Верхний Волчок I - Страница 24

После душа я зашла к Ирине:

– А, Дианочка! Молодец! Стоит, конечно, подучиться, но для начала неплохо.

– Спасибо.

– Сильно волновалась? Страшно поначалу?

– Терпимо. – уклончиво ответила я.

– Я думаю, наш коллектив готов принять тебя. Разумеется, три дня испытательного срока у нас не оплачиваются, и ты решаешь, нравится тебе у нас или нет. Потом оформляем официально. Ну что? Ты согласна?

– Не знаю, мне нужно ещё подумать.

– Понимаю. Здесь всё для тебя новое, непривычное, но когда освоишься, полюбишь это дело. – щебетала Ирина.

Я отправилась домой, так и не дав ей ответа. Клуб закрывался, и люди выходили из зала; некоторых, кто был сильно в подпитии, выводили под руки.

Мои ноги дрожали от усталости, но, так и не дозвонившись до такси, я решила пройтись пешком, – до дома всего каких-то 20 минут. Едва завернув за угол, я поняла, что за мной увязались какие-то пьяные мужики, четверо или пятеро, совсем как в недавнем сне. Сначала они свистели мне, потом стали кричать что-то типа: «киска», «эй, девушка» и т.п. Я не отзывалась, люди сзади продолжали обзывать меня и материться. Идти оставалось где-то около полкилометра, когда они меня догнали и окружили. Рядом забор детского сада, дорога, жилой дом. Прохожих на улицах – никого.

– Ты куда бежишь, киса? Мы хотим познакомиться поближе.

Один подошёл ко мне вплотную, начал распускать руки.

– Отойди от меня! Не трогай! – громко предупредила я.

Мужики загоготали, затем тот, кто стоял сзади, заломил мне руки, другой зажал рот рукой. Я укусила эту руку и сразу же получила коленом в солнечное сплетение. Меня оттащили в кусты, чтоб никто не смог увидеть происходящего. Ещё не отойдя от болевого шока и не восстановив дыхание, я плакала и умоляла, чтоб они не трогали меня. Лиц было не разобрать, не запомнить.

Земля была холодная, мокрая, я лежала. Чьи-то руки потянулись к моим джинсам, стали грубо срывать их с моих бёдер.

Всё моё существо отчаянно взывало к высшим силам о помощи.

И тут я услышала грозный рык, как будто бы исходивший изнутри меня. Последнее, что я помню, – это как что-то подняло меня на ноги, а дальше моё сознание унеслось куда-то вдаль.

Глава 5

Проснулась я уже дома, лёжа на нерасправленном диване. Вовсю светило солнце, тело ныло, во рту был странный неприятный привкус, к горлу подкатывала тошнота. В дверь кто-то настойчиво звонил. Поначалу я не собиралась подходить к дверям, но непрекращающийся звонок не давал мне покоя. Это был Седой.

Не успев даже посмотреться в зеркало, я открыла ему. Он, со страшным лицом, похожим на звериное, буквально влетел в квартиру и, захлопнув за собой дверь, с размаху ударил меня по лицу с такой силой, что я отлетела в стену и сбила плечом часы. Они с грохотом свалились около меня.

Седой обвинял меня в чём-то страшном, чего я никак не могла понять. Казалось, моя голова треснула от удара о стену, а лёгкие прилипли к спине. Я беспомощно шарила возле себя руками, пытаясь восстановить дыхание. Сосредоточившись на собственной боли, я прослушала, что говорил мне этот человек. Потихоньку я поняла, что события прошлой ночи не приснились мне. Клуб, тёмная дорога, пьяные мужики, какой-то зверь…

«Может, меня вытащил именно отец Дилана? – пыталась понять я. – Как он оказался в том месте? Следил за мной? Нет, это вряд ли возможно... Не могут же все поголовно следить за мной…»

На часах, громко тикающих около меня, было 14:16. Пришлось перевернуть их, чтобы посмотреть. День. А что если это всё сон? Слишком дурной и слишком реалистичный.

Субботний день как-то не задался. Я лежала, не реагируя на крики Седого. Наконец, он ушёл. Дверь хлопнула так же сильно, этот звук отозвался в моей голове болью.

Сдерживать тошноту становилось всё трудней, я переползла туда, где пол был прохладный, и прислонилась больной щекой.

«Только бы никто меня больше не трогал…» – стонала я.

Мои руки были почему-то грязные, испачканы чем-то багрово-коричневым, липким, похожим на кровь, джинсы не лучше. Ноготь на среднем пальце оторван, палец распух.

В комнате зазвонил мобильник. Встать на ноги не удалось, поэтому я добралась до дивана ползком. Ирина.

– Дианочка, привет. Как ты после дебюта?

Я что-то пролепетала, и меня стошнило прямо на пол. Пришлось бросить трубку.

Это было месиво из остатков человеческих пальцев. Я завыла и бросилась в ванную – отмываться от этой мерзости. Всё моё лицо было в засохшей крови, в зеркале на меня смотрела не я. Меня вырвало еще несколько раз. Я пила воду прямо из-под крана, чтобы как можно скорей промыть желудок. С трудом удалось пересилить себя и убрать за собой в комнате. Кровь была на покрывале, на стенах, на ручке входной двери, причем с той и с другой стороны.

Зверем оказалась я.

То, что Седой узнал о совершённом преступлении, меня ничуть не удивляло; то, что сразу понял, кто преступник, – тоже. Однако меня, сонную и не вполне вменяемую, его визит застал врасплох. А на что мне было рассчитывать? Это вовсе не шутки, никто не стал бы объяснять мне: «Ай-яй-яй, девочка, нехорошо так поступать!» В голову полезли мысли о пожизненном тюремном заключении, суде и следствии, о разочарованных взглядах родственников, о том, что на карьере врача-хирурга можно было поставить крест, как и, впрочем, на всём остальном.

«Как же нелепо я превратилась в малолетнюю преступницу!» – не до конца верила я в реальность происходящего.

Избавившись от грязи, я легла и включила ноутбук. По местным новостям гремело зверское убийство пятерых молодых мужчин от 27 до 32 лет, которые были найдены в субботу рано утром около детского сада «Лёвушка». У троих были свёрнуты шеи, у двух других – перегрызены глотки. Один из погибших найден в ста метрах от остальных, на одной руке у него отсутствовали пальцы. По предварительным данным экспертизы, убийцей был мужчина с собакой. Также стало известно, что трое жертв были семейными и имели детей. Жильцы дома слышали крики и вызвали полицию, однако преступнику удалось скрыться. Показали лица этих людей. Я почувствовала одновременно отвращение и удовлетворение от совершённого.

В воскресенье, 8 марта, явилась мама. Без Светы. Она вошла в квартиру не сразу. Некоторое время она стояла на пороге и внимательно разглядывала меня.

– Привет, мам, проходи. – начала я.

– Как это случилось? – спросила она, закрыв дверь.

– Меня пытались изнасиловать какие-то пьяные гопники, дальше не помню, очнулась я дома.

– Что ты делала ночью на улице?

– Шла со дня рождения подруги. Спасибо, что спросила, как я. С 8 марта… – закатила глаза я. Началось…

– Ты убила пятерых людей!

– Я не знала, что превращусь! Это была самооборона. Я уже поняла, что должна была дать им надругаться надо мной и убить меня.

Снова позвонила Ирина. Как не вовремя! Я чётко заявила об отказе от работы. Пришлось рассказать маме про клуб, после чего она впервые на моей памяти вышла из себя. В свой адрес я услышала много обидных слов, но, от внезапного отупения, не пустила ни единой слезы, стойко вынесла нескончаемый мамин монолог. Я и не подозревала, что она может быть такой. Спорить и доказывать что-то было бесполезно. Она ушла поздно, даже не попрощавшись со мной и не сказав, где останется ночевать.

От Дилана подозрительно не было ни звонков, ни сообщений, вероятно, он обо всём узнал от Седого и решил лично отчитать меня за совершённое: «а-та-та». Я уже предвкушала наш грядущий разговор, который тоже не предвещал ничего приятного.

Праздничный понедельник был для меня странным днём: я ничего не ела, а только пила воду. Часы бежали, а я всё слонялась по квартире, время от времени замечая на полу и стенах кровь и пытаясь её оттереть.

Никто не пришёл меня арестовывать. Неужели Седой не заявил? Или судить меня будут члены клана? На самом деле мне это было не особо интересно, внезапное отупение спасло меня от лишних переживаний.