Верхний Волчок I - Страница 21

Через пару дней после юбилея отца Дилан уехал в командировку на две недели. Я почувствовала, что мне не всё равно, но по-прежнему боялась признаться себе в этом.

Состояние тоски и влюблённости мешало мне сосредотачиваться на учёбе. Я садилась за книги и погружалась в полусон. В сообщениях я отвечала Дилану сдержанно вежливыми словами и стандартными фразами, и это стоило мне немалых усилий. Какая-то часть меня всё ещё соблюдала осторожность и считала, что нельзя вот так сразу раскрываться перед человеком и доверяться ему.

Большие надежды я возлагала на свой приезд в деревню. Я хотела развеяться, отвлечься от всего, натанцеваться до упаду. Но даже семейное чаепитие в этот раз было невесёлым. Вместо дискотеки мы остались дома, потому что Свете надо было рано вставать на работу, у мамы просто не было настроения и сил, а я недоумевала, что за глупые отговорки они придумывают?! В конце концов, я тоже заразилась унынием и мне перехотелось идти веселиться без них.

К полуночи мы с мамой остались наедине, и я, наконец, задала мучивший меня вопрос:

– Почему у Светы нет волчьего гена?

Мама пристально посмотрела на меня и, поняв, что я уже что-то знаю, призналась:

– Она – дочь старшего брата твоего отца. Какая-то уличная девка утверждала, что беременна от Стаса, она родила и оставила Свету в роддоме. Она постоянно ходила вымогать у нас деньги, пока была беременна. Мы не смогли бы отвернуться от малышки. Брат твоего отца так и не женился, потому что его невеста сильно заболела и умерла через несколько дней после своего семнадцатого дня рождения, а так как он сам был не совсем здоров, то не мог взять Свету себе. Позже здравый рассудок совсем оставил его, он был изгнан из деревни и вскоре умер. Так мы удочерили Свету, и для нас с твоим папой она стала родной.

– Мама… – я приложила ладони ко лбу.

С одной стороны, я обрадовалась, что мои предположения по поводу неверности кого-то из родителей отпали, с другой – была ошарашена открывшейся правдой.

– Это должно было открыться. – сказала она.

– Она знает?

– Да, знает, не так давно. Но она понимает, что это ничего не изменит, что мы всё так же любим её. Тем более, я, как никто другой, могу её понять. Я всегда знала, что Сашины родители мне не родные, но ни разу в жизни я не усомнилась в их любви ко мне. Так что все мы тут с непростой судьбой. Ничего… когда в её голове всё уляжется, она будет в порядке.

Я подошла к маме и обняла её:

– Мама, я горжусь, что у меня есть такая семья, я очень люблю вас со Светой… Она из-за этого такая грустная?

– Думаю, не только. Недавно приезжал Толик со своей новой женой.

Пару-тройку лет назад Толик, бывший приятель Светы из соседнего села, недолгое время ухаживал за ней, они даже целовались на новогодней дискотеке, но потом он поступил на службу и их дальнейшее общение не сложилось. Света до сих пор была немного влюблена в него, хоть и отрицала это.

Теперь мне стало ясно, почему моей сестре сейчас так тяжело, и начала переживать за неё ещё сильнее. Как бы она не натворила глупостей… На нервной почве Света вполне могла покрасить волосы в кислотно-зелёный цвет или вообще побриться налысо в знак протеста против излишне неприветливой жизни.

До самого отъезда у меня было чувство, что я забыла что-то сделать или что-то сказать. Мысли о нарушенной семейной гармонии тяготили меня. Уезжая, я ощущала собственное бессилие и злилась на себя.

В понедельник во время промежуточной контрольной выяснилось, что многих ответов на вопросы теста я не помню или не знаю. В расстроенных чувствах я непроизвольно, рыча, кинула ручку на стол, после чего она разлетелась на части. Вся группа тут же оглянулась на меня, я попросила прощения, сдала недоделанную работу и вышла из кабинета. Время до закрытия читального зала я провела за книгами, нужно было навёрстывать упущенное.

Помимо умницы и паиньки во мне начала проявляться какая-то чертовщина: звериные инстинкты, желание заняться сексом, желание что-нибудь изорвать, сломать, беситься… В ночь на вторник мне приснилось, как я жестоко убиваю каких-то злодеев, как хрустят позвонки их шей, как я спускаю полуживые тела с лестницы. Помню, что делала это с удовольствием и мастерством.

«Надо же, – недоумевала я, – откуда это всё берётся?»

Днём мне с усилием удалось избавиться от ночных впечатлений и переключиться на учёбу. Вообще-то в моей природе было усердие, с детства я тренировала силу воли, превозмогала себя, чтобы добиться высоких результатов как в учёбе, так и в танцах и в прочих делах.

Дилана, как назло, снова не было, я уже вскользь намекала ему, что такими темпами я снова забуду, как он выглядит, даже на улице не узнаю и пройду мимо.

Его слова по поводу того, что он будет часто отсутствовать в командировках, не оказались преувеличением. Отсутствие внимания Дилана к моей персоне сводило меня с ума. Когда он вернулся на день, чтобы уехать снова на несколько дней, я решила обсудить волнующие меня вопросы:

– Теперь так будет всё время?

– Если ты о моих отъездах, то да. – прямо ответил он.

– Дилан, я не хочу так жить.

– А как ты хочешь жить? Тебе дано самое главное: возможность получать образование и ни в чём не нуждаться. Так что занимайся любимым делом, развивай себя. – он достал из портмоне несколько пятитысячных купюр и протянул мне. – Купи себе что-нибудь.

– Можешь засунуть их обратно.

– Диана, давай не будем ссориться из-за вещей, на которые ты не можешь повлиять! – строгим тоном сказал он. – И не смотри на меня так.

– Как?

– Словно теперь будешь нарочно всё делать назло мне.

– Тебя же нет, так что мне некого будет злить. – увильнула от ответа я.

– Всё, перестань. Подойди ко мне. – он обнял меня одной рукой.

– Ты знаешь, в какой-то момент мне показалось, что мы действительно стали семьёй. Сейчас я жалею, что позволила себе приблизиться к тебе.

– Почему же? Разве я обижаю тебя? Разве запрещаю тебе жить полной жизнью и заниматься любимым делом?

– Обижаешь. Тем, что не в состоянии поддерживать отношения. Думал, приласкал один раз, и я навечно превратилась в ручного зверька? Да ни черта подобного! – я оттолкнула его от себя.

– Хорошо, обещаю, что постараюсь проводить с тобой больше времени, но тебя не должны так задевать мои отъезды.

– Ну так давай разойдёмся? Просто, мирно, по обоюдному согласию? Меня не устраивает то, что ты предлагаешь мне.

– Это ты так пытаешься меня шантажировать?

– Нет. Я всерьёз предлагаю развестись.

– Не говори ерунды, Диана. Сейчас мне некогда ссориться с тобой. Мы всё обсудим, когда приеду. И перестань, пожалуйста, злиться, у нас всё будет хорошо. – он поцеловал меня в макушку и продолжил собирать вещи. Для него всё было куда проще, чем для меня.

Вскоре он уехал и оставил меня наедине со своими мыслями, по большей части негативными. Мне было трудно признаться себе самой, что я влюблена в него. Когда я закрывала глаза, то представляла любовные сцены, однако моему перевозбуждению некуда было вылиться ночами. Я сходила с ума: то стонала, то рычала, гоня наваждение прочь от себя, и изо всех сил желала Дилану чувствовать то же самое, только в тысячу раз больше, пусть помучается.

Зато в университете я была сама сосредоточенность: отставляла в сторону все развлечения и удовольствия, и только по окончании всех дел могла позволить себе расслабиться с девочками из группы или своими бывшими соседками.

Так и тянулись дни, я просто старалась как можно реже бывать дома, в этой тюремной тоскливой атмосфере. Пока Дилана не было, я даже не утруждала себя готовкой и прочими домашними делами, квартира была для меня исключительно местом для ночёвки.

Как-то вечером в читалке меня выловила Анка и уговорила пойти на танцы. Пожалуй, больше всего в данный момент для меня была необходима эмоциональная и физическая разгрузка.

Я заскочила домой, чтобы перекусить, оставить вещи и переодеться, затем побежала веселиться. После закрытия дискотеки мы отправились в ночной клуб в центре города, как раз за три квартала от моего дома.