Великое колесо - Страница 7

Неожиданно оставшись в одиночестве, Скарн недоуменно озирался по сторонам, когда позади него отворилась дверь. Обернувшись, Скарн увидел светлоглазую женщину лет тридцати пяти, остановившуюся на пороге.

– Простите, это вы – человек с Ио? – поинтересовалась она. И, покопавшись в памяти, присовокупила: – Профессор Скарн?..

– Да, Чейн Скарн. – Он протянул руку. Женщина вяло пожала ее. Она все еще сохранила привлекательность, подумал Скарн, хотя и выглядит слегка поблекшей, словно прожила короткую, но чересчур бурную жизнь. В лице ее было что-то притягательное, почти трогательное.

– Добро пожаловать в Клуб, – заявила женщина. – Меня зовут Кэденс Меллорс. Вас давно синхронизируют?

– Синхронизируют?

Она нахмурилась.

– Когда вы получили право на ношение вот этого? – Она подняла руку, на запястье которой болталось рубчатое колесико – в точности как у Хервольда.

Только теперь профессор понял, что имеет в виду собеседница. Возможно, внутри организации использовалась масса жаргонных слов, позволяющих отличать своих от чужих. Он осторожно сообщил:

– Вообще-то только со вчерашнего дня.

– Ага. – Дама снова нахмурилась, точно это признание разочаровало ее.

– Кто такой Сома? – спросил Скарн.

– Джерри Сома? Он будет вашим боссом. Это его кабинет. Он руководит Клубом. – Кэденс подошла к бару, наполнила два стакана, вернулась и подала один гостю. – Ваше здоровье.

Пока Скарн мелкими глотками попивал виски, Кэденс залпом опустошила свой стакан и, поймав взгляд Скарна, пояснила:

– Это меня бодрит.

Дверь снова распахнулась, на сей раз на пороге показался высокий худощавый мужчина, немного сутулившийся при ходьбе. Не обращая внимания на присутствующих, незнакомец устремился к столу и принялся выстукивать что-то на интеграторе.

– Джерри, познакомься с профессором Скарном, – сказала Кэденс.

Сома поднял голову и внимательно посмотрел на Скарна и Кэденс.

– Скарн? Стало быть, вы прилетели? – Он нажал одну из кнопок на своем столе и выдвинул небольшой плоский монитор. – Так, посмотрим… Родился в Миннесоте, Земля. Наземный город?

– Не всем по нраву жить в башне, – холодно заметил Скарн.

– Ваши родители работали киберклерками, – продолжал Сома, словно не расслышав. – Похоже, они дали вам неплохой старт в жизни. Вы учились в университете Океании, специализировались на рандоматике. Получили диплом с отличием. Потом вас, как и многих рандоматиков, потянуло к объекту исследования: вы стали профессиональным игроком. Вашим родителям это не понравилось, верно?

– Не понимаю, при чем здесь мои родители, – насупился Скарн. И было отчего: родителей он не видел уже более десяти лет.

– Поинтересуйтесь у любого психиатра. Родители – первые карты в колоде человеческой жизни. Как в Таро, не правда ли? Император, Императрица… Итак, талант не пошел вам на пользу. Вы путешествовали по Солнечной системе без какого-либо плана и цели. Пытались усидеть на двух стульях: заниматься одновременно наукой и азартными играми. Несколько раз попадали в неприятные ситуации, влезали в долги.

– Я всегда выходил сухим из воды, – сказал Скарн. Он чувствовал себя неуютно – да и кому понравится, когда ему перемывают косточки в присутствии дамы?

– Это все, на что вы оказались способны, – отмахнулся Сома. – Проклятие, да если бы вы серьезно отнеслись к своим способностям, то могли бы иметь в жизни все! Сколько угодно денег. Доступ в «Колесо». В «Колесе» всегда рады таким, как вы, – но только если человек в состоянии сам найти верный путь сюда. А вы все эти годы предпочитали топтаться у роковой черты, не решаясь переступить ее! Ни разу не попытались сыграть не по правилам! Скарн неожиданно для самого себя заявил:

– Отчего же я вдруг понадобился вам теперь – раз уж я совершенно безнадежен?

Сома улыбнулся – презрительно, кисло.

– Вы неудачник, но не безнадежный человек. Людей безнадежных мы к сотрудничеству не привлекаем.

– Джерри, ты с ним помягче, – вкрадчиво посоветовала Кэденс. – Чего доброго, он и вовсе утратит уверенность в себе.

– Мягкотелые слизняки нам тоже не нужны. Ладно, Скарн, теперь вы работаете у нас. Пока вы приписаны к Клубу, а потом посмотрим, на что вы способны. Имейте в виду: это клуб особого рода. Здесь играют в весьма специфические игры, о которых вы наверняка даже не слышали. Специфические игры и особая клиентура – допуск по членскому списку, причем среди игроков попадаются высокопоставленные правительственные чиновники. Будете играть против них. – Джерри сделал паузу. – Хочу задать вам один-единственный вопрос: вы умеете играть в каббалу?

Скарн замялся:

– Полагаю, что мог бы. Я изучал правила игры, но возможности попрактиковаться у меня не было.

– Да, именно так и записано в вашем досье.

– Мне придется играть в каббалу?

– Не здесь. Хотя не исключено, что Дом пожелает проверить ваше умение.

Скарн почувствовал трепет, услышав знакомое имя: Маргарита Дом председательствовал в «Великом колесе»! Мысль о том, что заветная цель близка, взволновала профессора. Откашлявшись, он заговорил нарочито наивным тоном:

– Выходит, я нужен вам только в качестве игрока? Я уж | было вообразил, что стану заниматься и организационными вопросами. В конце концов, я ведь высококвалифицированный рандоматик.

– «Только в качестве игрока»? – с неприятной ехидцей передразнил Сома. И вдруг подался вперед: – Скарн, мы уже давно прошли фокус из трех карт. Здесь, на Земле, живут люди, чья жизнь полностью протекает в игре, которая организуется «Колесом». Есть люди, играющие ради одной лишь возможности поучаствовать в более крупных играх. Некоторые даже не знают толком, во что именно они играют. Встречаются люди, играющие в игры длиной в целую жизнь – они начинаются еще до того, как игроки появляются на свет. – Откинувшись назад, Джерри прошипел: – Так что не рассказывайте мне, что принадлежность к игрокам «Колеса» унижает ваше достоинство!

– Я и не собирался, – отозвался Скарн, мысленно причислив собеседника к типичным оперативным менеджерам «Великого колеса». Сома сочетал в себе тот самый странный набор качеств, который и делал подпольную организацию столь неуязвимой и устрашающей: ум и сметку вкупе с некоторым числом научных знаний, но с примесью прямолинейной грубости, усвоенной «Колесом» из полукриминального прошлого.

Возможно, даже научные работники, рандоматики с академическими степенями окажутся здесь такого же сорта, подумал Скарн.

Он решился задать еще один вопрос:

– Вчера ночью, на Ио, я играл на «грабителе» и сорвал джекпот. Хотелось бы знать, как это получается.

– Вы считаете, что мы мошенничаем с регулировкой? – резко спросил Сома. – Забудьте об этом. Наши ферматы работают на принципе абсолютной случайности, это подтверждают все официальные проверки.

– Не в том дело, – пробормотал Скарн, стараясь поскорее замять скользкую тему. – Просто само видение… Можно узнать, за счет чего достигается такой эффект?

– Какое видение?

– Видение вероятностей.

На мгновение Сома растерялся. Затем он взглянул на Кэденс и властно взмахнул рукой:

– Мне нужно переговорить с профессором наедине.

Девушка вышла. Джерри уселся в кресло и внимательно посмотрел Скарну в глаза:

– Расскажите поподробнее об этом видении.

С запинкой, но обстоятельно Скарн изложил, что случилось с ним после того, как он взялся за рукоятки игрального автомата. Сома внимательно слушал, задавая вопросы лишь тогда, когда рассказ становился не совсем понятен.

Когда Скарн закончил, Сома признался:

– Откровенно говоря, я сам в растерянности. По идее, вы должны были получить мысленный заряд, несколько секунд чистого удовольствия – вот и все. То, о чем вы говорите, приводит меня в недоумение.

– Чистое удовольствие? Это стандартный элемент джекпота? – полюбопытствовал Скарн.

– Иногда в качестве приза выпадает огромный денежный выигрыш, иногда – какой-нибудь вид мысленного заряда. Возможно, в разговоре награда такого рода не покажется достаточно солидной; на самом же деле чистое счастье – эмоция, недоступная при нормальных условиях обычному человеку. Так что мгновения чистого удовольствия он запоминает на всю жизнь. Что же касается вашего рассказа, то это нечто новое – я обязательно все проверю. – Сома поднялся. – Кэденс покажет вам вашу комнату. Хотите отдохнуть?