Веллоэнс. Книга вторая. Царские игры (СИ) - Страница 89

– Я – Ирэн, правитель этих мест. Я защищаю «Последний Рубеж» и хочу знать – кто вы?

– Кто мы, тебе знать не обязательно. – Кингу перехватил посох. – К чему мертвецу знание?

Взметнулась плеть-девятихвостка, впилась в грудь Диптрена. Тот улыбнулся:

– Вы властвуете над камнем и металлом. Моя броня другого рода.

Кингу расплылся. Ирэн успел отбить удар посоха и в ответ двинул локтем в подбородок иманету. Обсидиановый противник отлетел, разбив соляной столп в пыль.

– Дай-ка я, брат, – Тунарг перехватил глефу, посмотрел на Диптрена, – овца оказалась с зубами. Почту за честь размозжить твою голову.

Ирэн достал стилус. Тот, засветившись, превратился в две сабли:

– Готов.

Белобородый осклабился:

– Овца то еще и с когтями.

Засверкали клинки. Словно два вихря, два ветра – черный и белый, закружились в бешеном танце. Тунарг, несмотря на массивный вид, был необычайно проворен. Диптрен едва успевал отражать удары. Ранения затягивались защитой, заживали мгновенно – но на это уходили силы.

«Долго не протянуть» – флегрет знал пределы тела и доспехов, и никогда не питал призрачных надежд. Когда, волей Моргота он стал изгоем, над ним потеряли власть человеческие страсти, ангельские и демонические силы. Но таких противников он видел впервые. Ирэн решился. Рискуя потерять контроль, он шагнул по третьей оси. Как раз вовремя – глефа со свистом рассекла находящегося на его месте Диптрена. Это было больно – рвались кости, связки, сухожилия и мышцы. Нервы, перегорая, посылали в мозг отчаянные сигналы: «Боль! Боль! Боль!».

Но это был уже не он. Сохраняя образ умирающего себя, Диптрен шагнул еще раз. Тунарг замедлился. В настоящем времени он был также скор – но какой толк в скорости, если твой противник шагнул в другое время?

Диптрену хватило секунды, чтобы перехватить движение иманета. Ирэн выбил глефу и вонзил сабли во врага – одну в бедро, другую – в плечо. В тот же миг Ирэн вернулся в настоящее.

Превозмогая бьющий в голове набат и лихорадку, флегрет улыбнулся. Эффект впечатлял.

Обескураженный Тунарг даже не понял, что в его плоти засели сабли. Сын воина сжимал-разжимал пустые ладони, не веря глазам. У воинов Севера потеря оружия означает позор. Иманет, конечно, не был приверженцем людских суеверий, но кровь отца брала своё. Удивленно он повернулся к Диптрену:

– Никто никогда не выбивал у меня меч.

«То, что ему чуть не отрубили конечности, не впечатляет?» – Ирэн поклонился:

– Овца не только с зубами и когтями, но ещё и драться умеет.

– Всё, я положу этому конец, – придя в себя, Аменте вспыхнула, закрутила огненные вихри.

Ирэн прикоснулся к браслетам. Камни засветились, на секунду он ощутил прилив сил. Но тут же энергия исчезла.

Глаза объятой пламенем сверкали ярко, пронизая толщу огня:

– Мы властвуем над камнями, человек. Твоя магия здесь бессильна.

Рядом с Аменте встал Кингу. Он уже отошел от удара и сейчас вёл себя осторожно. В воздухе парила плеть, посох светился. Коса расщепилась на десятки тонких прядей, каждая ощерилась металлическим треугольником. Диптрен выругался. Он не знал, с чем столкнулся и просчитался. С одним иманетом можно справиться, но если их двое, а ты уже ослаб! «Надо уйти по третьей оси».

Ирэн зажмурился. Тело схватила лихорадка, он ощутил озноб погружения. И тут словно ударился об упругую поверхность. Перед ним также стояли двое охваченных гневом иманетов.

«Меня выкинуло?!»

Диптрен удивился. Как-то странно. Сейчас он, наверное, умрёт. Необычно.

Из пещеры выпрыгнуло шесть массивных, с крупного быка, существ. Коротколапые, с плотным панцирем и острыми иглами-щетинками, юные карху, несмотря на вес, оказались очень быстры. Спустя миг Кингу, Аменте и Тунарг беспомощно дергались под зажавшими их громадинами.

– Довольно, – Лилит спрыгнула с уступа. – Вы видели, на что способен человек. Сегодня не прольется кровь. Кто со мной – оставайтесь. Кто хочет идти своей дорогой – убирайтесь. В следующий раз наша встреча не будет такой приятной.

Ирэн очнулся от грез. В пещере – гораздо более просторной, чем казалось снаружи, потрескивал костерок. Вокруг, словно небольшие холмы, лежало шестеро карху. От их тел исходило тепло – даже больше чем от огня. Лилит, закутанная с ног до головы в робу, внимательно рассматривала его – увидев, что человек пришёл в себя, протянула пиалу с густой белой жидкостью.

– Пей. Молоко карху, кипяченое.

Молоко оказалось жирным и сладким, с горьковатым солоноватым привкусом. Внутри потеплело, навалилась приятная тяжесть. «Контроль». Диптрен разорвал пелену сна:

– Я вмешался в семейный совет, извини.

– Ты пришел вовремя, – Лилит улыбнулась и сердце Ирэна забилось чаще. Он не успел рассмотреть её тогда – сейчас же, в светотени была видна каждая ямочка и изгиб лица – воображение рисовала впечатляющие картины под скрывающим всё балахоном. – Кингу и Аменте сделали свой выбор. Хёдр и Чемош будут помогать мне. Тунарг… Ему надо пережить поражение. Новый опыт – другая жизнь. А Оумтекай… Хоть она и дочь, но и племянница. Ей не нужно выбирать. Четырехкрылая летит своим путём.

– Что же делать мне? – Ирэн про себя выругался. Мысль все время ускользала, терялась, внимание переключалось на Лилит, на её красоту и соблазнительность.

Иманити нахмурилась:

– Не влюбляйся в меня. Я убила тысячи мужчин – все шли на смерть добровольно. Забудь.

Ирэн встал:

– Тогда я пойду домой.

Лилит кивнула, проводила взглядом уходящего Диптрена.

– Сможет ли он забыть меня, Чемош?

Из тени вышел горбун:

– Мы покрыли Вас с головы до ног, мать. Он будет помнить Ваше лицо, но не тело.

– Надеюсь. Хоть в семье и не без урода, но ты мне дорог, Чемош, родной. Как говорится у людей – лучше урод при хозяйстве, чем царь в другой стране.

Глава 36. Феанор

– Управлять чужим сознанием можно, лишь овладев собственным. Известно о восьми ступенях власти.

Феанор находился в том же толосе, в котором ему просверлили голову – в его первое путешествие. Неярко горят красноватые люмены, пахнет сандалом и корицей. Настоятели вращают восемь медных цилиндров, исчерченных рунами – пространство наполнено монотонным сочным гулом.

Вокруг юноши, раскачиваясь, ступала Скорбь, произнося странные фразы, перемежающиеся с поучениями:

– Осанве постигнут достойные. Оно открывается тем, кто готов. Оно выше всего, но почитается за низшее. Более явно, чем сущее. Неощутимо, как заснувший ветер.

Первая ступень – слышание зверя – Амересте, Селето, Мукафна.

Вторая ступень – говорение зверю – Эйдено, Халико, Феатти.

Третья – слышание человека – Омайро, Лакессо, Интенте.

Четвертая – говорение человеку – Дхарана, Катарцо, Тимейо.

Пятая – подчинение человека – Кресте, Суперари, Мелиорес.

Шестая – входить в сознание частью – Бутавелли, Обонати, Шибтаунне.

Седьмая – входить в сознание полностью – Чиксенну, Местархо, Пролике.

Восьмая – управлять сознанием многих – Колойоло, Гриайнне, Форпитранте.

Гул прекратился и царевич ощутил, как тело напиталось силой, а взор стал ясным. Мир предстал в новых цветах – даже эта полутемная каморка казалась расцвеченным красками мироварника дворцом.

– Хорошее ощущение, – утвердительно кивнула Натилла. – Теперь установи контакт с этим котом.

Из клетки выбежал крупный лохматый зверь. Скорбь продолжала:

– Мысль намного богаче слова. Часто краткий взгляд говорит больше красноречивой оды. Так, прожившие не один год вместе, муж и жена, лишь посмотрев друг на друга, понимают чувства, желания и страхи. Может даже показаться, что им приходит одна и та же мысль. Это неверно. Возникшая у одного, она мгновенно резонирует у другого. Неоформленные, на уровне предвкушения, смутного ощущения – такие мысли движутся быстрее всех. Их зовут флюидами, реже – арритами. Если мысль оформлена словом и её можно произнести – она почти умерла. Именно поэтому важно практиковать созерцание, состояние не-ума. Попытайся мысленно позвать кота – он услышит, но не поймет, что ты ему предлагаешь. Нужно научиться отправлять мысленные арриты – на этом уровне сознания они одинаковы для всех живых существ. Сможешь – к тебе подбежит и кот, и пёс, и конь.