся, но она сказала, что не будет выгораживать тебя.

Я выдохнула. Захотелось к нему. Собрав небольшой пакет с необходимыми вещами, я вспомнила о главном:

– Мне нужны деньги на такси.

Она принесла мне две тысячи из своей заначки, я взяла только половину.

– Не ходи на вокзал. – предупредила она.

– Спасибо, знаю. И помни: ты всегда останешься моей сестрой, не верь тому, что я монстр и всё такое… Я такая, какой сделала меня природа, и у меня есть своё вполне конкретное предназначение.

– Да. Хорошо… Диана, возьми солнечные очки, вот. – она протянула мне свои. – Тебя легко узнать по глазам.

Я подошла и обняла её. Уходя, я чувствовала её любовь, чувствовала, что она с радостью помогла мне, а ведь ей с большим трудом давалось формировать собственное мнение о чём-либо.

Тряпье, позаимствованное у трупов, я выкинула в мусорный бак на улице, совершенно не было времени на разведение костра.

Надо было выйти на трассу, потому что в нашей станице все друг друга знали и могли быть предупреждены о том, что меня ищут. Так я и сделала. На этот раз попутка подобрала меня почти сразу и довезла до ближайшего вокзала бесплатно, а там я уже села на рейсовый автобус и к семи часам вечера прибыла в город. Ни номера корпуса, ни номера палаты я не знала, и даже саму больницу нашла только когда уже начало темнеть. Завернувшись в старый Светин плащ, взятый из дома, я устроилась спать на скамейке. Ночь выдалась тёплая, звёздная, я улетела мыслями в космос, искала кометы до тех пор, пока глаза не закрылись сами.

Проснулась я оттого, что бездомный рыжий кот прыгнул мне на бедро. Надо же, обычно животные сторонились меня. Видимо, от меня как-то по-особому пахло. Кот тёрся об меня и мурлыкал. К сожалению, мне нечем было его покормить, да и себя тоже.

Мне удалось проскользнуть незамеченной в больничный туалет, умыться и почистить зубы. В регистратуре сказали, в каком корпусе лежат с черепно-мозговыми травмами, оставалось найти только этаж и палату Дилана.

Проходя через сквер, я заметила его, сидящего на скамье. Непривычно было видеть Дилана в сером спортивном костюме, с накинутым капюшоном, тем не менее, я сразу узнала его. Некоторое время я стояла в оцепенении, боясь подойти, но всё же решилась. Он как будто почувствовал моё присутствие и оглянулся. Не говоря ни слова, я опустилась у его ног и обхватила их.

– Диана. Где же ты была всё это время? – спросил он, голос его звучал взволнованно.

Я ревела и ничего не могла выговорить. Он поднял меня и усадил рядом. Только теперь мне удалось разглядеть его более внимательно: голова была перебинтована, шея зафиксирована, рядом стояла трость.

– Посмотри на меня: Диана, всё наладится, перестань.

Истерика ещё больше захватила меня, Дилан ждал, пока я успокоюсь.

– Я сказал отцу, что это я превратился, а ты испугалась и убежала в лес.

– Никто бы не поверил этому, я же тогда позвонила ему, он всё знает. – сиплым голосом ответила я.

– Иначе тебя у меня не станет.

– Мать сдала меня. Везде идёт слежка.

– Ты не ответила, где ты была всё это время?

– Я была в аду. Дилан, их всех надо уничтожить, иначе они уничтожат нас! Ты даже не представляешь… – очередной всхлип вырвался у меня из глотки, и я сделала паузу. – На моих глазах толпа охотников убила молодую женщину-волка, которую поймали в лесу. Она просила меня убить её, но я не успела, меня оттащили и заставили смотреть, как она кричит от боли, пока её забивают насмерть…

– Ты была в охотничьей деревне?

– Да, я жила там. Ты очень многого не знаешь… Впервые я попала туда, когда мать сделала мне укол.

Дилан схватился за голову и долго молчал.

– Мне нужна была информация о том, как уничтожить проход в Верхний Волчок. – оправдывалась я.

Молчание…

– Нужно взорвать Волчью гору…

– Почему ты не сказала мне обо всём ещё тогда? – едва сдерживаясь, спросил Дилан.

– Думала, как эффективнее поступить. Мне надо было попасть туда ещё раз, чтобы оценить, насколько они опасны для нас и что замышляют.

– Ты понимаешь, что тебя там могли просто убить, как ту женщину?

– Нет, не могли, я была там, как своя. Мне удалось втереться им в доверие. – лукавила я. – Но это ещё не всё. Когда они её убивали, я превратилась. Меня поймали и увезли из деревни, я очнулась в тюремной камере, в наручниках. Они пытались меня убить, думали, что в большом мире я не превращусь. – Дилан по-прежнему не поднимал на меня головы и молчал. – Я убила и сожгла всех, кроме главного, он ушёл до того, как я порвала наручники.

Он внимательно посмотрел на меня, как бы пытаясь преодолеть несоответствие между моей внешностью и тем, что он узнал.

– Диана, пообещай мне, что ты больше никогда не будешь соваться туда и убивать людей.

– Не могу. Природа создала меня для этого, когда отношения между охотниками и нами стали напряженными. Я такая, потому что есть война.

– Это не твоя война! – повысил голос он.

– Ты когда-нибудь убивал людей?

– Нет, ни разу.

– Дилан, я не знаю, как теперь жить с этим… или без этого. На самом деле, когда крови становится слишком много, она перестаёт пугать тебя, ты начинаешь ловить кайф. Это как в трешевых комедиях, где люди рубят друг друга без разбору. Я помню каждую секунду, каждое своё движение, помню, как они кричали, как пытались добраться до ящика, где лежал ключ от двери...

– Хватит, я не хочу этого слышать!

Зазвонил его мобильный.

– Да. Привет, отец... Да, я доделал и отправил проект американцам сегодня ночью, утром они прислали подтверждение. – ответил Дилан усталым голосом. – Придётся лететь тебе… Нет, я не могу, меня выпишут только через две недели... Нет, я против того, чтобы ты отправил Петра, если ты отказываешься, то у меня есть человек, который знает проект… Под мою ответственность… Отец, мне нужно, чтобы Диана свободно могла вернуться домой и никто не угрожал ей. – голос в трубке сменил тон, на руке, которой Дилан держал трубку, вздулись вены. – Это моё личное дело. Ты сделаешь то, о чём я прошу тебя?.. Ясно. – он отключил разговор и снова посмотрел на меня. – Некоторое время ты поживёшь на съёмной квартире.

– Твой отец ненавидит меня.

– Нам предстоит ещё многое исправить. Пойдём, побудешь в моей палате, пока я на приёме врача.

Он слегка опирался на трость, сказал, что головокружения ещё не прекратились. Одна его рука лежала на моём плече, шли мы довольно медленно.

– Я просила мать позвонить тебе, узнать, как ты.

– Я позвонил ей первый, когда пришёл в себя, сказал, что лежу здесь, думал, ты появишься гораздо раньше.

– Не получилось…

Медсестра на КПП приняла меня за сестру Дилана, потом извинилась, узнав, что я его жена. Пришлось показывать паспорт и договариваться, чтобы меня пропустили к нему в палату в неприёмные часы.

Это была платная палата, рассчитанная на три койкоместа, но Дилан лежал в ней один, там даже был душ, стол, микроволновка, мини-холодильник и электрический чайник. Настоящий хостел, только в больнице.

Он лёг отдохнуть на пару минут, я села рядом. Мне хотелось сказать ему что-то ласковое, приятное, лечь рядом, но страх останавливал меня.