Венеция - Страница 6
Послы покинули Москву в июле и прибыли в Венецию в начале января следующего года, где их встретил Альберто Вимина да Ченеда и сообщил, что «прежнего князя Францышкуса волею Божией не стало, а после-де его нынешний князь уже третий».
Русские послы просидели в Венеции до 1 марта, но так и не смогли получить желанных денег, ибо официальные лица после долгих раздумий дали такой ответ: «Уже тринадцатый год, как мы воюем с турками; разум наш и охота не ослабевают, но казне убыток большой, и потому с прискорбием должны отказать царскому величеству; надеемся, что, узнавши бедность нашу, он не прогневается на нас».
Иван Чемоданов искренне изумился, когда венецианцы сказали ему, что их дож «дел не делает и не ведает ничего».
В разговоре с Альберто Вимина Чемоданов заявил: «Коли уж князь ваш не делает ничего, а государство свое правите вы, вам бы следовало в листе к царскому величеству имена свои описать вместе с князем, а то имен ваших в листу не написано».
Так и вернулись послы в Москву ни с чем. Однако попытки установить тесные торговые отношения с Венецией все равно продолжались.
XV век – вершина экономического и политического благосостояния Венеции, число жителей которой достигло почти ста тысяч. Из текста завещания, составленного в 1423 году дожем Томмазо Мочениго, известно, что в деловые операции республикой вложено десять миллионов дукатов, которые приносят прибыль в размере четырех миллионов. Государство имеет 3345 кораблей, на судоверфях работают 6000 кораблестроителей и еще 16 000 человек заняты в производстве шелковых, шерстяных и хлопчатобумажных тканей.
Венеция была огромным городом. В XVI–XVII веках численность ее населения достигла огромной по тем временам цифры – 140–160 тысяч человек. Но, за исключением нескольких тысяч привилегированных дворян (nobili), полноправных граждан города (cittadini), служителей церкви, а также бедняков или бродяг, это огромное население зарабатывало на жизнь трудом своих рук.
Уже в то время в Венеции существовало два мира труда. С одной стороны, неквалифицированные рабочие, которых не охватывала и не защищала никакая организация (в нее входили возчики, грузчики, матросы, гребцы на галерах). С другой стороны, в Венеции были цехи, объединявшие ремесленников разных специальностей.
В первом из миров пребывали грузчики на Большом канале – на Винной, Железной, Угольной набережных, тысячи гондольеров, прислуга важных особ или те бедняки, которых перед Дворцом дожей – на настоящем рынке труда – вербовали в судовые команды.
Всякий записавшийся получал премию. Если в указанный день он не являлся, его разыскивали, арестовывали, приговаривали к штрафу в размере двойной суммы премии и под стражей препровождали на борт корабля, где в дальнейшем его жалованье шло на выплату его долга.
Другая значительная группа неорганизованных тружеников – это рабочие и работницы, что выполняли черную работу для цехов шелкового и шерстяного производства. Зато удивительно, что aquaroli («водовозы»), которые непосредственно на своей лодке доставляли пресную воду из Бренты, и шкиперы шаланд, странствующие лудильщики и даже молочники, ходившие от дома к дому, были надлежащим образом организованы в ремесленные цеха.
В 1586 году, когда город насчитывал примерно 150 тысяч жителей, рабочая сила составляла немногим больше 34 тысяч человек.
И тем не менее Венеции не хватало достаточного числа рабочих рук. Особенно острой была потребность в моряках, ведь город не только стоял на воде, но и входил в число великих морских держав.
Венеция искала рабочую силу в Далмации и на греческих островах, зачастую снаряжались галеры на Кандию (Крит), а позднее и на Кипр.
При этом надо заметить, что государство очень придирчиво относилось к существованию разного рода ремесленных цехов. От его сурового надзора не ускользали ни кожевенные ремесла Джудекки, ни стекловарни острова Мурано, ни цех шелкоткачей, который возник еще до того, как в 1314 году в него вошли рабочие из Лукки, ни суконное производство.
Цеховые уставы очень настойчиво навязывали жесткие нормы качества, фиксировавшие размеры кусков ткани, выбор сырья, число нитей основы и утка, материалы, используемые для крашения.
Все ремесла, новые и старые, с XIII века организовывались в Венеции в корпорации и братства. В городе на воде весь промышленно-купеческий мир удерживался в повиновении деньгами и государственной властью.
Власть располагала четырьмя органами надзора и арбитража: Старым судом, Пятью торговыми мудрецами, Городскими главными инспекторами и Коллегией ремесел. Благодаря этому надзору Венеция отличалась от многих других городов Италии удивительным социальным спокойствием. Бунтов, стихийных выступлений или забастовок почти не было.
Даже громадный Арсенал – государственная мануфактура, насчитывавшая самое малое 3 тысячи рабочих, которых каждое утро созывал на работу колокол собора Святого Марка, – строго контролировался. Едва лишь появлялось подозрение о возможности возникновения там волнения, как вешали одного-двух зачинщиков, и вновь воцарялся порядок.
Заработки в Венеции были относительно высоки, и снизить их было не так уж просто.
Каждый год Венеция чеканила 1 200 000 золотых дукатов, а различной серебряной монеты – на общую сумму 800 000 дукатов.
Но, чтобы сохранить все эти богатства, необходим был прочный мир, о чем предупреждал в своем завещании дож Мочениго. Перед самой смертью старый дож предпринял отчаянные усилия, чтобы преградить путь стороннику военных решений Франческо Фоскари, который станет его преемником в 1423 году и будет распоряжаться судьбами Венеции до своего смещения в 1457 году.
«Если вы изберете Фоскари, вы вскоре окажетесь в состоянии войны, – говорил Мочениго, – тот, у кого будет 10 тысяч дукатов, окажется всего с одной тысячью, тот, у кого будет 10 домов, останется лишь с одним». Напротив, если сохранится мир, «ежели последуете моему совету, то увидите, что будете господами золота христиан».
Однако венецианцы не вняли советам старого дожа. Город втянулся в затяжной конфликт.
В XVI столетии для Италии настали тяжелые времена. Она вступила в новую эпоху – драматический и бурный мир Чинквеченто. Ставшая еще на рубеже XIII–XIV веков родиной раннекапиталистических отношений и новой светской культуры, страна вступает в новый период социальных потрясений.
Италия, к этому времени утратившая свое былое могущество, становится яблоком раздора между двумя крупными монархами Европы – французским королем и Габсбургами, которые владели одновременно германским и испанским престолами. Полчища врагов обрушились на Италию, разоряя некогда цветущие города; стала вновь поднимать голову уцелевшая феодальная знать.
Усиление феодальной реакции и угроза потери независимости вызвали в Италии решительный отпор и подъем патриотических чувств, а также мощную волну антифеодальных настроений. Два первых десятилетия XVI века – это история героической борьбы больших и малых городов против иноземных захватчиков, годы, когда лучшие умы мечтали о единой и великой Италии.
В эту сложную для всей страны эпоху новые веяния захватывают и Венецию. В героический период республика Святого Марка вступает в 1508 году, когда в ее владения врываются войска императора Максимилиана, а в 1509 году против Венеции выступает мощный союз европейских и итальянских государств – так называемая Камбрейская лига, военные силы которой в следующем году одержали победу над противницей. Венеция, утратив часть своих владений, все-таки уцелела, хотя вражеское войско находилось всего в пяти километрах от нее.
Борьба Италии за независимость, в которую яркие страницы вписала и Венеция, принесла ее народу немало испытаний – войска оккупантов несколько раз захватывали все материковые владения республики и доходили до самой лагуны. Но также ими было совершено и немало героических деяний – знаменитая победа при Кадоре (1509 год), одиннадцатимесячная оборона Падуи, в результате которой в начале двадцатых годов победила Венецианская республика.